Глава 9

Дракон

Искатели отбыли в город, забрав с собой тело знахарки. Выдвинуть мне обвинение, зная, кто перед ними, они попросту не могли. Обвинять потомка одного из высших родов может лишь император.

Но если Храйм Ондер был уверен в моей невиновности, то его рыжая напарница по-прежнему смотрела на меня с подозрением. Я был более чем уверен, что она испытывает большое искушение послать запрос о моем обвинении в тайную канцелярию, чтобы затем он был доведен до Саерсина. Но я также был уверен, что сия бумага, будучи написанной эстионой Итри, осядет в урне ее руководства, которое, несомненно, знает о предвзятом отношении рыжей искательницы ко всем мужчинам, обладающим магией.

Ответ на вопрос: "Кто подбросил труп под стены моего замка?" – не вызывал сомнений. Тут явно поработал несостоявшийся жених моей истинной. Будучи нечистым перед законом, он не мог обратиться к искателям с официальным запросом о помощи в поисках Эстери. Поэтому решил создать мне проблемы иным путем. Понял, что я прячусь, и решил привлечь внимание к моей персоне.

Искатели должны были войти в замок, чтобы побеседовать с прислугой. Расспросы о том, нет ли у меня каких-либо странностей или конфликтов с окружающими, были для меня весьма нежелательны, ведь проклятие превратило меня в монстра.

Должно быть, Райнер Вендель так и не узнал моего имени, иначе не стал бы затевать эту бесполезную возню. Однако кое-чем "жених" все же умудрился мне насолить.

Когда искательницу привлек шум в кустах и она ринулась на разведку, я уже знал, кто там скрывается: ветер донес до меня запах истинной. Я же велел ей сидеть в комнате!

Я держал на изготовку щит, чтобы, если понадобится, укрыть им маленькую любопытную гувернантку от парализатора эстионы Итри, но Эстери успела скрыться. Стихии, даже представить не могу, что она теперь обо мне думает!

Войдя в свои покои, я застыл, пораженный догадкой.

Какой же я болван! Девушка видела мое лицо без скрывающих чар. Еще не ведая, что она моя истинная, я попытался подправить ей память, но каждый дракон знает, что истинной нельзя безвозвратно стереть воспоминания: они все равно вернутся.

Сегодня в саду она вела себя так, словно ничего не помнит. Возможно, она сочла воспоминания сном? Но теперь, когда у стен замка нашли мертвую девушку, я наверняка утратил и те крохи доверия, что Эстери испытывала ко мне!

Меня разрывали противоречивые чувства. Разум твердил, что все к лучшему, ведь теперь девушка, наконец, начнет опасаться меня и будет держаться подальше. А сердце ныло при мысли о том, что я утратил доверие истинной и теперь буду чувствовать боль всякий раз, когда она будет испуганно отступать на меня и смотреть как на чудовище, которым я и являюсь!

Я должен увидеть ее! Сейчас! Я хочу знать, как она относится ко мне теперь!

Я ринулся было к двери, но ощутил, что пальцы снова покалывает. Поглядев на светящиеся синевой ладони, я понял, что выходить из комнаты – плохая идея. Как же не вовремя!

Но я сам виноват: мне нельзя нервничать.

Теша себя надеждой, что смогу отвлечься от тревожных мыслей, умывшись холодной водой, я направился в ванную.

Только открыв воду, я понял, какую ошибку совершил! Моя магия потянулась к любимой стихии и слилась со струей, льющейся из крана. Теперь сдержать выброс будет нереально!

Кажется, у моего магического дисбаланса наблюдается ухудшение. На этот раз магия выплеснулась вся, без остатка.

Разумеется, маскировочные чары с лица тоже слетели.

Меня шатало от слабости, и я упал там, где стоял. Я еще долго лежал бы на полу, но тут из спальни донесся стук в дверь.

Меня не должны видеть таким! Сделав над собой последнее усилие, я дополз до дальней стены, скрылся в потайном ходе, спрятанном за зеркалом, и потерял сознание, едва проход закрылся.

