Глава 2

Особняк Олвэйдж

Эстери Мэй

Два дня после откровенного разговора с тетушкой я металась по дому, не в силах принять нелегкое решение. С одной стороны, довел нас до беды именно Атрин. С другой – я сознавала, что, поправив положение рода за счет богатого жениха, смогу наконец заняться любимым делом – артефактами.

Вряд ли муж будет жадничать, когда я попрошу его помочь мне открыть свое дело. Если у ювелира есть хоть капля ума, он снабдит меня украшениями, а я приумножу их стоимость, превратив в артефакты.

Тогда не понадобятся десятилетия на то, чтобы выкупить все поместья рода Мэй и вернуть семейные виноградники у подножия Зеленой горы.

Но сойтись и провести всю жизнь рядом с каким-то мужчиной по указке?

Нет, при знакомстве (а тетушка в тот же вечер пригласила эстиона Венделя на ужин) он произвел на меня самое благоприятное впечатление. Высокий, изящный блондин с голубыми глазами, безупречными манерами и красивой улыбкой умел поддержать беседу, был предупредителен и приятен в общении. Но несмотря на все это в его обществе я чувствовала себя некомфортно. Его жесты расположения казались мне фальшивыми, а внимание липким и навязчивым.

Я не могла представить Райнера Венделя своим мужем, а от мысли, что придется делить с ним постель, меня бросало в дрожь. Даже такая малость, как поцелуй, что он запечатлел на кончиках моих пальцев при знакомстве, вызывала у меня отторжение. Руку хотелось помыть.

Мне предлагают вызволить с каторги брата, но тогда я превращу в каторгу собственную жизнь. Почему я должна расплачиваться за его грехи? Это не я пьянствовала и играла на родительское наследство. Но… он же мой брат! Последний ближайший родственник. Теперь, когда я внезапно потеряла маму и папу, я совсем одна в этом мире…

Тетушка не давила на меня, лишь печально вздыхала, отводя взгляд. На третий  день моих терзаний доставили письмо от брата.

"Меня лишили магии, как и всех, кто попал сюда. Мне кажется, я оглох и ослеп, я схожу с ума оттого, что больше не чувствую потоков. Жажда наполнить источник силой нестерпима. Болит не только каждая клеточка тела, но сама душа. Это тяжелее работы в шахте и больше потребности в воде и воздухе.

Когда узнали, что я сын казненных за измену магов, меня поначалу приковали к тачке, чтобы не мог бежать, но потом придумали кое-что получше – перевели в адские условия.

Тоннели здесь очень узкие. Передвигаться по ним на  четвереньках – редкая роскошь. Чаще приходится ползать на животе: одной рукой хватаешься  за выступы стены, чтобы подтянуться, вторая рука занята светильником, который почти бесполезен: черный камень поглощает свет.

Здесь очень душно, сверху капает вода. Все мокрое и скользкое, ползти приходится по черной жидкой  грязи. В главной штольне воды вообще по колено, там заставляют работать провинившихся. И все время бьют. Даже за то, что немного возвысишь голос. Сюда идут, больше не могу писать. Умоляю, пожалуйста, вытащи меня отсюда!

                                                                                                                                                                                             Твой неразумный, раскаявшийся брат".

Когда я дочитала письмо, сердце заныло от упреков совести. Брат страдает, а я колеблюсь, спасать мне его или нет. Его замучают в этих шахтах, пока я зарабатываю деньги. Как ни крути, единственный выход и правда выйти замуж, и тетушка права: ни одно приличное семейство не примет дочь изменников. Эстион Вендель – мой единственный шанс.

Сжав зубы, я скомкала письмо и бросила в камин. Что ж, выбора у меня нет. Свадьбе быть.

Приготовления длились всего два дня. Деньги жениха позволяли сделать все быстро. Тетушка пыталась принять посильное участие в выборе платья. Она что-то советовала мне, но я испытывала отвращение ко всему происходящему, поэтому, войдя в лавку лучшего портного города, просто ткнула пальцем в ближайший из готовых свадебных нарядов. Велела подогнать платье по моей фигуре и поскорее доставить в Олвейдж.

После меня перехватил жених, решивший перед свадьбой  подогреть мой интерес к своей персоне экскурсией по его магазинам. Пока мне пускали пыль в глаза, демонстрируя умопомрачительно дорогие украшения, я вежливо улыбалась, ахала, задавала вопросы и кивала в нужные моменты. А на деле с содроганием наблюдала, как в голубых глазах блондина разгорается совершенно недвусмысленный огонь.

