Глава 20. Князь Разумовский

— Ваше сиятельство, простите, что отвлекаю от дел, я только весьма срочные депеши на рабочий стол подам. Часть из Сената, две из Судебной коллегии и частная записка.

Секретарь после короткого стука и позволения войти, замер у двери, доложил цель визита и показал поднос с корреспонденцией.

— Проходите, что же вы замерли! — Андрей Васильевич отложил новый законопроект и взглянул на вошедшего.

— Я новенький, отвечаю за корреспонденцию, и нас учили к столу не подходить, вдруг у вас важные бумаги на видном месте, — спокойным голосом ответил секретарь Сената. Не смея отвлекать канцлера, быстро подал запечатанные конверты, поклонился и вышел.

У парня есть небольшой магический дар, потому и новенький. Он, как ищейка обязан обнюхивать почту первых лиц на предмет ядов или магических заговоров. Служба охраны первых лиц с этой неспокойной весны вышла на новый уровень работы. Курский с Тайной канцелярией продолжает чистку разветвлённой сети иностранных шпионов. Князю Разумовскому то же самое предстоит, но более деликатно провести в большом правительстве.

К сожалению, и среди своих подданных нашлись отступники, кому-то давно хочется стать империей, а ещё хуже – демократической парламентской республикой и менять каждые четыре года правительство на более угодное. А ведь даже приличный завод за четыре года не отстроить, а тут управление такой махиной, как Царство Российское.

Задумался лишь на секунды, в сознании всё ещё мысли о новом законе, в котором решено несколько ужесточить требования к министерствам и усложнить процесс проверки постановлений, чтобы не допускать оплошностей и осечек. По старой традиции законы придумывались за завтраком, а к обеду уже царю на подпись. А через месяц приходилось отменять, или принимать новые поправки. К настоящему моменту таких законов, постановлений и прочего мусорного законотворчества оказалось так много, что появилось отдельное хранилище в центре столицы, для хранения недействующих и противоречивых указов.

Новые законы решено проверять и проводить через сопричастные министерства для внесения правок и пояснений, на это дело отводится от недели до месяца. Потом назначают обсуждение на заседании Сената, и уже тогда на согласование канцлера и Его Величества царя.

— Засиделся я за бумагами.

Разумовский потянулся, встал из-за стола, немного размяться и решил, быстро проверив почту отправиться на обед домой, навестить любимую жену Ульяну Павловну, уж она ждёт его всегда. Отчего на службе проводить время несравненно тяжелее, нежели в тоскливый холостяцкий период своей жизни.

Стоило подумать о ненаглядной жене, как в сознании вспыхнул её нежный образ. Ульяна словно светится изнутри, никого так магия не красила, как молоденькую княгиню. Теперь уже первую красавицу Петербурга.

Вздохнул и протянул руку за письмами.

Первое из Сената со списком заседаний на неделю, темы, вопросы и докладчики.

Второе тоже из Сената, но почему-то веет от него частным посланием.

Разумовский осторожно вскрыл конверт, достал письмо и сразу всё понял.

Для солидности и ускорения процесса, адресат, весьма хитроумно решился свою просьбу об отставке запечатать в типовой сенатский конверт.

— Как только не вывернутся, чтобы ускорить своё дело, посмотрим, что на этот раз.

А на этот раз, сам барон Витте, давно обрусевший, почтенный господин, уважаемый за заслуги перед Царством, просит дать отставку, видите ли, его просвещённый разум чувствует себя оскорблённым грубыми притеснениями иностранных подданных. Кроме того, здоровье жены внушает опасения и им срочно требуется покинуть страну, настолько срочно, что багаж уже собран и все надежды почтенное семейство Витте возлагает на Его сиятельство канцлера.

— Вот как? Настолько спешит сбежать, что и дела толком не передал, и рапорт не предоставил по закрытым делам своего департамента, а ведь сейчас основная работа Курского именно по людям барона Витте идёт. Значит, есть что скрывать!

Князь позвонил в колокольчик и стоило адъютанту войти, приказал.

— Мне нужно срочно переговорить с Олегом Осиповичем, уточните у него, как ему удобнее: к нам на обед через полчаса или у меня в кабинете. Передайте Его Превосходительству, что дело срочное.

Никогда ещё чутьё не подводило Андрея Васильевича, а уж теперь, когда магия к нему вернулась, да с лихвой, благодаря силам жены, его вообще невозможно обмануть.

Письмо Витте ложь!

Проверил остальные письма и прошения, сделал заметки в ежедневнике. Обычная рутинная работа. Проверить, подписать, и через пару дней принять с отчётом губернатора Новгородской губернии.

— Андрей Васильевич? Позвольте! — через несколько минут сам Курский без доклада вошёл в кабинет нового канцлера и протянул руку для приветствия.

— Проходите! Думалось мне, что вы решите на обед заехать.

— Никак нет, мы с Варварой Степановной решили сегодня вечером посетить ресторан, не хочу смущать её ещё и ранним визитом, у девушек сейчас, полагаю, много женских приятных забот и хлопот.

