Глава 4

Привычная к ранним подъемам в академии, я проснулась задолго до завтрака и не сразу поняла, где нахожусь, а когда вспомнила, содрогнулась. Зажмурилась и снова открыла глаза, изо всех сил надеясь, что вчерашние события были лишь на редкость мерзостным кошмаром.

Но нет, все правда.

И несостоявшаяся свадьба, и смерть брата, и сумасшедший побег из собственного дома. У меня отобрали ту жизнь, которую я знала, и вручили совершенно иную. С другим именем, статусом и довольно четко определенной судьбой на ближайшие семь лет. Раньше и думать нечего о том, чтобы вернуться и попытаться уличить Матильду и Райнера Венделя в их злодеяниях.

Ничего. Месть – блюдо, которое подают холодным. Я подожду. Но как мне смириться с гибелью брата?

Я тряхнула головой, прогоняя непрошеные слезы, и направилась в ванную. Не сейчас, не время раскисать. Отдаться на волю скорби можно и потом. Нужно оглядеться, поесть и познакомиться с ребенком. Какая радость, что это девочка! Не представляю, как я смогла бы призвать к порядку какого-нибудь своенравного сорванца.

К счастью, водопровод в замке был исправен. Набрав холодной воды, я подогрела ее амулетом и вымылась до скрипа. Высушила и убрала волосы в аккуратную высокую прическу и сменила платье: дорожное серое на синее. Такое же практичное, неяркое, без лишних украшений.

Возможно, та же Руби потом скажет, что я выгляжу серой мышью. Однако именно этот вид – то, что надо для моей работы.

Опыт уборки богатых домов показал, что выглядеть следует как можно скромнее и незаметнее: меньше претензий от жен и невест, меньше ненужного внимания мужей и женихов.

Я бросила охранное заклинание на сумку, из которой пока не спешила извлекать свои вещи, и вышла из комнаты. Все это время я не снимала искажающий внешность амулет. В идеале мне следовало бы освежить теорию трансформации материи. Потом поднакопить сил, вживить камушек в свое тело и извлекать раз в полгода для подзарядки.

Болезненно, но зато надежно.

Я спустилась по винтовой лестнице, рассчитывая заранее отыскать столовую.

– Не-е-ет, я не хочу! Не буду вставать! – из-за закрытой двери раздался истеричный вопль, принадлежащий моей будущей ученице.

Так-так, похоже, Сарина Эримон весьма избалованная особа. Не пришлось бы отпрашиваться у хозяина в лес, за травой для успокаивающих капель.

Думала пройти мимо, но, когда за дверью что-то разбилось и раздался полный негодования женский крик, а затем плач, который пронзил мое сердце насквозь, я вернулась и без стука вошла в просторную, но весьма мрачную комнату.

Девочка куталась в одеяло, цепляясь за него, слово за родное существо. Над ней стояла пожилая женщина в накрахмаленном чепце, которые вышли из моды лет сорок назад. Старуха пыталась отобрать у эстионы Эримон одеяло.

После чего, подозреваю, маленькую нахалку ждала  взбучка. На полу, рядом с опрокинутым подносом, виднелось цветное месиво из рассыпанного и разлитого завтрака вперемешку с осколками посуды.

– Доброе утро, эстионы. Я стучала, но вы, должно быть, не услышали, – соврала я, проходя в комнату, взглядом показывая, что удивлена увиденным. – Отчего у вас так шумно?

Старуха немедленно вытянулась в струнку и отвесила мне положенный поклон.

– Доброе утро. Вы, должно быть, эстиона Сондер? Новая гувернантка эстионы Эримон?

– Вы правы, это я. А как я могу обращаться к вам?

– Тарра* Жизель к вашим услугам, некоторым больше нравится звать меня по фамилии – тетушка Шериди. Работаю здесь кухаркой. Я пыталась разбудить и накормить эстиону завтраком, но она отказалась вставать и была столь неосторожна, что опрокинула поднос с едой.

(*Тарра / Тарр – учтивое обращение к женщине / мужчине, не обладающему магией)

– Она обещала оттаскать меня за волосы! – наябедничали мне из одеяла, откуда виднелись лишь светло-русая прядь волос, упрямый подбородок и кончик маленького носа.