Кажется, кто-то уже представляет в мечтах первую брачную ночь. У меня же от одной мысли об этом знаменательном событии похолодела кровь, закружилась голова, а потом я впервые в жизни упала в обморок.

Впрочем, меня тут же привели в чувство: у предусмотрительного эстиона нашлись в кармане нюхательные соли. Сидя в кресле, я обвела взглядом роскошный кабинет жениха.

– Вам поднести воды? – тем временем хлопотал надо мной блондин, пытливо заглядывая в глаза.

– Да, пожалуйста, – ответила, вяло улыбнувшись. На самом деле жажды я не испытывала. Хотелось хоть на миг избавиться от навязчивого общества эстиона Венделя.

– Момент… – Блондин вышел за дверь, привлекая внимание своего секретаря.

Я же заметила на платок, что валялся на дорогом басарском ковре рядом с креслом. На белой ткани был вышит незнакомый мне символ, и это не был знак гильдии местных ювелиров. 

Этикет не велел касаться платка. Можно было лишь учтиво заметить, что эстион уронил свою вещь, указав на нее взглядом, но любопытство пересилило.

Я подняла заинтересовавшую меня вещицу, но разглядеть не успела: за дверью послышались шаги. Пришлось поспешно отбросить платок в сторону, чтобы с милой улыбкой пронаблюдать, как жених с некоторым смущением убирает его в карман.

Я забыла о платке еще до конца дня и больше не вспоминала. Предсвадебная суматоха, в которую меня вовлекли тетушка и эстион Вендель, не оставляла времени на раздумья.

Однако в ночь перед свадьбой, мучаясь бессонницей, тщетно крутясь в поисках удобной позы на пахнущих иллорой простынях, я отчего-то вспомнила странный символ на платке и... отправилась в библиотеку в поисках ответа.

– Проснись, Эстери! – Я вздрогнула и действительно проснулась. Мама. За все пять лет после смерти она ни разу мне не снилась, а тут… ее голос звучал так близко, и в то же время его словно бы повторяло эхо.

Представляю, какой у меня вид после того, как уснула лицом на книге. Больно. «Наверное, угол справочника отпечатался на лице», – подумала я, потирая ноющую скулу. Обидно, но я так и не нашла тот странный символ!

– Эстери...

Что ж, кажется, это все еще сон. Здесь не может быть маминого призрака. Это невозможно, ведь родителей казнили на главной площади. Надо бы проверить могилы, вдруг мародеры раскопали?

– Беги, Эстери, беги! – тихий всхлип и протяжное рыдание где-то под потолком.

А вот это уже не шутки! Я вскочила на ноги и завертелась, оглядывая полутемную библиотеку, напрягая глаза, чтобы увидеть подобие той, о ком тосковала по сей день.

– Мама?! Ты здесь?

Тишина. Только лунный свет с трудом пробивался сквозь тонкие занавески четырех окон. Магические светильники я не зажигала, опасаясь привлечь внимание тетушки, а свеча давно погасла, залив мне руку ароматным воском.

Пора возвращаться в комнату. Видимо, мне не найти ту странную закорючку, вышитую на платке моего жениха.

Тревога зашевелилась с новой силой. Я точно где-то видела этот знак, но никак не могла вспомнить, где именно. Что-то плохое, мрачное, запретное было связано с ним.

Вдруг справочник символов дрогнул и подвинулся к краю стола. Откуда-то повеяло ледяным ветром, который растрепал мне волосы и принялся листать книгу с бешеной скоростью.

Я вскрикнула и попятилась, пока не уперлась спиной в шкаф. Тем временем взбесившиеся страницы наконец замерли и потусторонний ветер утих. Справочник поехал, шурша обложкой по ковру, и остановился, упершись в носы моих домашних туфель.

Медленно наклонилась, дрожащей рукой подобрала книгу и приблизилась к окну, чтобы разглядеть витиеватые буквы.

В лунном свете с пожелтевших от времени страниц на меня смотрел могучий демон. На груди рогатого был начертан тот самый символ, который я искала. Надпись под рисунком гласила:

"Символ ордена Явархилла-жестокого названием обязан одному из величайших демонов прошлого. Явархилл изобрел заклинание, позволяющее отнимать, присваивать и адаптировать чужую магию. Ритуал действует только на женские особи человеческой расы, запрещен мировым советом магов Андории. Орден и все упоминания о ритуале были уничтожены в четырнадцатом веке по всеобщему летоисчислению".