Эстери Мэй

Раздумывая о том, в какой переплет угодила, я перебирала старые артефакты, что захватила из дома. Осколки прошлой жизни. Я словно бы потерпела кораблекрушение. Меня выбросило на чужую, незнакомую, опасную землю, где я должна как-то выживать.

У меня нет дома, который я могла бы устроить по своему вкусу, ведь Бэйворт – чужой дом. Нет свободы, ведь я не могу покинуть стены замка по своей воле. Я даже не могу призвать к ответу тех, по чьей вине я здесь оказалась.

Впрочем, если разобраться, именно сюда я угодила по воле Санкристэль. Я ведь молила ее о спасении, и она спасла: стихийный портал явно ее рук дело. Но и здесь я не в безопасности: один хозяин замка чего стоит, к тому же Райнер Вендель нашел меня и тут.

Спрятаться от одного монстра в доме другого, может, и не плохая идея, но долго ли я проживу?

Наступило время обеда, но от волнения у меня всегда пропадал аппетит, вот и теперь у меня не было ни малейшего желания выходить из комнаты и спускаться в столовую.

Чудовищный скрежет и грохот падающих камней в ванной комнате заставил меня вскрикнуть и подскочить от испуга. С опаской подойдя к двери, я открыла ее и увидела, что трубы, по которым подавалась вода, покрыты инеем, искорежены, местами разорваны и внутри них виднеется голубоватый лед.

Кажется, кто-то изрядно понервничал.

Неужели визит искателей так сильно вывел дракона из себя, что спровоцировал еще один выброс?

Будучи бытовым магом, за время практики-подработки в Исханте я повидала и не такое. Когда раздался стук в дверь, я как раз начала устранять безобразие, творившееся в ванной, но пришлось прерваться и идти открывать.

На пороге моей комнаты стоял управляющий.

– Эстиона Сондер, простите за фторжение, но нет ли у фас хозяина? – Дракон-полукровка выглянул из-за моего плеча, чтобы обозреть пустую комнату. Было видно, что он нервничает.

– Боюсь, что нет, эстион Торнак, – холодно заметила я. – С чего вы решили, что хозяин должен быть именно в моих покоях? Ваш вопрос звучит вульгарно и неподобающе.

– Простите феликодушно, эстиона Сондер, я не хотел фас оскорбить, но хозяина нигде нет, а у меня к нему очень срочный разгофор! Между прочим, у  фас фсе ф порядке с фодой?

– Если вы о водопроводе, у себя я почти все исправила.

– Фы умеете чинить трубы?

– Разумеется, ведь у меня диплом бытового мага, – пожала плечами я, возвращаясь в ванную, чтобы продолжить наводить порядок.

Эстион Торнак прошел за мной, пару минут понаблюдал за тем, как я очищаю трубы ото льда, сращиваю заново и прилаживаю назад выпавшие из кладки камни, а затем, помявшись, выдавил:

– Фы… не могли бы помочь мне нафести порядок, эстиона Сондер? Я… не очень хорошо разбираюсь ф фодопрофоде, фернее… софсем не разбираюсь, а такие разрушения, как у фас, сейчас по фсему замку! Пока лед не растаял, беда еще нефелика, но если не успеем прифести трубы ф порядок ф ближайшее фремя, нас попросту затопит! Я понимаю, что это не фходит ф фаши обязанности…

– Не волнуйтесь, эстион Торнак, я помогу вам, – перебила я управляющего, и мы вместе начали ремонт водопровода.

Дракон

Когда я очнулся и вышел из потайного хода, за узким маленьким окном, расположенным под потолком ванной комнаты, уже пылал закат.

Я пошатывался от слабости, голова кружилась, мне ужасно хотелось есть, но я понимал, что прежде нужно подчинить водопровод. Вообще-то, за то время, что я валялся без сознания, тут должно быть уже полно воды, но… Бездна, что это? Все трубы целы? Стихии, я окончательно сошел с ума?

