Глава 4 Рыбалка по криушински

Неприятный запах паленого вороньего пера медленно вытягивало сквозняком через разбитое окно малой башни. Кухня, еще час назад напоминавшая декорации к фильму ужасов о ядерном апокалипсисе, теперь сияла чистотой.

Семёновна, стоя на коленях перед огромной печью, орудовала старым веником, сгребая остатки сажи в аккуратную кучку руками, серыми от золы до локтей.

— Грим! — гаркнула она. — Я почти закончила. Где там этот аристократ? В какой стадии у него рыбалка? Наловил хоть что-нибудь?

Старик-дворецкий материализовался из-за косяка бесшумно.

— Его Светлость к рыбалке ещё и не приступали.

— Как это — не приступали? — опешила Анна. Я ему что приказала?.. Чем он там занимается⁈

— Медитируют, барыня. На крылечке. Смотрит вдаль.

Анна разогнулась. Веник в её руке грозно подрагивал.

— А ну, зови сюда этого нежного трепетного оленя.

Пока Анна развлекалась уборкой, Демиан де Круа успел переодеться в свежий камзол цвета увядающей сирени, тщательно расчесать длинные темные волосы и даже побрызгаться чем-то терпким. Выглядел он на все сто. оскорбленным и бледным.

Анна сделала шаг вперед и граф инстинктивно попятился.

— Стоять! — рявкнула она голосом, от которого на стройках в Мытищах приседали даже таджикские гастарбайтеры с арматурой наперевес. — Где рыба, муж мой?

— Чудовище отказалось выходить со мной на контакт. И я не намерен приобретать прострелы в крестцовом отделе из-за долгого сидения на траве, — проговорил Демиан, стараясь сохранять достоинство.

— Я сейчас этим веником так простимулирую твой крестцовый отдел, что ты сома-людоеда за хвост из-под коряги голыми руками вытащишь и мне принесёшь.

Она перехватывая веник двумя руками как бейсбольную биту.

— Изабель, душа моя! Не надо. Мы же цивилизованные люди? — Демиан попытался спрятаться за Грима.

Дворецкий был сухоньким и маленьким, поэтому граф выглядывал из-за его плеча примерно до середины груди, напоминая черепаху, высунувшуюся из панциря.

— Грим, иди отсюда, — скомандовала Анна. — А ты, граф, раздевайся!

— Что⁈ — ахнул граф, заливаясь краской стыда пополам с ужасом. — Зачем⁈

— Веником по камзолу бить жалко. Ткань хорошая, денег стоит, — пояснила Семёновна, наступая. — Снимай портки. Будем лечить твою психосоматику радикально. По-криушински! Я предупреждала.

Демиан понял, что спасения нет.

— Варвар… Бестия… Сатрап… Тиранша!

Первый удар веником пришелся точно по мягкому месту. Звук получился гулкий, смачный, словно ударили палкой по спелому арбузу. Граф взвыл раненой выпью и попытался совершить прыжок оленя через кухонный стол. Не вышло. Зацепился кружевным манжетом за край столешницы и рухнул прямо в кадку с песком, которую Грим предусмотрительно держал для тушения углей.

Песок просыпался по только что вымытому Анной полу, и она вошла в раж. Гоняла визжащего мужа вокруг дубового стола, работая веником методично, с оттягом, комментируя каждый удар:

— Это тебе за дымоход! — Шмяк!

— За гуся Арнольда в Парадной! — Бум!

— Бонусом за разбежавшихся слуг и полное неумение вести дела и хозяйство. За притворство и саботаж — Хрясь!

Граф носился кругами, сверкая белоснежными нижними чулками (камзол он успел скинуть), прикрывая тыл обеими руками и голося на весь замок о нарушении прав человека, феодальном беспределе и женском деспотизме.

Кончилось всё тем, что Демиан поскользнулся, упал, проехался на животе пару метров и застрял головой под лавкой, жалобно задрав вверх ту самую часть тела, которая только что приняла на себя весь воспитательный порыв его супруги.

Анна, помятую о том, что лежачего не бьют, благородно притормозила, тяжело дыша.

В этот момент дверь кухни снова распахнулась и на пороге возник белый гусь Арнольд. Он вошел чинно, переваливаясь с боку на бок. Окинул директорским взглядом картину маслом: перепачканную сажей барыню с занесенным веником, опрокинутую кадку, рассыпанный песок и торчащую из-под лавки филейную часть благородного хозяина.

Гусь вытянул шею, подошел к беззащитному заду, примерился и со всей силы ущипнул клювом графскую ягодицу.

