Глава 49. Непростое решение

Рассвело, наша бурная ночь перетекла в спокойное утро и обсуждения, разговоры о мирах, проектах и планы, как бы нам пользоваться учебниками нашего мира, чтобы не терять драгоценное время, потому что правильно обучать детей нужно уже сегодня. А я, князь Орлов и другие учёные сделаем эту работу только года за два-три. Но Ульяна заверила, что не сейчас, а чуть позже, план появится.

Но прекрасно понимаю какой. Она прыгнет с моей дочкой в кафе с Wi-Fi и закачают на ноутбук всю доступную учебную литературу, пока просто решила не пугать перспективами, и нам с Матвеем остаётся лишь делать вид, что мы ничегошеньки не поняли, и вообще наивные родители двух весьма одарённых детей.

— Ой, детки, наши воробушки носиками клюют, давайте отнесём их спать! — прошептала Варя.

Матвей поднял Тёму и сказал, что сейчас сам вернётся и заберёт у меня дочь, чтобы я на высоченных каблуках даже не пыталась ходить с ребёнком на руках.

Он вернулся за дочерью и отнёс её в детскую, под присмотр Дуняши.

— Какой он ответственный, лучший отец, хорошо, что такой опекун будет у князя, — Варя откусила вкусную шоколадную конфету и сделал глоток кофе.

— Вот, кстати, дорогие родители, я об этом с вами очень серьёзно хочу поговорить! — Ульяна вдруг сделалась такой серьёзной, что у меня снова появилось ощущение тяжести на сердце.

Стоило Матвею войти в маленькую столовую, из кухни нас «попросили» кухарки, сказав, что им бы уже обеды готовить…

— Так, о чём вы хотите поговорить, дорогая Ульяна Павловна, — Матвей услышал её фразу, но пауза слишком затянулась, чувствуем, что княгиня подбирает правильные слова.

Начала издалека:

— Я в этом мире сирота безродная, так получилось. Но вышла замуж за князя Разумовского, потому что меня удочерил бывший канцлер и мой дорогой друг Вася, здесь он Модест Сергеевич Орлов. Вот такая игра положений.

— Он тоже попаданец? — меня эта тема очень волнует, но даже легче, что мы тут не одни такие.

— Да, нас двоих убило разваливающееся здание. Но я о другом. Как бы вам сказать, чтобы не вызвать гнев Матвея Сергеевича! — она вдруг смутилась и так смотрит на нас, будто мы две кобры, готовые накинуться на неё…

— И что может вызвать мой гнев? Не томите и не пугайте!

— Позвольте нам с князем усыновить Тёму, — наконец выпалила Ульяна и выдохнула.

У Вари конфетка выпала из руки, у нас с Матвеем округлились глаза. До гнева далеко, мы вообще не поняли, что происходит…

— Зачем? Почему?

Про мысль о богатствах – мы даже не додумались, показалось, что она так сказала из-за магии, но Ульяна улыбнулась, видимо, ожидала бурю эмоций.

— Тогда поясню. Когда переносила их обратно, точнее так, перемещала нас Вероника, силы давал Тёма, а я управляла. И в такие моменты мы всё очень хорошо чувствуем друг друга.

— Кх-м, и что вы почувствовали в наших детях? — прошептал Матвей, прекрасно понимая теперь, в чём подвох.

— Они пара. Их магия сплетена, как корни двух деревьев, растущих рядом. Уже и непонятно, где чьи…

Мы переглянулись, не догоняя мысли княгини.

Она продолжила:

— Они не могут быть братом и сестрой, точнее, могут, но до определённого возраста. Лет в двадцать, когда все сверстники начнут искать романтические отношения, окажется, что Вера и Тёма пара друг для друга. Но в Царстве Российском браки между сводными под запретом. Других пар для ваших детей не существует. Вот такая ситуация. Решать вам. Не хочу отобрать у вас ребёнка, я лишь хочу, чтобы он стал князем Вяземским-Разумовским, и когда придёт время, у них появился выбор…

— Вы нас ошеломили, но их и сейчас нельзя разлучать…

— Ещё несколько месяцев и всё равно придётся. Мальчик и девочка не могут жить в одной комнате. Но мы их и не разлучаем, это же только формальность? Я правильно понимаю? — я вдруг поняла, о чём говорит Ульяна, и сама чувствую, что так и будет. Таким, как наши дети практически невозможно найти пару для жизни.