Я поспешно направился в спальню, чтобы переодеться, вызвать управляющего и спросить его, что произошло за время моей отключки, но, не дойдя до платяного шкафа, застыл посреди комнаты: на подоконнике сидела Эстери, разглядывая портрет моей погибшей кузины Халлы.

Эстери Мэй

Эстион Торнак открывал двери, используя огромную связку ключей, а я выправляла и сращивала покореженные трубы и магией восстанавливала стены. Похоже, управляющий знает о выбросах, мучающих хозяина, но молчит. Наверное, эстион Торнак, как и я, связан клятвой.

Я наколдовалась на год вперед, когда мы с управляющим добрались до хозяйских покоев, и если везде мы ходили вдвоем, то тут полукровка велел мне идти одной.

– Я не могу преступать порог этой комнаты, эстиона Сондер. Мне запрещено, – произнес управляющий, отводя глаза.

– Позвольте, но как я могу одна войти в спальню постороннего мне мужчины? – возмутилась я.

– Но иного фыхода нет! Никто не может устранить пофреждения, кроме фас! Даю фам слово, что об этом никто не узнает. Пока фы чините трубы, я посторожу лестницу, чтобы никто из прислуги не пробрался на этот этаж.

– Что ж, кажется, выбора действительно нет. Полагаюсь на вашу добросовестность, эстион Торнак, – произнесла я и шагнула через порог, прикрыв за собой дверь.

Войдя в комнату, я поняла, что в покои дракона был закрыт путь и горничным тоже. Нет, здесь не было дорожек, протоптанных в пыли, от двери к кровати, окну и шкафу, но паутина в углах кое-где имелась и постель была застелена небезупречно.

Подойдя к ванной комнате, я обнаружила, что дверь заперта изнутри. Так. А не случилось ли чего-нибудь дурного с хозяином? Что, если в момент выброса он принимал ванну и теперь, потеряв сознание, лежит, вмерзший в собственный лед?

Я постучала в дверь, позвала, но мне никто не откликнулся. Клубок поисковых чар, запущенный за дверь, вернулся ни с чем. В ванной никого не было.

При помощи магии я отрыла задвижку на двери. Действительно пусто. Где же хозяин?

 Сердце кольнуло беспокойство, но я тут же себя одернула: в свете последних новостей я должна радоваться, что не столкнулась с драконовампиром на его территории. Кто знает, как выброс влияет на самоконтроль и жажду крови? Нужно привести водопровод в порядок и как можно скорее покинуть чужие покои.

Однако, когда работа была сделана, я не устояла перед искушением осмотреть логово чудовища замка Бэйворт.

Скатанный ковер лежал у стены, открывая взгляду большую октограмму, вписанную в круг. Мантия темного искусника на крючке рядом со шкафом поблескивала серебристой вышивкой в тусклом свете хмурого дня.

На полках шкафа, за стеклянными дверцами, солидный запас эликсиров. Открыв один из них, по запаху ожидаемо определила успокоительный состав.

Я обошла рисунок на полу, чтобы приблизиться к столу.  Трактаты о магических выбросах и вампиризме служили еще одним подтверждением моим догадкам. Хозяин замка явно пострадал на войне с кровопийцами, получив некоторые качества своих поверженных врагов. Всмотрелась в листы с расчетами и формулами, но моих знаний не хватало, чтобы понять хоть что-то. Меня учили другому.

Мое внимание привлек потухший камин, а на полке над ним – искусно сработанная подставка в виде хрустальной горы. В ее прозрачных изгибах покоилась  коллекция драгоценных камней. Что ж, это весьма типично для дракона.

От переливов света в чистых холодных гранях меня отвлек небольшой портрет размером с две мои ладони. Он был скрыт за "хрустальной горой", лишь край рамки виднелся из-за нее.

Понимая, что не имею права копаться в чужих вещах, все же потянулась к нему, а взяв в руки, тут же поняла, почему хозяин убрал его с глаз.

Рамка была обтянута черным бархатом. Выходило, что изображенной на нем особы давно нет на свете. Я внимательно вгляделась в изображение.