– А почему девочка не ест в столовой с остальными? – спросила я, до времени игнорируя замершую в ожидании подопечную дракона.

– Она отказывается выходить из комнаты, эстиона, – произнесла тетушка Шериди и, поколебавшись, приблизилась ко мне, добавив вполголоса: – У нее вся родня погибла, она одна осталась. Сидит все время в комнате и не выходит.

– Вот как? Оставьте нас ненадолго, пожалуйста.

– Принести новый завтрак, эстиона?

– Не стоит. Думаю, мы спустимся в столовую, – произнесла я. – Можете идти.

– Но беспорядок…

– Я уберу.

Когда кухарка покинула комнату, я открыла дверь в ванную комнату и, заставив осколки и остатки пищи собраться в компактный шар, магией отправила в помойное ведро.

– Вы ведьма? – неожиданно раздалось из одеяла, когда я приблизилась и села рядом с девочкой на постель.

– Почему сразу ведьма? – наигранно обиделась я. – Просто владею бытовой магией. Тебя такому разве не учили?

– Нет, – хмуро ответило одеяло и заерзало, отползая в сторонку.

– Почему ты не хочешь вставать и выходить из комнаты?

– Мне страшно, что меня заберет черный человек.

– Черный человек? – переспросила, надеясь на подробности.

Надо же, хозяин замка и тут поспел! Напугал ребенка, а решать проблему теперь посылает других.

– Да. Я видела его как-то ночью  в коридоре и очень испугалась. С тех пор я не выхожу. А есть я не буду, потому что очень хочу отправиться к маме и папе!

– Вот как? Послушай, Сарина, твои мама и папа, будь они здесь, не одобрили бы того, что ты не ешь и сидишь взаперти. Они хотели, чтобы ты жила, раз послали тебя к… хозяину этого места. Я понимаю, что тебе тяжело…

– Не понимаете! Никто из вас меня не понимает!

– Я понимаю, – ответила ровным тоном, хотя было искушение тоже повысить голос. – Мои папа и мама умерли пять лет назад, а брат совсем недавно, и я даже не успела с ним проститься. У меня тоже никого нет. Совсем. И знаешь что? Я целый год сидела в одеяле так же, как ты, пока не поняла, что это слишком скучно, – продолжила, подходя к комоду, на котором виднелся графин с водой, и наполняя стоящий рядом стакан наполовину.

– Целый год? – восхищенно протянула девочка.

– Точно, – вдохновенно соврала я. Впрочем, где-то год я плакала по ночам и не хотела смотреть на мир, так что мой рассказ был не особо далек от истины. Я поднесла стакан к губам, словно бы собираясь пить, но в последнюю секунду сделала вид, что вспомнила о своей маленькой собеседнице, и предложила ей: – Хочешь?

– Да, – ответили мне и протянули из одеяла тоненькую бледную ручку.

Пока девочка жадно пила, я произнесла:

– Слушай, давай знакомиться заново? Меня зовут Эмма Сондер. Я человек и, как ты успела заметить, маг. А ты?

– Сарина Эримон, драконица. Последняя своего рода.

– Ну вот, ты же теперь глава рода Эримон! Разве можно тебе отправляться за грань?

– Глава? Я? – Есть! Отвлеклась, зацепилась, думает. Кажется, девочке даже в голову не приходила мысль взглянуть на ситуацию под другим углом.

– Твоя обязанность – возродить свой славный род. А какая у тебя стихия?

– Воздух. Магия недавно проснулась и выходит из-под контроля, когда я сержусь. Я нечаянно опрокинула поднос тетушки Шериди, а она рассердилась, – буркнула малышка, отдавая мне пустой стакан, чтобы вновь закутаться в одеяло.

– Тебе холодно?

– Холодно.

– Я могу разжечь камин.

– Мне холодно не снаружи, а внутри, – поморщившись, произнесла девочка. – Я скучаю по ним, понимаешь?

– Понимаю, маленькая, – вздохнула я, усаживаясь рядом и обнимая хрупкую фигурку в одеяле. – Я тоже очень скучаю по маме, папе и брату.

