Глава 26

Илтон Рутт был в бешенстве. Дурак Кир, решивший захватить «хлебные места» старого приятеля был, по сути, еще щенком, не отрастившим клыки. Но за его спиной стоял кто-то другой. Более выдержанный, терпеливый и коварный! Пронести взрывчатку под прикрытием саперов, вылавливающих «ртутные бомбы». Установить цепь микрозарядов, по всей приемной для срабатывания основного куска айторила – чтобы он, глава точно попал под раздачу.

СБ, сообразившая, что искать откопала и другие «сюрпризы», работа башни вновь встала, пришлось всех служащих разогнать по домам на удаленную работу, а для самых важных специалистов арендовать просторный конференц-зал в соседней башне, и как в старые времена, работать перекрикивая друг друга, под шелест офисной техники и стук молотков монтажников, проводящих в зал защищенные линии.

Была лишь одна зацепка – тот неизвестный, который монтировал цепь не знал точно расписания приемной и привычек Рутта. Еще хитрый Вит умел запутать всех визитеров и партнеров. Каждый был уверен, что знает расписание главы корпорации, его привычки и слабости. Литара с подачи наставника, продолжила путать посетителей и партнеров, поэтому настоящего расписания и даже меню шефа никто не знал, но легче легкого было проследить за доставкой из ресторана и решить, будто маленькой кухней пользуется только секретарь. А значит на Литару собирались свалить взрыв.

СБ рыла носом, полиция наводнила коридоры. Космическая безопасность прислала целую рабочую группу, подозревая межгалактических террористов, желающих сорвать поставки чего-нибудь куда-нибудь. В общем в башне Рутт творилось нечто невообразимое и как только у него взяли свидетельские показания, Илтон сбежал. В лабораторию к Ли. Он страшно волновался за нее и радовался лишь тому, что сразу сообразил отправить девушку к тем врачам, которые знали ее тело, лучше своего.

Видеть ее лежащей на высоком столе-кровати было… больно. Бледная до синевы, с кругами под глазами, с растрепанными темными волосами она казалась удивительно юной и хрупкой, а еще ее губы вновь стали серебряными. И это тоже пугало! Ведь Вит и сама Литара и леди Тремейн говорили ему, что лечение закончено!

Когда Литара потянулась к нему навстречу, глядя своими огромными серыми глазами, а потом запищали мониторы, Рутт с трудом заставил себя выйти за двери и ждать. Через полчаса к нему вышел тощий парень в зеленой робе, встал рядом и спросил:

– Кофе будешь? Дрянной, но горячий.

– Буду, – заторможенно кивнул Рутт, – расскажи, что с ней? И почему губы снова… такие?

Ассистент протопал к кофейному автомату в дальней части коридора, закинул пару монеток, сунул в руку мужчине бумажный стакан, взял свой, с наслаждением отхлебнул и начал объяснять:

– Губы такие, потому что много крови потеряла. Пришлось восстанавливать биохимию и проще всего это сделать теми же препаратами, чтобы не вымывать кальций из костей. Сейчас ее в кому ввели, временно. Тс-тс-тс! Это контролируемый процесс! Она слишком активно думает, волнуется, от этого скачет давление и возрастает нагрузка на сосуды, а мы только-только все зашили. Полежит недельку во сне, все затянется, тогда выведем и посмотрим.

– Что посмотрим? – Илтон сжал стакан, не представляя, каково это – неделю лежать на белоснежном столе под холодным синеватым светом, слыша лишь писк мониторов, да шуршание шлепок медсестры, присматривающей за коматозниками.

– Все посмотрим, – пожал плечами доктор, с наслаждением делая еще пару глотков, а потом его голос вдруг стал более жестким и скрипучим, словно через горло молодого парня говорил кто-то другой. Более взрослый. – Ли девочка высокая, потому и уцелела. Основной заряд располагался так, что будь она ниже – получила бы осколки в сердце и легкие. Будь чуть выше – пострадала бы репродуктивная система, крупные сосуды, и кости таза. А так… прикрылась руками, поэтому посекло мышцы, желудок, немного печень, но все не критично, зашили. Главное не нервничать и выздоравливать.

