Глава тридцать первая

Дым от выбитой двери рассеялся. Милорд виновато щёлкнул пальцами, возвращая её на место, и как это не странно, не стал догонять старейшин. Даже обидно стало. Ну, немного.

- Райан! - бросилась я к жениху и дочке.

- Вам не следует видеть невесту до свадьбы, - строго проговорила мама. - Плохое предзнаменование.

- Украсть невесту и сорвать свадьбу - плохое предзнаменование, - проворчал милорд, прижимая меня к себе покрепче.

- Как вы тут оказались? - я посмотрела Райану в глаза.

- Я бы не отправил тебя одну без присмотра, - пожал он плечами и смутился, понимая, что следилку я бы не одобрила.

- Спасибо, - вдруг заговорила мама. - Я ценю вашу заботу о дочери, но не стоит недооценивать Абигаль. Она сильнее, чем вы думаете.

- Не примите на свой счет, но ваш городок особых симпатий и доверия, не вызывает, -Ройсбург склонил голову на бок (он всегда так делал, когда сомневался в идентификации противника).

Мама улыбнулась, а потом спросила:

- Милорд Ройсбург. Вы готовы взять в жёны Абигаль Райя согласно старинным ритуалам нашего рода?

- Не важно, сколько и каких ритуалов нужно будет пройти, - отмахнулся мой жених. - И не в таких переделках бывали.

- Вы. не слишком -то серьёзно относитесь к происходящему, - поджала мама губы.

- Я отнесусь серьёзно к попытке лишить меня невесты. Вашим старейшинам надо преподать урок.

Мама благожелательно кивнула. Надо же... Мама на моей стороне! Она хвалит меня, считает сильной, одобряет мой выбор. Когда такое было?

- Хотите чаю? - проговорила она.

Лиззи трещала без умолку. Ей хотелось знать всё! Как мы победили нечисть? Где мои сёстры и племянницы? Как зовут мою маму, как папа сделал мне предложение и сделает ли снова, когда наша свадьба, какое у неё будет платье и будет ли огромный торт до самого неба?

Удивительно, но мама ответила на все вопросы Лиззи Ройсбург - обстоятельно, без спешки, не делая скидки на возраст юной магини. Особенно меня рассмешил рецепт торта

- подробнейший отчёт, в который дочка внесла некоторые пожелания. Старшая рода Райя заверила гостью, что все они непременно будут учтены - больше корицы, сахарную глазурь подкрасить черничным соком, зачаровать цукаты, чтобы искрились, словно маленькие звёздочки. Казалось, они остались довольны друг другом.

К концу чаепития маме удалось успокоить разгневанного влюблённого некромага. Как -останется загадкой до конца моих дней! Жених поцеловал меня, прижал к себе и. Удалился, подхватив дочку на руки.

Мы остались одни - примерять платье.

- Спасибо, что поговорила с дочкой.

- Сильная девочка. Очаровательный ребёнок. Но она - не твоя дочь.

- Мама, Лиззи.

- Ты считаешь её своей, и это твоё право, - говоря это, мама поправляла складки, любуясь тем, как хорошо платье село по фигуре. - Но она не твоя дочь. Поэтому ей ничто не грозит.

- Ничто не грозит? О чём это ты?

- Айрон. Старейшины. Они попытаются помешать свадьбе.

- Им. Не нравится милорд Ройсбург?

- Плевать они хотели на твоего милорда! Они хотят заполучить тебя.

- А свадьба.

Я начала понимать, что происходит. Если выйду замуж - род потеряет Хранительницу.

- Свадьба, - кивнула мама и, отойдя на несколько шагов, придирчивым взглядом окинула дочь с ног до головы. - Ты будешь самой красивой невестой за всю историю! Можешь не сомневаться.

- Я. потеряю магию рода?

- С чего ты взяла?

- Ты же сама сказала - свадьба.

- Не в этом дело, Абигаль. Значение имеет принадлежность к роду. Ритуал. Обряд свяжет тебя с родом мужа. Навсегда. Магия останется, но прав на тебя старейшины иметь уже не будут. На то, чтобы нарушить закон они не пойдут - слишком велика расплата. Но и соблазн оставить Хранительницу велик. Мы должны быть готовы. Вот только ты не думай об этом, - мама взяла гребень и стала укладывать волосы в причёску, вплетая цветы, что появлялись у неё в руках из ниоткуда.

Простейшая магия растомагов, но ещё никогда она не вызывала у меня такого восторга! Клевер, лилии, тюльпаны. Мама делала это так ловко! Цветок, завиток, цветок, завиток... Словно всю жизнь только этим и занималась.

- Заклинание, - улыбнулась она, прочитав мои мысли. - Я научу - пригодится, когда дочь подрастёт.