Эффект превзошел все ожидания. Демиан вылетел из-под лавки пробкой от шампанского. Он взвился в воздух метра на полтора, совершил двойное сальто назад, приземлился на шатающийся табурет, потерял равновесие и вместе с ним обрушился прямо на руки вошедшему в кухню дворецкому.

Грим не удержал господина, и они оба покатились по полу.

— Господи! И птицы тоже против меня! — голосил Дэмиан с интонацией Цезаря, которого даже Брут пырнул ножичком.

— Вот видишь, как ты всех достал? — назидательно выдохнула Анна.

— Изабель, умоляю, хватит! Я пойду ловить эту чертову рыбу! Я сам стану этой рыбой — только отстаньте от меня!

Анна тяжело оперлась на веник:

— То-то же. Сразу бы так. Вставай. И бегом к озеру. Время пошло.

Демиан поднялся, пошатываясь. Посмотрел на суровое лицо жены, затем на гусака. Арнольд смотрел на него с нескрываемым удовлетворением победителя.

Дверь захлопнулась. Наступила тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Семёновны да обиженным сопением Грима, который пытался встать.

— Суровы вы, барыня. И на расправу круты, — ворчал дворецкий. — Чувствую, с Арнольдом вы подружитесь.

Едва ли это был комплимент.

Анна оглядела на вновь разгромленную кухню. Песок хрустел под ногами. Кадка валялась на боку.

— Может я и правда перегнула палку? Грим, ты тут пока песочек собери, а я пойду, прослежу, чтобы мой нежный олень не утонул ненароком…

Анна вышла на крыльцо, щурясь от вечернего солнца. Мужа нигде не было видно, но дорожка к озеру еще хранила следы его бархатных туфель.

— Вот тупица, — хмыкнула Семёновна, подбирая с земли брошенную графом жестянку для червяков. — Ведро схватил, а наживку забыл?

Демиан обнаружился у плакучей ивы. Увидев жену, он вздрогнул так, что едва не опрокинулся в воду.

Анна бесцеремонно села рядом на влажный мох, задрав подбородок.

— Да не дрейфь ты — я с миром пришла. На вот, держи, — она протянула графу банку с опарышами.

Демиан в ужасе посмотрел на копошащихся насекомых, потом на свои тонкие аристократические пальцы:

Это… это же трупы! Мертвые тела! Дохлые мухи!

— Тогда насаживай живую. Вон, смотри, какая жирная летает?

Демиан издал звук умирающего лебедя и взял банку двумя пальцами, как дохлую крысу.

— Какая пошлость, — стонал он, пытаясь подцепить крючком засушенное насекомое.

Крючок постоянно цеплялся за кружева манжеты.

— Изабель, почему мы не можем просто приказать крестьянам? Или купить рыбу в городе?

— Потому что в «Гнилом Утёсе» ни крестьян, ни денег, — Анна буднично разматывала собственную снасть.

Граф наконец-то справился с дохлой мухой — она повисла на крючке жалким серым комочком.

— Она выглядит так, словно умерла в страшных муках. Мне кажется, она смотрит на меня с укором, — жалобно бормотал он.

— Не смотри ей в глаза, посоветовала Семёновна, забрасывая свой поплавок далеко к центру озера. — Делай как я. Закинул? Теперь сиди и жди. Представь, что это медитация: «ом-м-м, рыба моя, приди»…

Тишина продлилась ровно полминуты.

— Вода холодная, — трагическим шепотом сообщил Демиан. — У меня икры сводит и нос чешется. Если я почешу нос?..

— Чеши, — разрешила Анна.

— А если — чихну?

— Чихай.

Через минуту граф забормотал вновь:

— Мой внутренний голос говорит, что сидеть спиной к родовому замку нельзя — энергия утекает…

— Заткнись и сосредоточься на леске. Смотри на поплавок. Видишь круги? Это карась гуляет.

Демиан смотрел на крошечный кусочек коры на воде с таким ужасом, будто там была кобра.

Прошло пять минут. Десять. Комары начали пикировать на открытую шею Анны.

— Кусают, заразы, — хлопнула она себя по шее. — Надо было одеколон захватить.

Внезапно поплавок Дэмиана резко дернулся и ушел под воду.

— Ай! Мама! — он вскочил на ноги, нелепо раскинув руки, и чисто рефлекторно, спасаясь от утопления снасти, дернул удилище на себя изо всех сил.

Удочка, сделанная из молодой орешины, согнулась в крутой лук. Леска зазвенела басовой струной.

Подсекай! Не отпускай! — Анна вскочила, пытаясь помочь мужу. — Держи конец! Дай мне!