И тут Сарина не выдержала. Вылезла из своего убежища, бросилась мне на шею и расплакалась. Я поглаживала ее спину в пижаме фисташкового цвета и сквозь всхлипы и сбивчивый шепот, прерываемый рыданиями, слушала ее историю.

Оказалось, отец девочки был генералом и участвовал в недавней войне драконов с вампирами. Последние изобрели магический купол, не позволяющий крылатым перекидываться, вынуждая принять бой в человеческом обличье.

Несмотря на это преимущество, вампиры все же проиграли. Драконы заняли столицу и даже уничтожили повелителя кровососов – Райвена Асмандера. Обезумев от гнева и печали, королева детей ночи, Элоиза Асмандер, прокляла драконью армию.

Неизвестно, чем бы закончилось это сражение, если бы два дракона, два генерала, не приняли основную часть губительных чар на себя, пытаясь спасти своих солдат и мирное население.

В результате оба вернулись в Эрилиру победителями. Только вот отец Сарины, Трен Эримон, спустя неделю после чествования во дворце императора мучительно угас от вампирского проклятия, которое оказалось коварнее, чем кто-либо представлял.

Следом за ним стали умирать и остальные члены семейства Эримон. Девочка уцелела лишь благодаря тому, что ее мать принесла себя в жертву при помощи ритуала, передав дочери все жизненные силы.

Перед этим она вручила Сарине письмо для опекуна, с которым отца девочки связывала клятва помощи, а также амулет переноса, после чего драконица испустила дух.

Девочка воспользовалась амулетом и оказалась в незнакомом мрачном замке, без привычных вещей, друзей, знакомых и поддержки. Зато с глубокой раной в сердце, нанесенной гибелью родных, и тяжелейшим чувством вины из-за жертвы матери.

Высказавшись, девочка затихла, а я гладила ее по голове, радуясь, что она не заметила чар откровенности, добавленных в ее воду.

Да простит меня Санкристэль за такой ход, но бедняжке нужно было выговориться, а мне понять, с кем придется работать.

История этой девочки помогла мне по-новому взглянуть на собственную жизнь. По сравнению с ее горем мои беды не так велики. В отличие от маленькой драконицы, я лишилась родителей после окончания школы. Я могла как-то бороться с болью потери, объяснить себе, что нужно жить дальше. Сарина же, будучи слишком маленькой, не могла справиться с горем самостоятельно, и, судя по всему, никто в этом замке не пытался ей помочь.

И мне очень интересно, почему опекун не изволил позаботиться о душевном состоянии подопечной. Да и о быте девочки, как я погляжу, тот не очень-то печется: в комнате ни одной игрушки, а обстановка такая мрачная, что тут любой ребенок впадет в тоску. Надеюсь, его таинственное драконство изволит спуститься  к завтраку. Я жажду о многом его расспросить.

Но дракон не явился. Пришлось завтракать в компании девочки и управляющего, который решил учинить мне допрос:

– Так откуда фы, говорите, эстиона Сондер?

– Из Нордрина, – соврала я.

– Зачем же фы подписали договор? Фас, наверное, будут искать там, куда фы отпрафились порталом. Может, фам следует написать письмо родне или фашему избраннику? – заметил управляющий, глядя на помолвочное кольцо, что я забыла снять перед побегом.

– Не будут. Вся моя родня погибла на войне с вампирами. Я продала имение родителей и переехала в Исханте. Там я жила и работала пять лет. Поняла, что мне хочется перебраться на новое место, и отправилась путешествовать, чтобы найти город по душе.

– А как же тот, кто надел фам на палец это изумительное кольцо? – подозрительно сощурился управляющий.

– Он тоже погиб, а кольцо я ношу как память, – снова соврала я и со скорбным выражением лица отложила вилку, потянувшись к стакану с водой. Отпив немного, я произнесла надломленным голосом: – Пожалуйста, эстион Торнак, давайте сменим тему. Боль потери еще слишком свежа.

– О, простите, что я нефольно пробудил ф фас дурные фоспоминания, – театрально приложив руку к груди, произнес управляющий, но взгляд его оставался столь же подозрительным и цепким, что и в начале разговора. Ясно, что старый хрыч ни о чем не жалел и наверняка не поверил ни единому моему слову.

