Глава тридцатая
Мама тащила меня за руку. Как в детстве, когда я не хотела идти к старейшинам.
Или нет.
Мне лет пять, я раскапризничалась на ярмарке, требуя купить игрушку. Мама не слышит. Но и не кричит, просто молча ведёт мимо зазывал, предлагающих сладости.
Откуда это? Я не была капризным ребёнком. Послушным, правда, тоже.
- Не мучай себя, - мама остановилась, и я, очнувшись, вернулась в этот мир. - Не пытайся вспоминать. Будет болеть голова.
- Почему? Почему с моими воспоминаниями творится что -то странное?
- Потом. Не время.
И тут я не выдержала. Боль и злость нелюбимого, ненужного ребёнка, что все эти годы спали в самых потаённых уголках души, взбунтовались! Не всю тьму отдала я Крылатому, кое-что осталось.
- «Потом»? «Не время»? Я часто тебя беспокоила, мама? Я окончила Академию, а мы так ни разу и не встретились! Ни одного письма. Вы нашли меня, потому что пришла беда в город. Вы попросили о помощи, и я привела некромагов, которых вы даже не удосужились поблагодарить!
- Старейшины дали слово, что расплатятся.
- Уверена, что его величество ждёт драгоценные камни и монеты из пыльных сундуков? Или где вы их там прячете?
- Есть нечто, куда более ценное, - уклончиво заметила мама, отворяя дверь.
Дом. Дом, в котором я выросла. Запах дерева, лака и специй. Разве может он будить неприятные воспоминания? Оказывается, да. Чем пахло в особняке милорда Ройсбурга? Тем же самым, вот только это был другой лак, другое дерево, другие травы - они любили меня, а эти - нет! Вдруг стало так обидно, так горько, что я бы, пожалуй, расплакалась, вот уже и в носу щиплет, но кое-что привлекло моё внимание. Лепнина над камином. Знак. Тот же, что на волшебной книге! По всему видно - этот узор на стене здесь целую вечность. Не могу я его не помнить, но...
- Хватит, мама. Я хочу услышать ответы на свои вопросы. В конце концов, я это заслужила.
Мама молчала. Строгая. Недовольная. Хоть что -то в этой жизни не меняется! Зачем. Зачем я вернулась? В городок, что так и не смог стать тихим приютом, что спрячет от всех бед. А теперь ещё оказывается, он прятался, подсовывая ложные воспоминания? Мало того, что меня не любили, мне врали. И кто? Мама! Человек, который должен быть мне самым близким, самым родным...
- Что происходит? - повторяю и требовательно смотрю маме в глаза.
Сестер с нами нет, но, наверное, это и к лучшему. Пришло время поговорить наедине.
- Сядь, - кивнула мама на кресло у камина.
- Но я.
- Хоть раз сделай, как тебе сказали! Сядь! Сядь и выслушай. Ты же этого хочешь?
Сажусь, стараясь унять сердцебиение.
- Какая ты все же упрямая, - мама скупо улыбается, но даже эта едва заметная полуулыбка для меня непривычна, она всегда сердилась, сколько себя помню.
- Аййй!
Снова ломит виски. Мы с мамой у колодца. Она плещет на меня водой и смеётся - громко, заливисто, запрокидывая голову вверх. Над нами - синее-синее небо. Когда это было?
- Сказала же, не пытайся! - она ушла и почти сразу же вернулась с каким-то флаконом. -На, выпей. Выпей и успокойся. Твои воспоминания... Это последствия заклятия. Любой, покинувший город без напутствия старейшин, не вернётся в него безнаказанным, но тебе нечего бояться. Ты же наша спасительница! Старейшины уже провели ритуал, и то, что с тобой происходит - лишь лёгкие отголоски магии. Рябь на воде - не больше.
- А если бы я не вернулась?
- А ты бы и не вернулась. Никогда. Если бы не нежить. Ты оказалась Хранителем рода, но я и так всегда это знала. Как же ты похожа на неё! Упрямая. Непокорная. И при этом такая. Правильная. Явилась и всех спасла! Вся в лучах славы, а те, что вырастили - в тени. Жалкие, неблагодарные трусы! История повторяется вновь и вновь. Проклятие Аглаи.