— Да, всё именно так! Признаюсь, я же не разговаривала с мужем и сейчас говорю то, что есть, вам первым. Но Андрей Васильевич не откажется. Тем более, я узнала, что он с Петром Ильичом Вяземским очень-очень дальний родственник, седьмая вода на киселе, так что все формальности будут соблюдены. И вас никто не упрекнёт в нерадивости, Матвей Сергеевич, что вы не решились оформить опеку, дело пикантное и посему пока мы будем держать его в тайне. Потому и спрашиваю сейчас.

— Пф-ф-фу! Задали вы мне задачу. Да, я знаю, об очень дальнем родстве, двоюродная бабушка Петра Вяземского вышла замуж за кого-то из Разумовских. И знаю, что между княжескими родами был небольшой конфликт два поколения назад. И прекрасно понимаю ваши доводы, но он мне как сын. Он сын моей родной любимой сестры, которой уже нет, и от этого очень больно. Я должен был приехать в дом Петра и уговорить зятя не брать с собой жену и сына, но посчитал, что лезть в чужую семью неприлично…

Его голос дрогнул.

Мы с Ульяной, не сговариваясь, взяли Матвея за руки, чтобы поддержать.

— Вот и я бы так подумала, что нельзя лезть. Но дело очень серьёзное. Подумайте, не спешите, а как примете решение, дадите нам знать. А сейчас, пока дети спят, предлагаю нам тоже немного отдохнуть. Ночь выдалась очень уж насыщенная.

— Сударыни, вы отдыхайте, а мне нужно проехать по делам. И в магазин игрушек, заменить стаканчик для фокусов Тёмы.

Он быстро поцеловал нам руки и вышел. Кажется, предложение Ульяны его несколько протрясло, и я прекрасно понимаю ощущения, какие сейчас обрушились на «отца» ребёнка. Отдать сына, пусть даже из благих побуждений – почти невозможно…

Мы молча разошлись по своим комнатам.

Я вернулась к детям, поцеловала своих птенчиков, они оба для меня теперь родные и как отдать Тёму? Я даже не представляю. И не представляю, какая буря сейчас бушует на душе Матвея.

Чтобы не мешать Вере и Тёме, ушла в свою спаленку, сняла туфли, прилегла и вдруг уснула. Странный эффект от кофе…

Очнулась от писка-визга. Сердце подпрыгнуло и опустилось и так раза три. Снова что-то с детьми?

Выбегаю в нашу малую гостиную и замираю.

В центре стоит огромный кукольный дом, который я мечтательно разглядывала в магазине, и цветы, несколько ваз с шикарными розами стоят в нашей комнате, и Вероника с неистовым восторгом рассматривает великолепный подарок.

Не сразу заметила Матвея, он в спальне с Тёмой, а когда вышел, сразу произнёс своим обычным. Слегка назидательным тоном строгую, но торжественную речь:

— Я подумал, что вам этот домик понравится. Вот тут ещё подарки, вы сегодня себя проявили как герои, дорогие мои! Но это не значит, что я вас поощряю на безумные поступки.

В следующую секунду он познал силу любви и объятий моей дочери.

— Это самый чудесный подарок, даже лучше, чем телефон. Ой, кулон тоже мне очень нравится. Вот теперь я настоящая принцесса, у Тёмы есть замок с лошадками и каретой, а у меня будет вот такой. Ух!

Нам осталось только улыбнуться.

Мне пришлось извиниться, и спрятаться в комнате, хоть немного привести себя в достойную «форму», переодеться, причесать волосы, потом помочь с платьем дочери и в таком приличном виде спуститься, встречать князя Разумовского.

У него для Артемия Петровича тоже есть приятный подарок. А у нас для него, и ещё не понятно, кто кого переплюнет в способности удивлять.

Андрей Васильевич уставший, но довольный произнёс торжественное вступление:

— Артемий Петрович, я счастлив сообщить, что мы успели перехватить вашу родовую магическую книгу. К сожалению, родной футляр утрачен, а новый опасен. Но мы что-нибудь придумаем. Сделаем новый, а пока примите то, что сделает вас сильнее!

Под наши радостные овации канцлер подал взволнованному Тёме внушительную, богато декорированную драгоценными камнями книгу.

— Спасибо большое! Теперь мне будет намного легче. Но я не умею ей пользоваться, — сконфуженно прошептал и взглянул на нас с Матвеем. И в этот момент мы вдруг поняли, что ребёнку-магу жизненно необходимо общение с такими, как Ульяна и Андрей Васильевич.