Канцлер улыбнулся: до свадьбы, назначенной на вторую неделю после Пасхи, Варенька живёт в доме Разумовского и Курский так часто навещает свою невесту, что уже, кажется, они все живут под одной крышей. Вот и сейчас ощущение, что они только что виделись. Но на самом деле вчера был приятный домашний вечер. Кажется, всё обсудили по текущим делам, и вот новая «оказия» нарисовалась.

— Прочтите, письмо адресовано мне, но оно по вашей части. Могу написать дозволение и выпустить их за пределы России, они другого гражданства не имеют, раз он сенатор, то это так. Но что-то меня настораживает в этом прошении. Есть какая-то тайна. У Арнольда Юрьевича, как, мне кажется, есть магический дар, не самый сильный. Однако скрыть свои мотивы он постарался. Подоплёка письма тщательно замаскирована заботой о семье, никаких причин, кроме тех, что указаны в письме нет.

Курский взял два листа, магически даже не попытался посмотреть, у него сил в несколько раз меньше, чем у самого Разумовского. Значит, нужно прочитать и вспомнить все текущие дела, в каких упоминалась фамилия сенатора.

— Если он владеет государственной тайной? Таким людям запрещено покидать Россию пять лет, после окончания службы. Но насколько помню, у него в подчинении департамент не самый влиятельный, однако все люди, что приехали на жительство к нам, учитываются и прослеживаются именно через барона Витте. Это касается всех житейских вопросов: место жительства, трудоустройство, пособничество в ассимиляции, много таких вопросов, какие местным департаментам и не актуальны. Начали поговаривать, что эту службу вообще стоит упразднить. Однако, он лично ещё занимался некоторыми делами, связанными с сиротами, семьями, подвергнутыми гонениям.

— Другими словами, Арнольд Юрьевич показал себя человеком добросердечным, заботливым и по его пониманию действия Тайной канцелярии схожи с действиями инквизиции? А его жена, действительно больна? — Разумовский уловил в себе поспешное желание скорее закончить это дело. Ведь многие государственные деятели выезжают за пределы родины, даже будучи при исполнении.

— Да, я слышал, что она неизлечимо больна, но по религиозным соображениям отказалась от магического лечения.

— Значит, отпускаем? — Андрей Васильевич задал важный вопрос, но ответа почему-то не последовало. Курский замер отрешённо смотрит на письмо, а видит, какие-то другие события.

— Есть один странный момент.

— Ну, наконец-то, а то я уже думал, что моя интуиция померкла, сгорела в лучах любви к жене. Говорите, мне любопытно, не хочу сам смотреть.

Курский также отрешённо улыбнулся, но продолжает в памяти перебирать недавние события и дела.

— Вчера промелькнуло дело некой Христины Леопольдовны, гувернантки с большим опытом. За неё просила семья одного генерала, давнишнего её нанимателя, что само по себе приемлемо. Но Женщину приказано выслать из России в срок сорок восемь часов, как неблагонадёжную. И подписано это требование на высылку самим бароном Витте.

— Ну вот! Все неблагонадёжные, Олег Осипович, по вашей части. Чую, что тут какое-то очень интересное дело. Допросите эту женщину, чем быстрее, тем лучше. Узнайте, чем она так не угодила барону Витте.

— Теперь уже непременно прямо сейчас пошлю за ней, надеюсь, что не успела уехать. За двое суток, даже нищий не соберётся. Это какой-то уж совсем суровый режим ссылки, как для преступника. На всего лишь гувернантка. Личное дело прозрачное, никаких грехов за женщиной не замечено, вдова русского коллежского асессора при судебном производстве, но умер от злоупотреблений горячительным. Вдова, женщина, вполне обычная, но разорилось семейство ещё при жизни покойного Петрова. Мы не стали вмешиваться, но без вот этого обстоятельства, я бы и не понял, о чём её спрашивать.

Курский продемонстрировал свою сверхспособность – идеальную память и теперь пытается сопоставить события, тонкие места и без расследования видны, дело не показалось сложным.

— В таком случае жду вас вечером с докладом, приезжайте пораньше, до выезда в ресторан.

— Конечно! До вечера, Ваше Сиятельство.

Курский пожал руку канцлера и почти бегом поспешил в свои кабинеты этажом выше. Он теперь исполняет обязанности главы Департамента юстиции, и Тайная канцелярия теперь в его непосредственном подчинении, пока туда не подберут толкового руководителя. Новых одарённых сотрудников набирают, но кадровый голод в надзорных органах ещё ощущается.

Олег Осипович приказал одному из самых опытных сыщиков проехать по адресу, где зарегистрирована Христина Леопольдовна, и доставить её на беседу, и пояснить женщине, что дело о её защите.

— Слушаюсь, выходит, что она потерпевшая?

— Да, скорее свидетельница, нужно кое-что проверить. Намекните, что в обмен на её добропорядочную откровенность, ей отменят приказ на ссылку. Пусть приезжает воодушевлённая.

— Вас понял! Сейчас разыщем.

Курского никогда не обманывает интуиция, так же как и князя Разумовского.

— Большому делу быть! — прошептал и написал запрос на все последние дела, в которых есть виза барона Витте.