Я не могла его за это винить, но зато благодаря выдуманному прошлому я смогу ловко увиливать от дальнейших расспросов под предлогом немыслимой скорби о гибели близких и любимых людей.

– Забудем об этом. Лучше расскажите мне об остальных обитателях замка.

– Помимо хозяина, эстионы Эримон и меня здесь обитают несколько служанок, кухарка и конюх. С ними фы еще успеете познакомиться лично: семь лет – достаточный для этого срок.

– Получается, вы и хозяин – единственные маги в этих стенах?

– Слафа стихиям, нет. Наш конюх, полуэльф Сейдиль, немного приколдофыфает, благодаря чему я могу не нафедыфаться ф конюшни, занимаясь только замком. А теперь наши ряды пополнили еще и фы, – последние слова управляющий произнес недовольным тоном. Так старик боится, что я, будучи бытовым магом, отниму у него место? Вздор какой. С таким окладом мне хватит и места гувернантки.

– И много у вас лошадей? – спросила я, пытаясь увести разговор от своей персоны.

– Не особо – фсего фосемь. Хозяин жифет здесь постоянно и никуда не фыезжает. Раньше он любил конные прогулки по окрестностям, но сейчас мы используем лошадей лишь затем, чтобы съездить ф город за некоторыми продуктами, но большей частью закупаемся ф Аквере – той дерефеньке, через которую фы проходили ночью.

– Тут неподалеку есть город?

– Да. Называется Тфингер, до него день пути на карете или пофозке. Я как раз отпрафлюсь туда через пару часоф. А почему фы спрашифаете, эстиона? Фам что-то нужно ф городе?

– Нужно, и не только мне, – ответила я, справедливо полагая, что мои два платья, плащ и смена белья – слишком скудный гардероб. – Думаю, у эстионы Эримон отсутствуют многие необходимые ей вещи. Я хотела обсудить это с хозяином. Однако я вижу, он не завтракает со всеми?

– Хозяин любит уединение и не терпит, когда его трефожат по пустякам.

– И все же я хотела бы побеседовать с ним. Может он уделить мне хотя бы четверть часа? – спросила я, допивая чай, которым завершался обед.

– Даже я не смею беспокоить его более раза ф неделю, – произнес мужчина, и в его голосе впервые за наш разговор позвучала нерешительность. Хозяина тут боятся?

– Неужели? Но случаются же непредвиденные обстоятельства? Тем более вы сказали, что скоро отбываете в город, а я хотела бы попросить у хозяина приобрести некоторые необходимые мне вещи. В портале я потеряла все, кроме той сумки, что висела на плече. Как вы понимаете, дама не может обходиться без определенных… эм… мелочей. И раз я должна обучать эстиону Эримон, мне будут необходимы книги.

– У хозяина фесьма обширная библиотека. Думаю, фы сможете отыскать фсе необходимое там.

– Библиотеки обычно собираются с учетом вкусов хозяев. Там могут быть романы, книги по высшей магии или военной стратегии. Но есть ли там пособия по магическому этикету для юных созданий вроде моей ученицы? Более чем уверена, что там нет учебников по основам магии. Ваш хозяин весьма скоропалительно принудил меня взяться за работу гувернантки, но не учел одной важной особенности: девочка – дракон, а я пусть и маг, но являюсь человеком. У нас с эстионой Эримон схожая стихия – воздух, но, боюсь, моих познаний может быть недостаточно, если вдруг произойдут… некоторые изменения, – произнесла я, намекая на пробуждение драконьей ипостаси и спонтанные выбросы магии – Понимаете, о чем я говорю?

– Фполне, эстиона Сондер. – На сей раз меня окинули удивленным взглядом и даже – о чудо – кивнули в знак одобрения. – Таких книг ф библиотеке хозяина действительно нет, но ф последнем фопросе могу помочь я.

– Вы? – настал мой черед удивляться и окидывать испытующим взглядом собеседника.

– Я дракон, эстиона, – приосанившись, произнес управляющий – Пусть нечистокровный и мне не дофелось пережить пробуждение. Но ф ожидании его я успел изучить фсе его признаки и особенности.

