Глава 48. Захват

— Ехать в ночь, чистое безумие, Андрей Васильевич, но увы, если этот Филарет пересечёт границу – катастрофа неизбежна, вы ведь что-то почувствовали? — Курский словно сам себя уговаривает на непредвиденную поездку, но, к счастью, дождей давно не было, дороги успели подсохнуть, и полнолуние освещает путь почти как днём.

— Именно, мне кажется, что в этой карете книга Вяземских. Она одна из пяти самых мощных. Напрямую связана с царской книгой, и не дай бог за границей есть хоть какой-то из наследников рода Вяземских, да если ещё и одарённый – то считай, мы станем как на ладони для врагов, ни единого магического секрета не останется. Если не вернём артефакт – уйду в отставку!

— Так и думал, что мы за книгой! Только не принимайте поспешных решений, справимся! Знаю, что по дороге есть трактир, нам до него часов шесть ехать, как раз к утру подоспеем. Они могли бы и без остановки мчать, но тогда это вызовет подозрение, да и смену коней всё равно придётся сделать. Очень надеюсь, что этот экипаж всё же остановился на ночлег, всё к тому подводит и время, и обстоятельства.

— Да, будем надеяться на это. В противном случае меня отправят в отставку всё это, к слову, для осознания всей тяжести возложенного на наши плечи мероприятия. Так что и ваш обрез, и моя магия – всё что угодно можно применять до границы, любой ценой, вся сила царства сейчас от нас зависит…

— Я это понимаю, зубами загрызу, чего уж. Но главное, догнать. Может магический шторм впереди вызвать?

— Можно и шторм, но у вас с собой калош-то нет, да и дороги развезёт. Вон ботинки модные испортятся, так что придётся обрезом! — пошутил Разумовский, и они рассмеялись, представляя Курского в калошах и с обрезом.

Несколько часов в дороге утомили путников, особенно верховых. И как же все обрадовались, заметив впереди вывеску придорожного трактира.

Отряд остановился у пролеска, в ожидании приказа канцлера.

— Поступим так: мы в карете проедем как путники, остановимся и проверим, нет ли курьерского экипажа. Если потребуется подмога, трижды свистну, — негромко объявил Олег Осипович.

Несколько минут, и вот уже потянуло дымком, трактир ожил, провожают ранних постояльцев. Какой-то богатый экипаж довольно рьяно вылетел со двора с воплем кучера: «Поберегись!»

— Нет, это не они! Курьерский всё ещё здесь, я чувствую их. И как раньше-то не замечал эту пакостную магию, — разглядывая в окно двор трактира, Разумовский учуял врага, прекрасно понимая, что и враг уже знает о прибытии погони.

— Войти и задержать?

— Нет, вскрыть тайник в карете и забрать книгу, а дальше вам свистеть, доставать свою пушку и ждать фортель, какой попытается выкинуть магистр Дроздовский.

Курский успел лишь хмыкнуть, канцлер вышел первым и сразу нашёл ту самую курьерскую карету, отвинтил ручку у трости и показал напарнику довольно внушительный клинок.

— Да уж, не обрезом единым! Вы умеете удивлять, Ваше сиятельство!

— Властью, данною мне короной Царства Российского, я вскрываю эту курьерскую карету и забираю украденную вещь!

Такие слова произносят всякий раз перед не самыми простыми делами, при недостаточном количестве свидетелей или улик, позволяющих задерживать, вскрывать, проверять без достаточных оснований. Позже независимый дознаватель с магическими способностями увидит всю картину происшествия, и дело получит статус государственного.

Замки под действием клинка скрипнули и поддались. Уверенной рукой, князь прорезал обшивку на спинке сидения, и там обнаружился тайник.

— Смотрите, Олег Осипович, это прямое нарушение закона о дипломатической корреспонденции. В таких каретах запрещено устраивать тайники! Но мы посмотрим, что здесь притаилось! Ещё минута, и вам пора бы уже звать подкрепление! И пушку пора достать тоже!

И снова кинжал канцлера сработал как отмычка, чёрная панель упала на небольшое сиденье.

А в руке Андрея Васильевича оказался солидный футляр.

— Какого дьявола происходит, господа?

Вместо ответа Курский трижды громко свистнул и навёл на разъярённого мужчину в чёрной одежде свой обрез.