- Это. я?

- Да, Абигаль. Это - ты.

Мама всегда называла меня полным именем, но никогда до этого в её голосе не было столько теплоты. На душе стало светло, но красавицу в белоснежном кружевном платье, смотря в зеркало, я не узнавала всё равно. Кружево было похоже на предрассветный туман над рекой. Тонкое, лёгкое, молочно -белое, оно струилось по фигуре, словно вторая кожа.

Я никогда не была модницей - что правда, то правда. Вспомнить как я выбирала пару платьев, чтобы отправиться в приличный дом в роли гувернантки - обхохочешься! Но от этого платья просто не могла оторвать глаз. Простое по крою, оно закрывало руки и шею, но при этом было нарядным и торжественным. С ним не хотелось расставаться.

- Платье. Чьё оно? Будто на меня сшито!

- Оно - твоё, Абигаль. Традиция женщин нашего рода. В сундуке появляется платье -платье невесты.

- Просто. появляется?

- Нет. Платье всегда там было, но оно преображается. Всегда разное, оно подходит лишь той, что готовится вступить в вечный союз.

- Вечный союз?

- Так это называют старейшины. Женщины нашего рода редко выходят замуж не за своих.

Лик белее лепестко-о-о-в нежных лилий предрассве-е-етом, В чашечки тюльпанов а-а-алых катится слеза-a-a-a.

Утром в поле тыуйдё-ё-ёшь, прочь из дома, в платье бе-е-елом,

- Израк меня... Что? Где?

Заунывные горестные песнопения разбудили, заставив вскочить. Руки трясутся, сердце вот-вот из груди выскочит. Бросила взгляд на окно - рассвет только-только занимается. Накинув шаль на плечи, выбежала из спальни в коридор второго этажа.

Клевер пла-а-акал, клевер зна-а-ал - не вернётся к нам голубка, И доро-о-ога в отчий до-о-ом жгучей зарастёт травой...

Ты не пла-а-ачь, плети вено-о-ок - цвет завянет через сутки, Вместе с юностью твое-е-ей догорит закат огнё-ё-ём.

- Что? - стараясь перекричать хор, перегнулась через перила. - Что случилось?

Песнопения оборвались. Стало тихо. Совсем. Поёжившись, завернулась плотнее в шаль. Сердце, ожидая ответа, пропустило удар.

- Абигаль, - укоризненно проговорила младшая сестра. - Разве можно прерывать венчальные песни?

- Никакого почтения к традициям, - проворчала старшая.

- Венчальные, - я без сил опустилась на пол. - Традиции...Укуси меня лич... лунной ночью.

Вспомнилось, как милорд Ройсбург принял пеня за серую плакальщицу. Как он тогда сказал? «Вы так. выли». Ну, я хотя бы не залепила боевым заклинанием и не стала метать улучшенные зелья!

Смех. С ним невозможно было справиться! И смех, и слёзы.

- Ты. что делаешь? - через мгновение я вытирала лицо, в которое плеснули ледяной водой.

- Прекрати, Абигаль! - мама была вне себя.

- Я испугалась, - честно ответила я. - Думала, кто-то умер.

Кажется, сёстрам мои слова не понравились. Оно и понятно - они ж старались изо всех сил!

- Сёстры провожают невесту в новую жизнь, - пояснила старшая. - Оплакивают её беззаботное девичество.

Беззаботное? Ну-ну... Хотя, в какой -то степени годы, проведённые в Академии и правда были беззаботными. Отчасти.

- Я не помню традиций, - вздохнула, поднимаясь. - Я вообще. Мало что помню. Да и помню не то, - наши с мамой глаза встретились, - наш дом. Он был другим. Меньше и.. .беднее.

- Город искажает воспоминания, - кивнула мама и вдруг неожиданно обняла меня -крепко-крепко.

Все-таки город - жестокое место. Я столько лет была уверена, что мама меня не любила, была всегда мной недовольна. Думала, с тех пор, как я уехала, что она обо мне даже не вспоминала. С сёстрами мы тоже не были близки. Никогда. Но оказалось - они помнили обо мне. Помнили и по-своему любили. И я - тоже.

Можно никак не проявлять свои чувства. Можно их даже не осознавать. Ни разу не набраться смелости, чтобы подойти и обнять. Но не любить родных нельзя. Это. невозможно. Магия? Да. Наверное, она.

- Так свадьбы не будет? - в коридор заглянул мужчина, и всю мою плаксивую сентиментальность как рукой сняло.

Я скорее опасалась его, чем была привязана. От нескрываемой надежды в его голосе стало неприятно.