Вот это самонадеянность! У самого зверя либо нет, либо он настолько слаб, что полукровка даже не смог обернуться, а в советчики набивается. Прямо сказать управляющему, что он некомпетентен в этом вопросе, означало бы вывести его неприязнь ко мне на новый виток, поэтому я решила сменить тему:

– И все же я настаиваю на встрече с хозяином. Я хотела попросить у него позволения на некоторые перемены в комнате моей ученицы.

– Фы не отступите, не так ли?

– Верно.

– Тогда идите к нему сами. Посмотрим, что он на это скажет. Поймите меня прафильно: я не хочу быть причиной его неудофольстфия. А список необходимых фещей занесите на кухню, тарра Жизель передаст его мне фместе со своим списком продуктов.

– Великолепно, так где же мне искать хозяина?

– Утренние часы он проводит ф своем саду, ф беседке ф центре зеленого лабиринта. Но фряд ли фы сможете отыскать его, если на то не будет его фоли, – снисходительно улыбнулся полукровка.

– И все же я попробую.

Дракон

Веки дрожали. Я должен быть спокоен и расслаблен, созерцать, и только. Позволять мыслям и образам течь мимо, подобно реке, не участвовать ни сердцем, ни разумом ни в чем, но вместо этого…

- Надеюсь, ты будешь счастлива, сестренка. А я… буду до конца жизни жалеть, что ты не моя!

Ее руки скользнули по моим плечам, поглаживая, утешая и зажигая в крови огонь, который грозился сжечь меня целиком. Я разорвал объятия и, не оборачиваясь, шагнул в телепорт.

Она смотрела мне вослед, и я чувствовал ее жалость.

Как унизительно и глупо. Как больно, ведь она казалась мне идеальной! Я запутался. Принял ее за родственную душу, в то время как это был лишь голос родной крови и родной стихии. Жаль…

Самое ужасное, что я все еще хотел сжать ее в объятиях, похитить, унести далеко-далеко, туда, где никто нас не знает и не осудит. Но как я мог опорочить ту, которую считал чище всех?

Потом была война. Проклятие королевы вампиров, которое мы вдвоем с Эримоном смогли сдержать. В результате весь род Эримон вымер, кроме Сарины, которую спасла мать ценой собственной жизни. А я превратился в монстра, которому – какая ирония – друг оставил на воспитание последнюю драконицу из своего рода!

Когда девчонка среди ночи вышла из телепорта в моих покоях, я был в панике. Передать обязанность опекуна кому-то другому не давала кровная клятва, которой мы с Треном Эримоном опрометчиво связали судьбы после победы, обещая помогать друг другу во всем. Воспитывать ее сам я не мог, поскольку в результате проклятия стал опасен для окружающих.

Любой достаточно образованный маг при некоторых стараниях мог бы меня раскусить, поэтому я поселился в местах, где жили в основном люди, не сведущие в магии драконов. Что ж, и тут мне не повезло: необразованные крестьяне были горазды сочинять небылицы, привлекающие охотников за нежитью, с парочкой которых мне пришлось разбираться. Нет, я не убивал их. Наоборот, велел управляющему принимать их со всем гостеприимством. Потом я подчищал им память и порталом отправлял куда подальше.

На первое время я приставил к мелкой кухарку, но у той не было времени следить за ней. Я понимал, что работать в такой глуши никто не захочет. В особенности после того, как местные, раньше работавшие на меня, наплетут впечатлительной девице из большого города глупых историй про "чудовище замка Бэйворт".

Я собирался все же поручить эстиону Торнаку отправиться в Исханте, где не слышали о "чудовище", обитающем в провинции Сельхетер, подать объявление в крупных газетах о том, что я ищу гувернантку. Впервые за долгое время я искренне и долго молил Санкристэль о том, чтобы она послала мне подходящую девушку.

Ведь одно дело – покопаться в мозгах и выбросить неизвестно куда странствующего охотника на нежить, судьба которого никого не интересует, и совсем другое – проделать то же самое с перепуганной девицей, в окружении которой может попасться хороший менталист, который заметит вмешательство. Или толпа родственников, которые каждого подозревают в покушении на честь девушки.

Скандалы и шум вокруг моего имени мне были совсем не нужны.