– Неделю в коме? – уточнил Рутт, чувствуя, что от напряжения сводит мышцы шеи.

– Поспит, отдохнет, – вновь легким тоном ответил ассистент, словно не заметив перемен в себе, – потом, если все будет в норме, нужна будет реабилитация, длительный отдых и минимум стрессов. Плюс кое-какие косметические процедуры.

– Косметические? – Рутт снова напрягся, вспоминая девушку. Лицо точно было цело, а вот все остальное?

– Девочек не украшают шрамы, – хмыкнул медик, возвращаясь к скрипучему тембру, – руки точно придется шлифовать, повреждения были глубокими, живот старались шить аккуратно, но от шунтов тоже остаются шрамы…

– Ерунда, – чуть расслабился Илтон, – отполируем. Ему когда-то тоже убирали несколько шрамов от ножей и осколков стекла. Даже не больно, только скучно.

– Ну и отлично, – парень в зеленой робе улыбнулся, отсалютовал стаканчиком с кофе, но его глаза оставались холодными, – а пока Ли отдыхает у нас, выясните, кто же пытался ее убить!

Рутт вскинул бровь, но на ассистента это не произвело ровно никакого впечатления.

– Я тоже часть эксперимента супруги Правителя, – сказал он, дернув углом рта. – И я знаю, то, чего не знает Ли. Наш приют был особенным. В него отправляли только полукровок.

– Что? – Илтон нахмурился и глянул на парня пристально. Эти скачки настроения и речи напомнили ему попытки связаться с кем-то через старый приемник с динамиками.

С виду перед ним стоял обычный человек. Среднее сложение, растрепанные волосы, смуглая кожа. На Земле все народы давно перемешались, поэтому встречались такие экзотичные сочетания цвета кожи, волос и глаз, что диву давались сами генетики. А с выходом в космос к земной экзотике добавилась иномирная. Сам Рутт знал минимум пять человекоподобных рас, легко сочетающихся с людьми. Еще три-четыре могли иметь общее потомство с доминирующими признаками – хвостами, длинными ушами, усиленным скелетом или сложным гормональным фоном.

– Почему полукровки? И все инвалиды? – задал он вопрос, замечая, как расширяются зрачки медика, словно от боли или внутреннего сопротивления чему-то.

– Потому что мы все зачаты в космосе, – парень вдруг сел на корточки, прислонился затылком к прохладной стене, причем поза для тела была неловкой, а вот для того, кто пробился в голову – привычной. – Я и сам узнал недавно, когда сверял таблицы резистентности наших к лекарствам. Приходилось сочетать две таблицы. Одна обычная, человеческая, вторая как ты понимаешь – нет. И для всех разные. Нас выбрали не потому, что мы особенно умны или сильны, или талантливы, – добавил он с горечью, – нас выбрали, как представителей своих рас. Испытали новые формы лечения. Доказали, что человеческая медицина способна справиться с этим. И…

– Что и? – у Рутта ослабли ноги и он присел рядом с парнем.

– И теперь мы стали тем золотым песком, который может перевесить чаши весом на международной арене. Понимаешь, я не нашел информации о наших родителях. Совсем. В картах указан наш возраст, раса, пол, рост-вес, аллергии и прочее, но нет ни слова о тех, кто помог нам появиться на свет. А ведь я помню, что новички у нас в приюте появлялись. И не все они были младенцами. Чаще малыши трех-четырех лет.

– Ты хочешь узнать?

– Я думаю, именно там нужно искать ответы. Передай Ли привет от Рыжего! – парень хлопнул глазами и вдруг вернулся к прежнему беззаботному тону: – простите, мистер Рутт, я очень устал, был на ночном дежурстве. Не волнуйтесь, с Литарой все будет в порядке!

– Да, спасибо! – глава корпорации посидел еще немного, переваривая свалившийся на него ком неприятностей, потом зашвырнул пустой стакан в мусорку и поспешил прочь. У него было дело. Крайне важное дело.