— А, Филарет Генрихович Дроздовский, собственной персоной? Наконец-то свиделись, а то судьба всё не сталкивала нас, даже удивительно. Надеюсь, не надо представляться, Тайная канцелярия решила проверить отправку, и сразу же такой позорный пассаж. Тайник.

— Но, вы не смеете! И я не понимаю, о ком вы говорите. Я Фёдор Драгунов, меня вчера попросили подменить курьера, Антипия Назарова. Это его карета! О тайниках понятия не имею.

Разумовский пристально посмотрел и улыбнулся: пушка в руках Курского не позволяет любопытствующим подойти ближе, но несколько человек стоят поодаль, с любопытством наблюдают перепалку. Кажется, что и дым из трубы зависает над крышей из чистого любопытства, когда ещё удастся застать настоящее задержание от самой тайной канцелярии.

Разумовский удобнее перехватил футляр с книгой и на всякий случай кинжал взял в правую руку, скорее, чтобы отвлечь магистра.

— Антипия, говоришь, вернусь в город и найду бедолагу мёртвым. Твоих рук дело? Так пригорело, что поспешил сбежать? Это книга Вяземских, мальчика тебе похитить не удалось, Витте тебя сдал, а сегодня ночью мы взяли Митю. Он решил отомстить и рассказал всё, в том числе и передал мне тайное клеймо…

Филарет вдруг рассмеялся. Но тут же сделал магический пас, желая силовым ударом обездвижить обличителей.

Однако не удержался на ногах и упал навзничь, как падают неугодные памятники под натиском разъярённой толпы.

— Что это с ним? — Курский чуть было не выстрелил, но всё случилось так быстро, что даже обидно, столько ехать и просто «шмяк» на пыльную землю… Сплошное разочарование.

— С ним случилась моя новая магическая шутка! С Ульяной Павловной, на досуге разработали. Временный паралич. Лекарское заклинание, чтобы делать сложные операции, оказалось весьма эффективным при задержании.

— Умно, думал будет хуже, — Курский пару раз пихнул ногой в бок поверженного врага. — А Митя говорил, что этот прям лютый маг, а лежит, как ягнёнок.

— На каждого лютого мага всегда находится ещё более лютый! — Разумовский уже жестом приказал связать Филарета-Фёдора-Фердинанда и закинуть в курьерскую карету. — Повезём его обратно в Петербург, сразу в Каменный мешок. Выпускать такого зверя нельзя.

— Постойте, а на вас разве нет кого-то более лютого, ещё более сильного мага? — Курский забрал саквояж с диппочтой в свою карету, а преступника заперли.

— Есть! — без смущения ответил Разумовский.

— И кто?

— Моя жена! — ответ канцлера заставил Олега Осиповича рассмеяться.

Позволив себе небольшой отдых в таверне, отряд следователей и теперь уже обоз из двух карет, не спеша повернул обратно в столицу.

— Время раннее, после обеда вернёмся и отдохнём. И я несказанно рад, что успели перехватить книгу. Этот футляр глушит её силу. Но я теперь настроен на тайный магический орден, потому и понял, где искать. Митя сослужил нам службу.

— Так, а этот рассмеялся, когда услышал про печать, он не думает, что вы теперь тоже имеете отношение к этому ордену, вас каким-то образом не обратили?

— Олег Осипович, нельзя так просто взять и обратить кого-то, иначе у нас бы тут каждый второй был неофитом или адептом. Он рассмеялся, потому что уже предвидел эту ситуацию, и удивился, что попался, поди не ожидал предательства от Мити, не повезло. Посидит дня три в Каменном мешке, обессилит немого и поговорим. Поздравляю с поимкой настоящей крупной рыбы, Олег Осипович.

— Это я вас поздравляю! Ловко. Жаль, конверта от Вяземского не нашли.

— Найдём, чую, что найдём!

На обратном пути сработал эффект «знакомой дороги» да и кучер решил, что можно поспешить. Тем более за спиной начали собираться тучи, того и гляди догонят и прольют весенним ледяным дождём, а то и снегом. С апреля станется и такую шутку над путниками сыграть.

— Столица! — завидев пригороды, громко оповестил пассажиров возница, и через несколько минут за окнами показались первые постройки пригорода.