- Аглаи? Но при чём тут.
- При том. Аглая - твоя пра-пра-пра. В общем, бабка.
Выдохнув всё это одним махом, мама без сил опустилась на сундук. Старый, большой дубовый сундук. Маленькой я любила в него забираться. Там, в полной темноте, сама себе рассказывала сказки о далёких землях, великой магии и тюльпанах, звенящих на рассвете. Эти воспоминания были мои. Неподдельные. Это я точно знала.
- Не могу понять . Ты злишься на меня? Ненавидишь?
- Не говори глупости! Я не чудовище, чтобы ненавидеть собственную дочь, но. С тобой было слишком много проблем. Я знала, что рано или поздно ты сбежишь. Так же, как она когда-то. Долг нашего рода - хранить тайну. Но так вышло, что именно Хранительница не захотела этого делать!
- Если бы я не.
- Да, да. Если бы не ты, не некромаги, мы бы все погибли. Ты всех спасла! Так же, как когда-то Аглая. Но ты так же, как она, слишком доверяешь миру! Тайные знания этого не любят. Наш долг - хранить.
- Ценой невинных жизней?
- Я же говорю. Ты похожа на неё. Долг выше милосердия!
- Значит, она была на самом деле? Аглая? И вся эта история - правда?
- Её рассказывают по-разному. Что-то из этого, безусловно, правда. Она была безответственной.
- Она спасла людей.
- Она нарушила закон! Выдала своих и поплатилась за это. Вбила себе в голову, что людям надо помогать, объединиться против нежити. Это же замечательно, не правда ли? Любить друг друга. Жить в мире. Вот только стоит людям избавиться от одного смертельного страха, они примутся за другой и не успокоятся, пока не уничтожат то, чего не могут постичь! Они возьмутся за нас.
Мама скорбно поджала губы.
- Вы её убили? - тихо спросила я
- Кого? Твою пра -пра-пра -бабку Аглаю?
- Да.
- Это было несколько сотен лет назад, дочка.
- Так убили или нет?
- Её не надо было убивать, достаточно было просто не помочь.
«Не помочь». Пока мы дрались там, за городской стеной, нам тоже «не помогли». Мне вдруг стало страшно. С одной стороны. С другой, я понимала, что разговор этот бесполезен. Я не смогу переубедить маму и всех тех, кто считает, что долг выше всего на свете! Выше сострадания. Ценнее жизни? Может быть, оно и так, но для меня долг - не причина спорить с собственной совестью.
Пока все эти мысли роились в моей голове (не знаю, что за зелье я выпила, но стало намного легче), мама рылась в сундуке. Том самом, из настоящих, «взаправдашних» воспоминаний моего детства.
- Нашла! - объявила она, вытащив какой -то довольно объёмный свёрток.
Медленно она развернула облака белоснежных кружев, и мои руки сами вспорхнули к щекам. Враз забыла я обо всех морально -этических разногласиях, потому что это было... платье!
- Мама!
- Наше. Фамильное.
Душа едва не выпрыгнула от желания примерить эту красоту, рассмотреть каждый завиток кружева, подойти к зеркалу и увидеть себя. в платье невесты.
Старшая рода Райя украдкой вытерла слезинку. Ту самую слезинку материнской любви, которой мне так не хватало все эти годы.
- Мама. - начала было я, но она вскинула руку к губам, призывая к молчанию.
Первым делом исчезло платье - скрытое заклинание. Проделано мастерски, и я поймала себя на мысли, что ни разу не видела колдующей собственную мать. Ещё бы! Всё детство мне грозили пальцем, запрещая даже упоминать о магии! Только ритуалы сбора трав да наговоры, а тут.
Платье было жалко. Очень! Я ведь только собиралась примерить, да и не рассмотрела толком, но что-то было не так. Мама медленно поворачивалась, просматривая воздух прищуренным взглядом. Когда я поняла, что она перешла на магическое зрение, в комнате уже проступали силуэты незваных гостей.