Поэтому, когда в Бэйворт забрела девушка, назвавшаяся Эммой Сондер, я понял, что мои молитвы услышаны.

Выпускница Хелериджа и академии Андаромина Великого, к тому же бытовой маг. Старательно напуганная суеверными баснями местных  крестьян, но то ли не поверившая им, то ли отчаявшаяся настолько, что готова была искать приюта в замке чудовища, она идеально подходила на роль гувернантки.

Оставалось лишь припугнуть бедняжку, что сдам ее властям, подсластить пилюлю щедрым окладом – и вот эстиона Сондер принадлежит мне на семь лет!

Где-то на границе лабиринта сработало охранное заклинание, мелодичным звоном предупреждая меня, что кто-то собрался нарушить мое уединение. Охотники за нежитью сменили тактику? Засада, вместо фальшивого "визита вежливости"?

Пытаясь понять, кто ко мне явился, велел лабиринту, что был порождением моей магии, перестроиться. Зеленые стены зашевелились, смыкаясь. Если это кто-то из прислуги, намек будет понят и меня оставят в покое. Если же нет… что ж, придется стереть память еще одному ненормальному, пришедшему за головой чудовища из Бэйворта. Только надо постараться не волноваться, я и правда могу случайно убить незваного гостя.

Эстери Мэй

Стены зеленого лабиринта вдруг пришли в движение, недвусмысленно закрывая все проходы. Значит, меня не хотят видеть? Дракон не хочет нарушать свое драгоценное уединение? Ну уж нет! Раз нанял, пусть расхлебывает последствия: я не позволю себя игнорировать. Я не могу допустить, чтобы бедная девочка жила в неподобающих условиях, да еще и напуганная "черным человеком"!

Я прикрыла глаза, вызывая свою стихию. Ветер откликнулся мне немедленно. Мое сознание слилось с прохладным потоком воздуха. Я чувствовала себя легкой, свободной, а границы тела будто бы размытыми. Потянулась к магической преграде и с удивлением обнаружила, что она не везде однородна, местами в ней встречались словно бы дыры, умело прикрытые искусной иллюзией, и, что странно, выглядели они так, словно бы преграду разрушали не снаружи. Ставить магический заслон, чтобы потом рушить его изнутри? У хозяина бывают вспышки ярости? И почему он не зарастил эти бреши, а лишь прикрыл иллюзией?

Я сделала несколько шагов к стене лабиринта, осторожно коснулась одной из "дыр", замаскированных листьями, и моя рука прошла сквозь них. Не дожидаясь, пока дракон снова перестроит свою защиту, я шагнула в первую брешь, прикрыла глаза, отыскивая следующую, и нырнула уже в нее. Стены угрожающе зашуршали, вновь пришли в движение, собираясь взять меня в зеленое кольцо, и я решила подать голос:

– Хозяин, это Эмма Сондер. Нам нужно поговорить!

Стены тотчас замерли, а затем будто бы нехотя выстроились в узкий длинный коридор, конец которого тонул в тумане. Я фыркнула, глядя на это позерство и таинственность, и решительно двинулась туда, где скрывался дирижер этого всего безобразия.

Ночью я не разглядела дракона как следует, поскольку он словно бы завернулся в тени, поэтому сейчас, при свете дня, любопытство гнало меня вперед даже больше, чем негодование.

Однако каково же было мое разочарование, когда я увидела беседку из белого камня, а в глубине ее фигуру в просторном черном одеянии с капюшоном. Дракон был очень высок и широкоплеч. И это все, что я могла сказать о нем. Даже определить характер по форме ладоней не представлялось возможным: хитрый змей нацепил перчатки. Летом? Зачем?

Я в нерешительности остановилась. Темная фигура молчала, и от этого делалось жутковато. Через миг раздался знакомый мягкий, глубокий голос:

– Доброе утро, эстиона Сондер. Что же вы молчите? Я горю желанием узнать, ради чего вы решили потревожить меня во время медитации. По-моему, это непозволительная роскошь для той, кто еще и дня не проработал в этом доме.