Теперь также многозначительно смотрим на Ульяну…

— Что-то произошло? К чему эти перегляды? Рассказывайте, дорогие мои, пока я не прочитал сам ваши мысли! — настойчиво, но улыбаясь «припугнул» канцлер и поцеловал жену.

— Ваше сиятельство, вот конверты князя Вяземского. Дети ночью сами прыгнули и успели их спасти из горящего дома. Потом Ульяна Павловна смогла их переместить обратно, — не менее торжественно объявил Матвей Сергеевич и вручил князю наш сюрприз.

— Милый, я тебе всё расскажу, пойдём в кабинет! Нам есть о чём поговорить.

Ульяна быстренько подхватила под руку мужа и потянула в библиотеку, а нам пришлось ждать, и ждать очень долго.

Когда нервишки завязались в тугой узел и я почти решилась постучать в кабинет, под предлогом обеда. Разумовские сами вышли к нам.

Жаль, что у нас с Матвеем Сергеевичем нет магического дара читать лица.

— Ну, вы, детки, сделали дело. Спасли родину!

— Мы? — переспросил Тёма и покосился на Веронику и дядю, а потом на меня, ища поддержки. Да какая там поддержка, мы пока сами ничего не понимаем.

— Вы! Эти обличительные бумаги раскрывают сеть шпионов и преступников. Ваш отец, дорогой Артемий Петрович провёл огромную работу, но растратил много сил и погиб, но он гордился бы вами!

— Это не моя заслуга, всё сделала Вероника. Я даже растерялся, а она сама сообразила, что надо всё хватать, из тайника.

В этот момент я вдруг поняла, в кого у моей дочери такая авантюрная жила – в папика своего, Рому. Но, с другой стороны, у меня решительности такой вообще нет, а она порой действует так, как ни каждый взрослый отважится. Ну хоть что-то хорошее взяла от родного отца.

— Не ожидал, от юной барышни такой решительности, позвольте, поцеловать вашу ручку! — улыбнулся канцлер и подняв смущённую Веру на руки, поцеловал сначала ручку, а потом и в обе щёчки. Она смутилась, но, видимо, поняла, что никто не ругается, и это очень хорошо.

— Анна, у нас тут проблема возникла с бумагами. Более пятидесяти листов с ценной информацией, и Андрею Васильевичу нужно срочно ехать с докладом к Царю, и копии снять не успеем…

Ульяна проговорила просьбу, а я уже поняла.

— Сейчас принесу телефон и ноутбук. От пауэрбанка зарядим и сфотаем, потом перекину на ноут по шнуру, и так сохраним, потом можно будет спокойно переписать все данные.

— А так можно? — удивился канцлер.

— Нужно! — улыбнулась Ульяна, а я уже поспешила в комнаты за гаджетами.

Буквально через пятнадцать минут работы на экране ноутбука оказались все фотокопии в электронном виде. Поражённый чудесами техники канцлер пожал мою руку и скорее собрал документы в конверт.

— А по поводу усыновления подумайте с Матвеем Сергеевичем, Ульяна Павловна говорит дело, всё именно так и будет. Я тоже в общих чертах вижу линию жизни детей. Им суждено быть вместе…

— Кто я такая, чтобы принимать решения, — шепчу в ответ, чтобы не оскорбить моего графа.

— Мне бы потребовалось время, на принятие этого решения, но я сегодня увидел книгу Артемия и понимаю, что он для меня непостижим. Ему нужны рядом такие маги, как вы. Наставлять и обучать. Соглашусь, но при условии, что он будет много времени проводить с нами, он сын моей сестры, самый родной человек, — Матвей сначала смутился, однако настойчивые нотки в его голосе убеждают, что решение это взвешенное, он действительно так думает.

— Вот и хорошо, надеюсь, что сам Тёма не будет против этого непростого решения. Если что-то мальчика расстроит, то мы сделаем это формально, а дети пока поживут у вас. Им нужно ко многому привыкнуть, — подвёл итог Андрей Васильевич и пожал руку Матвею Сергеевичу.

— Дорогой, нужно подкрепиться, до аудиенции ещё целый час, обед готов, ты уже вторые сутки на ногах, — прошептала Ульяна любимому мужу, а мы поспешили организовывать обед. С трудом представляя, как об этом решении сказать Артемию. Не обидится ли он, не посчитает ли нас предателями…