- Она с вами не пойдет, - заявила хозяйка дома ледяным голосом.
Трое пожилых мужчин в плащах старинного кроя. Глубокие, объёмные капюшоны, потёртая, видавшая виды ткань - сразу видно, это какой -то обряд, ритуал. С кем же я росла всё это время, ночью лунной израк меня расцелуй, а? Угораздило же появиться на свет в этом забытом короной городишке, с кучкой больных фанатиков!
Настроению моему вскоре нашлось объяснение. Волны враждебной магии медленно плыли вокруг нас с мамой, мерцая оранжевым светом. Где -то я уже видела такой... Ах, да. Книга! Стоило мне об этом вспомнить, как что -то оттянуло правый бок в складках платья. Книга. Я лишь подумала, и артефакт появился, как бывало уже не раз. Что ж. Посмотрим, к чему всё это приведёт.
- Алия, - обратился к маме один из старейшин, с длинными, отливающими серебром волосами, заплетёнными в косу.
Я должна его помнить, наверное. Он ведь наверняка уже был старейшиной, когда я только родилась! Такой дряхлый. Но - нет. Не помню. Сами виноваты - нечего было лезть мне в голову, стирая воспоминания. Так что не сердись, дядя, а только я тебя не помню, и желаю, чтобы ты ушёл как можно скорее - мы с мамой собирались примерить свадебное платье!
- Айрон? Что привело тебя в мой дом? - мама уже плела сеть защитного заклинания -значит, ожидала, что на нас могут напасть.
Я на всякий случай решила быть наготове, но с удивлением обнаружила, что. ничего не выходит. Странно. Наверное, это после боя с нечистью - все мы отдали много сил - чему ж тут удивляться?
- Ты знаешь, Алия, - старик склонил голову на бок, маленькие, сальные глазки из-под густых бровей сверкнули злобой. - Это необходимо. Смирись!
О как. Что именно необходимо? С чем мама должна смириться? Кто-нибудь мне объяснит?
- Моя дочь выбрала свою судьбу. Она ушла из города. Сама!
- Но она вернулась.
- Нет! Не по собственной воле. Она пришла, потому что я позвала её. Позвала на помощь.
Мама не выдала старшую сестру. Ведь именно та позвала меня! Но почему? Позвать родного человека на помощь - это что, преступление? Трогательные у них тут отношения, доложу я вам. Чем дальше, тем меньше я понимала, что происходит!
- Абигаль Райя - потомок рода. Хранительница. Она должна выполнить свой долг.
- У нее нет долга! Ни перед родом, ни перед городом, - отрезала мама.
- Твой муж считает по-другому.
Я вздрогнула. Отец... Его в воспоминаниях не было и в помине. Стёрли? Зачем? Я попыталась вспомнить его лицо и. не смогла.
- Он может считать, что угодно, - прохрипела мать, - Убирайтесь. Вон из моего дома! Мою дочь вы не получите, кем бы она ни была. Оставьте её! Хотя бы в благодарность за спасение.
Последние слова она сказала уже не так уверенно, и я почувствовала, что мама боится. Значит, чувствует угрозу. Стоит ли бояться мне?
- Она отправится с нами и примет свою судьбу.
Хммм... А вот это уже интересно. Какую такую судьбу? Чего хочет этот мерзкий старик (ну, вылитый министр безопасности в образе крысы!) Почему они разговаривают так, словно меня здесь нет? Решив, что пришло время высказаться, попыталась сделать шаг вперёд, но.
Я не могла пошевелиться! Магия не подчинялась, и это уже не было похоже на истощение. Не знаю, как, но старейшины буквально спеленали меня тяжёлыми путами с ног до головы. Судя по всему - магия растомагов, но что бы я не делала, сбросить заклинание не получалось.
- Ты в городе, девочка, - ухмыльнулся старейшина, поняв, что я предпринимаю попытки освободиться. - Смирись.
- Вам не сойдёт это с рук, Айрон! Ты знаешь. Земля не одобрит!
- Земля не одобрит, если мы такой потенциал упустим.
- Аби не приняла нас. Существует закон!