Не все. Иначе как вышло, что я читаю эти строки, а знак уничтоженного ордена носит мой жених? Ведь чувствовала же, что с блондином что-то нечисто!

– Беги… – всхлипнули из-за дальнего шкафа. Я знала, что большинство привидений на самом деле безвредны, но тут нервы все-таки не выдержали, и я со скоростью арбалетного болта вылетела из библиотеки, по-прежнему сжимая в руках проклятую книгу.

Взбегая по лестнице, ведущей на второй этаж, я остановилась.

Надо обо всем рассказать тетушке Матильде. Уверена, она не выдаст меня за Райнера Венделя, если узнает, что под маской богатого дельца кроется опасный тип.

Хотела отправиться в тетушкину спальню, но увидела полоску света под дверью кабинета и повернула туда. Занесла руку, чтобы постучать, но голоса по ту сторону дубовых резных створок заставили меня замереть.

Тетушка разговаривала по кристаллу связи с каким-то мужчиной.

Прошептав заклинание для улучшения слуха, я приникла к двери, стараясь дышать как можно тише.

– Значит, у вас есть дом в лесу? Прекрасно! Как раз подойдет для нашего дела. Но уверены ли вы, что ритуал подлинный и я действительно получу магию Эстери? – говорила тетушка Матильда.

– Можете не сомневаться, вытащим из девчонки все до последней капли. Я пользовался этой формулой не раз. Уверен, все пройдет благополучно, но не спускайте с нее глаз. Сегодня я обронил платок, если она видела символ ордена на нем, может обо всем догадаться.

– Бросьте, эстион Вендель! Девочка училась на факультете бытовиков. Откуда ей знать такие тонкости? Если она что-то и видела, то подумала лишь о том, хорошо ли выстиран ваш платок, сколько стоит материал и каким методом обшиты края.

– Надеюсь, с вашей стороны не будет никаких проблем?

– О чем вы говорите?

– О вашей жалости к родной крови, эстиона Мэй, или о внезапном отказе со стороны невесты. Надеюсь, вы понимаете, что я не позволю вам обеим передумать?

– Эстион Вендель, я уверена в своем решении как никогда. Мой источник иссякает. Я хочу жить полной жизнью и вкушать все ее радости. Для этого мне необходима магия. А Эстери никуда не денется. Она могла бы еще бросить Олвэйдж, но родного брата, якобы прозябающего на каторге, – никогда. Я написала еще одно письмо от его имени. Уверена, теперь ее сомнения полностью развеяны. Я запретила ей ходить на кладбище под предлогом, что там завелся гуль, так что могилу Атрина она не видела. Умной прислуге я заплатила за молчание, а всех болтунов уволила еще до прибытия племянницы. Можете быть спокойны: завтра наша глупая овечка сама заскочит на жертвенный алтарь.

– И все же проверьте, на месте ли она.

– Хорошо, раз вы так беспокоитесь, я немедленно отправлюсь к ней в комнату и наложу усыпляющие чары. На них моей магии еще хватает.

Я не стала слушать ответ "жениха", я бежала по лестнице босиком, унося туфли в руках, чтобы не создавать лишнего шума. Я должна быть на месте, когда меня придут усыплять. Кто знает, что сделает со мной тетушка, если поймет, что я все слышала?

 Мне казалось, что я двигаюсь слишком медленно. Руки дрожали, тело словно бы онемело, не желая слушаться. Еще бы, не каждый день узнаешь, что угодила в паутину лжи в качестве главного блюда и паук вот-вот приступит к обеду.

Брат мертв. Тетушка хочет присвоить мою магию. Жених состоит в запрещенном ордене демонопоклонников.

Эти три мысли крутились у меня в голове, сменяя друг друга.

Все вокруг не то, чем кажется.

Самое ужасное – у меня нет союзников. Я совершенно одна в этой паутине лжи. Даже слуги в этом доме куплены! И садовник, и старшая служанка, с которыми я говорила, знали, что Атрин мертв, но не сказали мне об этом!

Влетев в спальню, открыла шкатулку с амулетами и надела один из них, прежде чем юркнуть под одеяло.

Успокоить дыхание удалось не сразу, расслабленное выражение лица далось нелегко, но, когда за дверью раздались шаги, я была готова.

