Глава 15

Оцепенение волной обезболивающего прошло по нервным окончаниям. Некоторое время я ничего не чувствовала – даже своих рук, что было пугающе странно. А потом будто заморозка начала постепенно отходить. Я почувствовала упругость плеча, в которое впился мой подбородок. Руки на моей спине казались горячими, будто Ваня их держал на батарее в разгар отопительного сезона.

– Ага, панические атаки. Как же! – раздалось с соседнего пассажирского места.

Дверь хлопнула.

У меня действительно не было никаких тревожных сигналов приближающегося приступа. Не было ощущения, что я не могу двигаться.

Да, вначале мое тело привычно застыло и словно отключило все восприятие, как защитный механизм. Но когда постепенно ощущения вернулись, я была в норме.

– Не переживай, – Ваня шепнул мне на ухо. – Я с ней поговорю.

Вру, один минус был – моя заторможенность. То ли от неожиданности, то ли от чего, но я только после слов гуру любви поняла, что нужно во что бы то ни стало остановить Милену. Что она все неправильно поняла.

Ваня разомкнул объятия, и во мне тут же поселилось чувство пустоты. Совершенно незнакомое, а оттого и немного пугающее. Еще никогда с кем-то мне не было лучше, чем с самой собой.

Ваня убежал следом за девушкой, а я осталась сидеть на месте. Казалось, что время в этот момент несется вскачь. Люди, словно кометы, пролетают мимо, оставляя смазанный след. Машины и вовсе росчерками проносятся рядом. А у меня в голове, на удивление, пусто. Вот абсолютно. Я смотрю вперед и ничего не вижу. Лишь внутри все дрожит.

В этот момент я поняла, что с Ваней меня не берет никакая паническая атака, как бы внезапно он ни появлялся в моей жизни и что бы ни делал.

– Нашел? – Я видела по мрачному лицу Вани, что нет.

Мужчина дышал глубоко. Сразу видно, что оббегал половину округи в то время, пока я сидела в авто и приходила  в себя.

Стало даже совестно.

Я посмотрела сквозь лобовое стекло на город и представила себя на месте Милены. Куда бы я пошла?

Город небольшой, но потеряться, не зная его, так легко. Особенно расстроенному подростку.

– Поехали к гостинице, может, она там. – Я качнула головой в сторону соседнего свободного места.

Ваня молча кивнул и сел в машину.

– Прости, я сработал катализатором.

– Нет. Катализатор уже случился, и не здесь. – Я тронулась с места и медленно поехала по улицам, всматриваясь в прохожих. А вдруг это окажется Милена?

– Как давно она ела?

– Часа четыре назад, может больше.

– Значит, она голодная. Как думаешь, сможет ли она сотворить нечто глупое, или голод приведет ее к номеру?

– Зря я ей рассказала про себя.

– А что ты сказала?

Сама не поняла, как я второй раз за день рассказала историю, которую погребла под слоями лет. Ване говоритьоб этом было почему-то даже проще, чем Милене. Слова лились из меня потоком, будто кто-то скормил мне таблетку болтливости.

Хотелось взгляда со стороны. Хотелось, чтобы в этот раз не я помогла другим, а мне. Хотелось просто обмякнуть на сиденье, сложить лапки и чтобы за меня все решили.

Ваня выслушал все очень внимательно. Он был лучшим активным слушателем, которого я когда-либо знала. От мужчины шли невидимые волны поддержки, он умел одним только взглядом вскрыть еще один сейф воспоминаний.

Когда я закончила рассказ о своем прошлом, мы как раз припарковались у гостиницы.

– Скорее всего, ее тут нет. Подростки очень  легко мотивируются. Она так быстро и ушла, потому что чувствовала подъем энергии, испытала прилив решительности после твоего рассказа.

– Считаешь, она поехала на вокзал?

– К железнодорожной станции.

– А если нет?

– Мы можем разделиться. Но если Милена действительно села на электричку, то мы никак это не отследим. Чтобы поднять записи с камер, нужно написать заявление в полицию, а это доставит тебе неприятности.

– Но мы же не можем вернуться, когда Милена может быть здесь и никуда не уехать? – Я взлохматила свои волосы в отчаянии. – Нужно разделиться. Ты оставайся у номера, а я на станцию, а потом к дому родителей Милены.

– Лучше, если мы оба останемся здесь.

– Но если она доберется до дома и ее не остановить…

– То поступит, как ты? Жалеешь о своем поступке?

– Если Милена так поступит, то как отреагируют ее родители? А ее отец? Он сейчас под домашним арестом. Что он сделает, когда столько времени копил злость?

– Тогда как ты собралась одна с ним бороться? – Ваня посмотрел на меня твердо. – Я не отпущу тебя одну. Давай так: до конца дня ждем ее в номере, потом оставляем телефон на ресепшен и едем к дому девочки.

Мне не нравился этот план. Категорически.

И тут вдруг меня осенило:

– А как ты сюда так быстро добрался?

– Долетел на вертолете. У меня есть один друг… – Ваня замолчал, увидев мой загоревшийся взгляд, а потом рассмеялся: – Хорошо, хорошо, я понял! Будет организовано.

К полуночи Милена так и не показалась у гостиницы, поэтому мы вернулись в столицу. Ваня, словно волшебник, наколдовал черный вертолет, и к часу ночи мы оказались у дома Романовых.

Шум мы услышали еще с улицы. Из балкона квартиры Милениных родителей вылетел домашний цветок в горшке, врезался в дерево и разбился на глиняные черепки. Ком земли уныло повис на ветке вместе с сухим стеблем.