- Род Аглаи, - лицо старейшины скривилось от отвращения, - Род бунтарей. Ради мощи редкого дара мы согласны пойти на уступки! Простим девице порыв молодости, и возрадуемся вместе с братьями и сёстрами нашими, ибо овечка вернулась в стадо.
«Овечка» внутри меня рычала разъярённым драконом! Так отчаянно захотелось разорвать ненавистные путы. Я попробовала ещё и ещё раз, но увы. Ничего!
Вспомнились жёсткие кучеряшки непослушных волос и глаза, жаждущие приключений. Лиззи, вот кто мне нужен. Была бы дочь здесь, мы бы.
- Когда рождается девочка, за ней внимательно наблюдают, - начала мама так, словно кроме нас двоих в доме никого не было. - Пытаются наставить на путь, так же, как и любого члена общины. Однако сила нашей магии (эти слова мама выделила особо, с вызовом взглянув на старцев) - в женщинах. Если же проявляются черты неповиновения..
- Проклятие Аглаи! - каркнул один из старейшин.
- Называйте, как хотите, - пожала плечами мама. - Если проявлялись черты неповиновения, первый круг посвящения в двенадцать лет не проводят. Моя дочь, Абигаль, посвящена не была. Ей было отказано Советом старейшин. В семнадцать бунтарку отправляют в мир. Городская стена зачарована. Покинувший город без напутствия Совета со временем утратит истинные воспоминания. Таков закон. Город не ждёт беглеца назад.
Я застыла, забыв о том, что пора освобождаться от заклятий мерзких старикашек, наших с мамой непрошенных гостей. Странное чувство. Словно всё детство ты была в банке, за стеклом. Тебя рассматривали, как букашку, следили. Опыты ставили. Только ты сама об этом ничего не знала. Тебя забыли предупредить. А зачем? Не положено букашкам знать истинное положение вещей!
- Скажи спасибо, - проскрипел третий - тот, что всё это время ни проронил ни слова, скрывая лицо под тенью плаща, - что твоя дочь жива! Раньше тех, кто нёс опасность городу, сжигали на кострах.
- Сама земля не приняла этой дикости! - сжала кулаки хозяйка. - Наши предки едва не погибли от голода после неурожая. Если посмеете нарушить закон...
- Ни в коем случае, - перебил спорщиков Айрон. - Однако закон не запрещает принять Хранительницу обратно.
- Но не против её воли! Аби не смирится.
- Ты же смирилась, - рассмеялся старейшина сухим, злобным смехом.
Сердце сжалось. Что-то в его словах было. Страшное. Я посмотрела на маму. Она словно стала меньше ростом от этих слов и стояла, опустив голову, решая - атаковать или преклонить колени?
- Вспомни, как ты пришла обратно? С ребёнком, полная искреннего раскаяния.
- Помню. Я хотела домой, а попала.
«В тюрьму» - мысленно закончила я за маму. О чём говорит старейшина? Что именно произошло много лет назад, когда родилась старшая сестра?
- Аби, Аби!
Детский голосок разбил боль напряжения, царившую в гостиной с камином. Топот ног, и моя ученица бросается меня обнимать! В первый момент я испугалась - вдруг заклятие старейшин ей навредит? Но нет. Кажется, с Лиззи всё в порядке, и если она здесь - скоро явится Райан! Радость от встречи придала сил, и я одними губами прошептала, глядя в чёрные, озорные глаза своей ученицы:
- Как той ночью, в подвале. Помнишь? Раз, два.три!
- Бац!
Вырвавшись, первым делом я спеленала старейшин и поделилась энергией с мамой - так, чтобы она этого не заметила. Что-что, а мамину гордость я знаю, и никакими заклятиями эту память не стереть!
- Никто не смеет меня принуждать, - громко заявила я, обращаясь к старейшинам. - Тем более в доме рода Райя, - я была прекрасна - лич позавидовал бы!
Старейшин кубарем вынесло из дома, дверь сорвало с петель.
- Однако у вас туг... забавно! - раздался мощный голос милорда Ройсбурга, самый любимый, самый родной голос среди миров!