– Доброе утро, хозяин, – произнесла я и поняла, что меня раздражает то, что я вынуждена так называть заносчивого дракона, словно рабыня или служанка какая-то. Однако я понимала, что требовать иного в моем положении не приходится: дракон предоставил мне возможность спрятаться в его замке. Придется играть по его правилам. Во всяком случае, пока. – Я сожалею, что потревожила вас и прервала ваше занятие, но в моей работе есть моменты, которые требуют прояснения.

– Какие же?

– Я познакомилась со своей ученицей.

– И как она вам показалась?

– Эстиона Эримон обычный ребенок, но, помимо того, что девочка лишена подобающего общения со стороны слуг и подходящей обстановки, она еще и до смерти напугана.

– Это неудивительно. Ее семья погибла, она всего неделю живет здесь и еще не успела привыкнуть к новому месту. Вы поэтому пришли ко мне? Из-за детских страхов?

– Девочка боится, что его заберет "черный человек". Вам это имя никого не напоминает?

– Хотите сказать, я намеренно пугаю эстиону Эримон? – скептически заметил дракон, подходя ближе.

– А в этом замке есть еще кто-то, скрывающий свой облик в темноте или черных одеяниях?

– И что же вы предлагаете? Думаю, замена "одеяний" на белые не принесла бы особой пользы, – ядовито заметил дракон. – Не много ли вы на себя берете, эстиона Сондер?

– Не вы ли сказали, что моя задача – следить за жизнью и здоровьем вашей воспитанницы? – парировала я – Девочка не будет благополучна, если станет бояться вас. Вам следует встретиться с ней и поговорить. Объяснить, что вы не желаете ей зла и почему ходите в таком виде.

– Вы сказали это тоном мамочки, сын которой запачкал белоснежную рубашку. Право, у меня даже едва не вспотели ладони в ожидании кары, – усмехнулись мне в ответ из черного капюшона. – Но шутки в сторону, вы бы и сами не отказались узнать, что со мной не так, правда ведь? – произнес мужчина, подходя ближе, и это мне не понравилось. За ровным тоном и мягким голосом скрывалась ярость, готовая прорвать плотину сдержанности.

Я жадно вгляделась в темноту капюшона. Ни намека на лицо. Прячется. Злится, но не теряет контроль над скрывающими чарами.

– Простите, я только пыталась сказать, что… – пробормотала, отступая на шаг, когда хозяин замка подошел ближе. Сейчас от него веяло ощутимой угрозой.

– Что? – хрипло выдохнули надо мной, и я ощутила, что воздух холодеет. Ну нет, господин дракон, вы меня не запугаете!

– Даже если вам угодно скрывать свой облик, вы могли бы быть более приветливым с девочкой, чтобы она вас не боялась! Вы так не считаете?– резко ответила я. Пришлось задрать голову, чтобы с вызовом уставиться в темный капюшон. Я чувствовала себя довольно глупо, но пыталась держать лицо.

– Возможно. Что-то еще? – Прядь волос у моего лица покрыл иней. Ну и манеры! Похоже, дракон совершенно одичал в этой глуши. Однако теперь понятна вольность кухарки в обращении к маленькой эстионе. Собака на хозяина похожа. Если хозяин совершенно не умеет держать себя в руках, то откуда взяться сдержанности у его слуг?

– Я хотела спросить вашего разрешения на покупку подобающей обстановки для девочки, – торопливо выпалила я.

– Разрешаю, – неожиданно легко согласился дракон. – Управляющий найдет все, что вы попросите. Это все? – в голосе мужчины звучали напряжение и нетерпение. Кажется, кто-то хотел, чтобы я поскорее убралась из сада. 

– Вам следовало также объяснить прислуге, что девочка не деревенская сиротка. Некоторые ваши люди неподобающе вольно обращаются с эстионой. Я видела только один случай, но подозреваю, это могло происходить и раньше. Видя, что вы забыли о девочке, слуги также считают ее незначительной и лишней, – слова срывались с моих губ вместе с паром, настолько стало холодно. Кажется, мне тут сильно не рады.

– Я подумаю над этим. Еще что-то? Поторопитесь, эстиона Сондер. У меня есть дела и терпение мое не безгранично! – рыкнули на меня.