– Бежим!

Лестничные пролеты замелькали перед глазами. Встревоженные соседи собрались в кучку этажом ниже, а из проблемной квартиры вдруг пошел вой. Женский вой.

Я не видела ничего: весь мир будто перестал существовать, лишь пунктиром значилась линия вперед. Лишь иногда глаза застилал образ монстра и того, что он может сделать.

– Софа! – я слышала позади голос Вани.

Он даже дернул меня за одежду, потянул назад, но меня было не остановить. Там, где-то в глубине квартиры, выла женщина.

Я рывком нажала на ручку старой двери, но она оказалась закрыта. Повторила – чуда не произошло. Тогда я наобум завертела круглую ручку выше и поняла, что она приходит в движение. А если вот так? А вот так?

И она поддалась – дверь открылась.

Я занесла ногу над порогом, глядя перед собой и ничего не видя, и тут же была втянута назад на лестничную площадку. Через открытый дверной проем вылетел еще один горшок с растением.

– Ах ты, дрянь! – взвыл мужчина.

Я обернулась на Ваню, который крепко прижимал меня к себе.

– Остановись, выдохни, проанализируй. Так сделаешь лучше и себе, и Милене, – эмоционально, но тихо сказал Ваня.

Я кивнула, совершенно не чувствуя в себе сил думать и анализировать. Бежать – вот что надо. И как можно быстрее.

– Пусти, – попросила я, тщательно контролируя голос, и почувствовала на себе внимательный взгляд гуру любви.

– Я пойду вперед. – Он без колебаний задвинул меня к себе за спину и пошел вперед – я даже не успела возразить.

Громкий бах, а потом женский визг раздались с кухни. Плохое предчувствие зашатало меня, словно на прогулочном судне во время шторма. Я выглянула из-за плеча Вани и увидела Милену с киянкой в руках, а на полу – мужчину. Рядом с ним сидела мама девочки, закрыв рот руками.

Мы все замерли в оцепенении, и только звук сирены с улицы разбил ледяные оковы.

– Это все из-за меня. – Меня шатало под свалившимся осознанием и

чувством вины.

Если бы я знала, чем закончится моя помощь, обошла бы эту семью стороной. Моя вылазка с Миленой, мои откровения – все это только навредило. Цепочка непредсказуемых событий и действий обернулась агрессивным порывом девушки разобраться со своим отцом.

– Это все ты! – заорала на меня мама Милены.

– Вы обвиняете доктора в том, что пациента отравили родные? – вдруг спросил Ваня, и женщина сморщилась от непонимания.

– Да что ты несешь? Если бы она не влезла…

– Вызывайте скорую, если так беспокоитесь о муже. Или вам хочется, чтобы он отправился на тот свет?

– Точно. Скорая. – Женщина начала ощупывать свои карманы, ища телефон.

Милена будто заморозилась. Даже ее взгляд не сходил с киянки.

Спасать надо девушку, а то растерзает себя и сделает еще хуже. Но не успела я открыть рот, как Милена отбросила от себя киянку и замотала головой:

– Я не хотела. Не хотела. Он на меня накинулся. С ножом.

Я осмотрела пол вокруг мужчины, лежащего без сознания. Нигде не было видно ножа.

– Женщина, встаньте, – неожиданно попросил Ваня и подошел вплотную к матери Милены.

– Я звоню. Да, звоню. – Руки женщины дрожали, пока она продолжала ощупывать себя в поисках телефона.

– Вот. – Ваня достал телефон, набрал экстренную службу и быстро сообщил о происходящем, не сводя глаз с женщины.

А та будто приклеилась к полу и как-то странно шарила руками по плитке рядом со своими ногами.

– Вставайте, не сидите на холодном полу. – Ваня решительно потянул женщину вверх за локоть.

– Не трогай меня, козел! – отмахнулась она, будто приклеенная к полу.

Я достала телефон и не сразу нашла значок камеры – изображение расплывалось. А когда все-таки нашла, то видеооператор из меня получился аховый: все дрожало. Но хоть так!

– Я веду съемку. Все материалы будут рассматриваться в суде. Милена утверждает, что гражданин Романов нападал на нее с ножом, поэтому она треснула его киянкой. Его жена и мать Милены сидит рядом с мужем и отказывается вставать. У нас есть все основания полагать, что она прячет улику.

Женщина вскинула на меня зверский взгляд. Могла бы – убила бы им.

– Вот! – Милена показала открытую ровную рану на руке – алую полосу от запястья до локтя наискосок, которая была характерна для защитной позы, будто девушка выставила перед собой руку.

Я перевела камеру на девушку, и в этот момент женщина подскочила и резко пнула что-то под ногами. Ваня тут же обхватил ее, завел руки за спину и спокойно спросил:

– Хотите быть соучастницей?

Женщина совсем не жалела дочь, и, казалось, Милену это ничуть не удивляло. Мне было больно за нее, как за себя когда-то. Нет, пожалуй, сейчас даже больнее, потому что я раньше воспринимала такую жизнь как обычную.

Я обняла Милену, а по щекам потекли слезы. Я такая невероятная рева в последнее время – нервы ни к черту!

Приехала полиция, и мы всю ночь провели в отделении Я знала, что у меня будут неприятности, потому что я забрала девочку из центра, но Милена не выдала меня. И каково же было мое удивление, когда в центре, узнав о случившемся, тоже не сказали ни слова. И только услышав обрывок разговора Вани: “Спасибо. Буду должен. Проверь еще раз записи с камер, чтобы не осталось ни одной”, – я поняла, кто развел руками тучи надо мной.