Но Демиан, ослепленный первобытным ужасом перед невидимым чудовищем из глубин, сделал самое худшее, что мог сделать начинающий рыбак — он выпустил рукоять из рук, решив, что жизнь дороже плотвы.

Снасть описала в воздухе красивую дугу и полетела прямо в кусты на берегу.

— Растяпа! — обругала его Анна. — Лез теперь в крапиву.

Пока Демиан, шипя сквозь зубы проклятия, выпутывал снасть из жгучих зарослей, поплавок самой Анны внезапно лег на бок, а затем стремительно пошел вглубь.

Есть контакт! — хищно улыбнулась Семёновна.

Она уперлась ногами в скользкий берег, откинулась назад всем корпусом, используя вес своего нового молодого тела, и сделала резкую подсечку.

Леска натянулась струной и что-то огромное, невероятно сильное утянуло женщину в ледяную воду.

— Тону! — успела булькнуть Анна, прежде чем ушла в озеро по пояс. Холодная вода обожгла кожу даже сквозь грубую ткань мужской рубахи.

— Держись, Изабель! — завопил Демиан, бросаясь на помощь к жене.

Забыв про свой страх, про саднящие от крапивы ладони и уязвленное эго, граф вцепился в жену мертвой хваткой.

— Ты моя! Никому не отдам! Мы погибнем вместе, как подобает супругам де Круа!

— Это сам! — прохрипела Анна, барахтаясь в воде и пытаясь удержать рвущуюся из рук леску. — Тот самый! Три аршина! Работаем в связке: ты тянешь меня, а я — рыбу!

— Я плавать не умею! — взвыл граф, захлебываясь, когда очередная волна плеснула ему в лицо.

— Тут воды по грудь. Куда ты плыть собрался, тюлень ты комнатный! Ноги шире ставь и — тяни!!!

Это была битва титанов. Озеро бурлило. Анна, красная от натуги, перебирала руками леску сантиметр за сантиметром, матерясь так виртуозно, что речные водоросли сворачивались в трубочку. Демиан висел на ней мешком. Поскальзывался, падал на колени, поднимался снова и продолжал держать жену за талию.

— Он сопротивляется! — кричала Анна. — Газует хвостом! Держи!

— Держу! Крепко держу! — вторил ей Демиан, скользя пятками по глине.

Наконец, после пяти минут отчаянной борьбы, поверхность воды вспенилась. Показалась огромная усатая морда, а затем и блестящая черная спина. Сом действительно был крупный.

— Бери его за жабры! — командовала Анна, прижимая бьющуюся рыбину коленом ко дну. — Только палец в рот не клади, откусит! Бей! Бей его по лбу!

Я не могу! — зажмурился Демиан. — У него лицо умное!

Анна отпустила леску, перехватила огромную скользкую голову рыбы и мощным ударом кулака снизу вверх оглушила сома.

— Тащи его на берег! Быстро!

Они выволокли трофей на песок вдвоем. Анна тянула за хвост, Демиан толкал брюхом, периодически останавливаясь, чтобы перевести дух.

Сом тяжело дышал жабрами, шевеля усами. Весу в нем было пудов шесть, не меньше.

Анна упала рядом с ним на спину, раскинув руки. Мокрая рубаха облепила тело, волосы прилипли к лицу. Рядом, тяжело дыша, рухнул Демиан.

— Победа, — выдохнула Семёновна, глядя в небо. — Мы сделали это, муженёк ты мой ненаглядный.

— Я плачу налоги этому озеру кровью, — продолжал бормотать граф высокопарную чушь. — Ты только взгляни на мои руки? На что они похожи? Я больше никогда не смогу изящно держать фарфоровую чашечку…

Анна приподнялась на локте и посмотрела на мужа. Его камзол валялся в грязи, кружева превратились в тряпку, по бледной щеке размазалась озерная тина, а губы посинели от холода.

— Да на хрен тебе сдался этот фарфор? Завтра купим тебе нормальные кружки. Глиняные. Под стать новым рукам!

Она придвинулась ближе, стирая большим пальцем грязь с его скулы.

Демиан замер, боясь дышать.

Знаешь? — тихо сказала Анна. — Когда ты орал, что умрёшь, но меня на мелководье умирать не бросишь, это было… очень сексуально.

И прежде чем граф успел осознать масштаб комплимента, она крепко поцеловала его в губы…

Над озером медленно всходила луна. освещая огромный черный силуэт сома. И двух грязных, оборванных, но абсолютно счастливых людей. Твёрдо уверовавших в свой ужин из ухи плюс — жаркое.