Сквозь полуопущенные ресницы я увидела тетушку Матильду с небольшим магическим светильником в морщинистой руке и зажмурилась еще до того, как женщина поставила свет на комод и подошла ко мне.

Слова усыпляющих чар прозвучали в ночной тишине подтверждением всему, что сегодня услышала, но не хотела верить. Я знала, что Матильда Мэй завидовала брату, поскольку именно ему досталась львиная доля сначала родительской любви, а потом и наследства. Я знала, что она испытывала неприязнь к моей маме и пыталась рассорить ее с отцом, после чего ей подарили особняк и вежливо предложили жить в нем, появляясь в родовом поместье только по праздникам. Ко мне тетушка Матильда никогда не выказывала неприязни. С улыбкой дарила на праздники красивые бесполезные вещицы, сетуя, что мы редко видимся. Брата она просто не замечала.

Оказалось, старуха могла не только ворчать и закатывать ссоры. С годами она научилась действовать гораздо тоньше. Стоит только вспомнить "письмо с каторги".

Самое плохое, что сейчас я не могу разобраться, где и сколько мне наврали.

Я не знаю, что на самом деле произошло с Атрином. Действительно ли он пил? Правда ли то, что он проиграл состояние? Когда, почему и как он погиб? Не тетушка ли свела его в могилу, расчищая себе путь к остаткам наследства?

Я была еще слишком молода и убита горем после казни родителей, чтобы сопоставить все факты. После я пыталась отвлечься учебой, чтобы не утонуть в накрывшем меня горе, и запрещала себе даже мысленно возвращаться в те дни.

 Но сейчас… у мамы с папой конфисковали почти все, а ее имущество совсем не тронули! Когда на родителей кто-то натравил императорских ищеек, тетушка отдыхала на горячих источниках в Сейтене. Но там ли она была? Не действовала ли чужими руками, подбросив маме переписку с главами вампирских кланов?

Ведь она явно затаила зло на тех, кто, по ее мнению, лишил ее части наследства и даже прогнал из родового особняка.

Магия усыпляющих чар осела на моей ауре вязкой паутиной. Я едва сумела дождаться, пока Матильда уйдет. Назвать ее тетушкой даже мысленно теперь было выше моих сил.

Для верности заставила себя выждать пару минут, чтобы потом сесть в постели, тремя пассами содрать с себя чужие плетения и направить в довольно вспыхнувший артефакт.

Я создала его в академии после ссоры с соседкой по комнате, которая по ночам стала насылать на меня сонные чары. Из-за этого я трижды опоздала на занятия и попала на отработку до того момента, когда разобралась, почему не могу проснуться вовремя. Вот и теперь амулет пригодился.

Что ж, Райнер Вендель, может, ты и могуществен настолько, что способен изъять мою магию, но я все же сбегу от тебя!

Подушки заняли мое место под одеялом, из-под которого выбивалась иллюзия моих волос.

Смена одежды, остатки скопленных денег, шкатулка с артефактами и парой украшений, любимый гребень, зеркало и ритуальный кинжал полетели в сумку. Несколько яблок из вазы, фляжка, наполненная водой из графина. Эх, заглянуть бы еще на кухню за провизией, но, боюсь, тогда меня поймают.

Я надела дорожное платье, теплый плащ с капюшоном, волосы собрала в хвост, вместо того чтобы как следует уложить магией: боялась чарами привлечь внимание тетушки. Неизвестно, спит ли она.

На шею амулет, позволяющий видеть в темноте. Мешочек с еще одним, искажающим внешность, отправился в потайной карман, вшитый в декольте. Надену после побега. Нож на пояс, сумку на плечо, накинуть плащ. Готово!

Утренние построения в академии приучили меня одеваться быстро даже без магии.

Казалось, дом был на моей стороне. Тени укрывали меня, ковры заглушали шаги, задняя дверь открылась без скрипа, как и потайная калитка в дальней части сада.

Нужно добраться до города. Пользоваться городским телепортом рискованно. Там будут искать мои следы в первую очередь. Лучше влиться в торговый караван, идущий на юг, в Лиитан. Но сначала на кладбище. Я хочу увидеть могилу брата, прежде чем покину эти места.

Кладбище для аристократов располагалось в пригороде. Идти до него было не так уж и далеко. Через четверть часа я стояла над могилой брата, касаясь ровного ряда букв, повествующих о том, что здесь покоится Атрин Мэй.