Вот это да! И какие, интересно, могут быть дела у дракона, живущего затворником вдали от высшего общества и родни? Сидеть в саду и медитировать? Сажать цветы? Выкапывать новый пруд?

– У девочки уже происходят стихийные всплески дара. Я всего лишь человек и не смогу ничем ей помочь, когда ее дракон пробудится. Не лучше ли вам самому…

– Исключено! Вы здесь для того, чтобы полностью избавить меня от забот об этом ребенке. Что касается пробуждения дракона, книги и эстион Торнак вам в помощь. Он весьма сведущ в вопросах первой трансформации. На этот раз с прислугой побеседую я. В дальнейшем приходите с подобными вопросами к управляющему. А теперь оставьте меня!

– Я ухожу, – выдохнула с облегчением и развернулась, чтобы поспешить прочь от раздраженного дракона, но не успела сделать и трех шагов, как мои ноги предательски поехали по… льду?!

Все, что я успела, – вскрикнуть и нелепо взмахнуть руками. Порыв ледяного ветра хлестнул по лицу, и в следующий момент меня крепко схватили за рукав платья, используя инерцию падения, чтобы заставить развернуться, словно в танце, и снова встать на ноги.

Мы замерли в шаге друг от друга.

– Осторожнее – произнес дракон, продолжая удерживать мой рукав. – Учтите, из меня сейчас неважный целитель, а деревенский еще хуже.

– Спасибо, – тихо поблагодарила я. По-прежнему не видя лица дракона, я почему-то чувствовала, что сейчас он смотрит мне в глаза. Это завораживало – я не могла отвести глаза от тьмы в капюшоне, силясь проникнуть взглядом сквозь скрывающие чары. Это раздражало: за мной подглядывают, прячась во тьме, в то время как мое лицо полностью открыто! И где веер, когда он так нужен? Изрядно смущенная, я сейчас тоже была не прочь спрятать лицо.

И вдруг меня накрыло волной чужих эмоций: горькое сожаление о прошлом переплеталось с отчаянием, гневом и... неожиданной тревогой за меня? Что тут у нас еще? Затаенный страх перед…

Мои виски резанула боль, оттого что один скрытный ящер резко поставил щит, желая щелкнуть меня по носу.

Дракон

Я отдернул руку, быстро пряча ее в складках одежды, и поспешно отступил на шаг. Девушка поморщилась от боли, когда я неожиданно призвал ментальный щит.

– Эмпат! Я должен был догадаться. Есть что-то еще, о чем мне следует знать? Боюсь даже предположить, какие еще скрытые таланты дремлют в вашей прелестной головке.

– Простите, эстион, я случайно… – потупив глаза, сказала она.

– Случайно?! –  Я едва сдержал горький смех, потому что мне уже говорили эти слова.

Память в мельчайших деталях воссоздала сцену из прошлого, что я тщетно пытался забыть.

"Она стояла передо мной, пошатываясь от магического истощения. Ругать это обессилевшее чудо у меня попросту не поворачивался язык, хотя и следовало это сделать. Я лишь спросил:

 – Вы не получали моего послания? Я велел вам не приходить сегодня.

– Должно быть, я его не заметила.

– В следующий раз пошлю вам летуна, – мрачно заявил я и с усталым вздохом спросил: – Скажите честно, вас подослал кто-то из моих врагов?

– Простите, магистр, я совершенно случайно..."

Воспоминания приносили слишком много боли, которая подняла внутри огромную, на сей раз действительно смертоносную волну силы, что рвалась к ладоням, желая заморозить все вокруг. Усилием воли я растопил лед под ногами и, стиснув зубы в попытке не сорваться, прошипел:

– Уходите. Сейчас же!

– Сию минуту! Простите еще раз…

– Быстро! – рявкнул я, чувствуя, как немеют ладони, а  внутри ко всему просыпается  еще и  чужой голод, заставивший меня взглянуть на девушку как на добычу.

Осознав, что игры кончились, Эммма Сондер, придерживая юбки, бросилась прочь по серебристым лужам, и отчего-то чем больше она удалялась, тем ярче я ощущал пустоту внутри. Словно  маленькая, изящная человечка уносила с собой все тепло, весь свет этого дня и даже саму мою жизнь.