- Свадьба будет, - резко ответила я, и через долгую паузу смогла проговорить: - Отец.

- Одни проблемы от тебя, Абигаль Райя, - проворчал он.

Я даже не стала говорить, что не особо жаждала возвращаться. Что спокойно прожила бы с ложными воспоминаниями, в окружении людей, которым действительно стала дорога. Да ко мне мама Клайва лучше относилась! Ладно, что уж теперь? Неприязнь этого по сути постороннего мужчины я переживу. Просто. Его я тоже люблю, и я это чувствую. Думаю, и он меня тоже. Возможно, когда-нибудь мы поймём друг друга. Но не в этот раз.

- В доме должны быть только женщины, - строго проговорила мама, скомандовав сёстрам.

- Пойте!

Хлопнула дверь. Дом вздрогнул, а сердце сжалось: не будет ли проблем у мамы с сёстрами из-за того, что поддержали меня? Сначала мама пошла против старейшин, а теперь и против отца.

- Если у тебя будут неприятности из -за меня, - я схватила маму за руку.

Горло перехватило, когда она улыбнулась. Такой грустной улыбки я ни разу ни у кого не видела.

- Часто думаю - почему я не оказалась такой же смелой, как ты? Я горжусь тобой, девочка.

Под рыдающий вой сестриц, меня собирали замуж. Соседи тоже присоединились - стало просто невыносимо!

Ты белее лепестко-о-о-в нежных лилий пред рассве-е-етом, В чашечки тюльпанов а-а^лых катится слеза-а-а-a.

Платье было прекрасно. В зеркале я видела невесту в белом облаке тонких кружев, но ощущение праздника исчезло безвозвратно - меня оплакивали, как... покойницу. Где был этот славный хор, когда мы насмерть бились с нечистью у городских стен? Израка этот вой точно извёл бы, загнав навсегда в Преисподнюю.

Но ничего, я потерплю. Уши, конечно, заткнуть не получится (традиции надо чтить), но думать о Райане мне никто не запретит.

О его поцелуях. О том, как я войду в его дом. Женой. Потом я вспомнила Лиззи, и поняла, что снова улыбаюсь.

Когда меня вывели, наконец, из дому, у нашего крыльца столпился почти весь город! Женщины кланялись невесте и снова завывали.

Интересно, где милорд, и что досталось ему? Ох, и наслушаюсь я комментариев от первого некромага королевства... Особенно если Ройсбург действительно слышит всё это... музыкальное сопровождение. Зато будет знать, чем «вой» отличается от «песни»!

Вдруг я поняла, что процессия ведёт меня вовсе не к центру, где должен находиться храм. Опять ложные воспоминания? Храм - в другом месте? Но мы шли за окружавшую город стену - там храма быть просто не могло.

- Что происходит? - тихонько спросила я у мамы.

- Тебя провожают в поле, за городом. Невеста должна сплести венок, и на закате войти с ним в город. Собирая цветы, девушка прощается с прежней жизнью.

- Чтобы никто не видел её слёз? - догадалась я, радуясь, что ко мне это, пожалуй, не относится - я люблю Ройсбурга и счастлива.

- Не только, - мама наклонилась ко мне. - Состав цветов в венке определяет будущее. По ним можно составить впечатление о магической силе. Целительница принесёт арану, кровоцвет и сонник, а та, что сильна в оберегах - сноп тканника и горсть алых ягод зарины. Весь город знает, что за венок будет на твоей голове, Абигаль.

- А. Какой будет на моей голове венок?

- Три цветка Ордена, конечно. Лилия, тюльпан, клевер. Ты - Хранительница.

- Очень... символично, конечно, но как ты себе это представляешь? Ни лилии, ни тюльпаны не растут в полях, да и клевер с ними вместе как -то. не смотрится, что ли. Одно дело нарисовать что-то вроде символа, и совсем другое.

- Не волнуйся об этом, - мама взяла моё лицо в свои руки, я же поймала себя на том, что ищу глазами в толпе Ройсбурга, ну или Лиззи, но чёрных любимых глаз нигде не было -одни заплаканные местные горожанки. - Иди, Абигаль. Иди. И не забудь поклониться тем, кто тебя проводил, - прошептала мама на ухо.

Ну, что ж. Надо - значит, надо. Поклонилась и посмотрела на небо. Дело к обеду. Интересно, сколько надо времени, чтобы найти цветы и сплести венок? Минут сорок, наверное. Не найду тюльпанов с лилиями - сплету из любой травы. Уж клевер в поле точно растёт, так что.

И почему на закате-то? Мало того, что всё утро пришлось слушать этот вой, так ещё и ходи голодная весь день в белоснежном платье? Может, поэтому они плакали? Меня жалко было?