– Вот она! – я вздрогнула, когда раздался визгливый голос тетушки. За ее плечом в лунном свете возвышалась темная фигура. "Жених" сбросил капюшон и шагнул ко мне. Я пустилась бежать, петляя меж надгробиями, как заяц, путающий след.

Бездна! Надо было уходить сразу, так нет ведь, решила проверить все лично!

Меня еще не схватили только потому, что на территории кладбища нельзя пользоваться магией, поскольку чары могут потревожить покой усопших магов.

Где-то над головой раздался мягкий хлопок, и сеть белых молний покрыла антимагический купол, который в тот же миг развеялся. Ой, кажется, я только что потеряла последнее преимущество. Похоже, эстиона Венделя совсем не смущает тот факт, что от его магии все, кто тут лежат, могут встать.

Мой преследователь не спешил, давая мне иллюзию свободы, и я успела спрятаться в одном из огромных склепов.

На ступенях раздались неспешные шаги. Бездна! Он знает, где я, идет, не таясь и не спеша, желая помучить жертву напоследок!

Эстион Вендель остановился за одной из колонн и произнес своим низким, вкрадчивым голосом:

– Выходите сами, Эстери, и вы не пострадаете.

Я не ответила, я была занята – кралась к витражному окну в конце склепа. Жаль будет разбивать такую красоту, но придется.

Шаги за спиной. Я обернулась, чтобы тут же спрятаться за удачно подвернувшуюся статую Санкристэль: нервы "жениха" не выдержали, и он швырнул в меня какое-то заклятье. Видать, сильно я его разозлила своим побегом.

Мы оба поняли, что что-то изменилось. Тишина звенела как-то по-особому, когда статуя демиурга покрылась сетью трещин и разрушилась, только голова ее осталась целой.

В тот же миг в небе над кладбищем разнесся оглушительный громовой раскат. А потом снова наступила тишина. Минутку, но ведь ночь была ясная, разве нет? Впрочем, какая разница? Пора делать ноги!

Я попятилась к окну, маг же, увидев, что первый опыт использования чар на кладбище, под завязку полном покойных магов, вышел успешным и никто его не покарал, бросил в меня связывающие чары.

Однако сияющие синевой нити до меня не долетели. Вместо этого они втянулись под могильную плиту, которая сначала треснула и спустя миг отлетела к стене, разбившись на пять частей. Я с визгом спряталась за колонну, когда остальные могилы стали открываться тем же манером и из них полезли мертвецы.

– Санкристэль, помоги мне! – прокаркала я хриплым от волнения голосом и тут же прикусила язык, потому что глаза разбитой статуи демиурга полыхнули синим и внимательно уставились на меня.

Что до "жениха", тот уже забыл, за кем именно пришел сюда, поскольку весьма проворная дама в полуистлевшем пурпурном платье настойчиво требовала его внимания, пытаясь удушить. К счастью, прочие мертвецы устремились к нему же, начисто игнорируя меня. Наверное, потому, что не я потревожила их.

Пользуясь моментом, я бросила в витраж увесистый камень, и тот рассыпался на мелкие кусочки. Алые, синие и прозрачные осколки, оставшиеся по краям, хищно блестели в лунном свете, как зубы диковинного монстра. Пока я шла к его "пасти", под ногами хрустело стекло. Я уже занесла ногу, собираясь шагнуть к свободе, когда меня ухватили за плащ.

– Постой, дорогая невеста!

Взвизгнув, я вырвала плащ из рук израненного ползущего мага и почти выпала в окно, которое полыхнуло голубым светом, превращаясь в… мамочки родные, стихийный портал?!

Вся жизнь промелькнула у меня перед глазами, пока я летела сквозь вязкую, холодную пустоту.

Я не знала, Райнер ли Вендель своими чарами помог мне перенестись с кладбища, или вмешалась сама Санкристэль, которой я взмолилась, пребывая в отчаянии, но я твердо помнила, что стихийный портал может выбросить в любой части мира, а может просто распылить на первородные частицы.

Наверное, я орала от ужаса, но в любом пространственном переходе звуки не слышны. Наконец меня все-таки выбросило над темным лесом, и я хрипло провопила заклинание, чтобы вместо падения аккуратно спланировать на землю.

Почувствовав под ногами твердую почву, я без сил оперлась спиной об огромное дерево и прикрыла глаза, успокаивая дыхание.

Что ж, я жива – это уже замечательно.