Уже не ночь, но еще не рассвет. Еще темно, но на горизонте уже виднеется светлая полоса. Еще не девушка, но уже не девочка, она словно бы застыла на тонкой грани между этих двух состояний.

Треугольная форма лица, выраженные скулы и резкие черты, характерные для драконов, позволяли предположить, что передо мной родственница хозяина. В пользу этой догадки говорили также невероятно живо изображенные серые глаза с ледяным венком вокруг зрачка.

Чуть вздернутый нос, упрямый подбородок, капризный изгиб бледных губ – все в этой девушке выдавало своевольную натуру. Серебристые глаза смотрели с надменным вызовом. Маленькая коварная девчушка являла собой опасную помесь дерзкой хулиганки и капризно-томной кокетки.

Задумчиво разглядывая портрет, я подошла к окну и, устроившись на краю подоконника, попыталась воззвать ко второму своему дару. Эмпат из меня не самый сильный, но почуять следы эмоций, оставшиеся на портрете, мне все же удалось.

Вопреки ожиданиям, лидировала тут вовсе не тоска об ушедшей из жизни девочке, а огромное чувство вины. Глубокое, тяжелое, темное, удушающее и… дополненное чувством мучительного первобытного страха.

Еще одна странность состояла в том, что вина была старой, ей было много лет, а страх родился совсем недавно – ему не было еще и двух месяцев.

И тут меня озарило: Сарина Эримон! Вот кто заставил хозяина замка Бэйворт волноваться. Внезапное появление подопечной всколыхнуло его воспоминания. Заставило снова пережить чувство вины перед погибшей маленькой драконицей.

Быть может, он испугался, что нечто, произошедшее в прошлом, повторится?

Я даже догадываюсь, как именно погибла девочка с портрета. Готова поспорить, она упала с большой высоты и разбилась. Иначе откуда у хозяина пунктик насчет башен?

"По вашему, вы успели бы ее спасти, упади она вниз?! Не растерялись бы? Смогли быстро применить нужное заклинание в одну долю секунды?" – вспомнила я слова дракона, произнесенные в тот день, когда я устроила Сарине тренировку на одной из башен.

Погруженная в раздумья, я не сразу заметила, что в комнате больше не одна. Но в какой-то момент тишина стала другой, как обычно бывает, если ее слушают двое.

Подняв глаза, я вздрогнула. Хозяин замка стоял посреди комнаты, в трех шагах от меня. Его красные глаза с ледяными венками вокруг зрачков смотрели со смесью удивления, досады и… голода!

Опасный. Красивый. Точно такой, каким я видела его во сне, который и сном-то не был! На самом деле драконовампир пытался стереть мне воспоминания. Интересно, зачем?

Чтобы сохранить свою тайну?

Чтобы я не сбежала в страхе, как те, кого он уговаривал работать здесь?

А может, он и не уговаривал никого? Может, те, кого он звал работать, вовсе не сбегали?

Может, их обескровленные тела прикопаны вокруг стен или в саду? Заперты в подземелье, где он держал их, растягивая удовольствие, осушая постепенно, а не в один прием?

Медленно, стараясь не совершать резких движений, я соскользнула с подоконника и негромко произнесла:

– Простите, что вторглась в ваши покои. Просто меня эстион Торнак попросил подчинить водопровод и… Я понимаю, что не должна была ничего трогать, нужно было сразу уйти… Вот, возьмите! – Я сделала небольшой шаг вперед и протянула дракону портрет.

– Поставьте, где взяли, – ровным тоном произнес хозяин, не сделав ни малейшей попытки забрать свою вещь.

Он опустил глаза, усердно изучая взглядом пол, делая вид, что я его совсем не интересую, что не рассматривает меня в качестве добычи.

Но его трепещущие ноздри, напряженная поза и то, как он сглотнул, когда я проходила мимо него к каминной полке, никого не могли обмануть.

Тем временем, поставив портрет, я заставила себя выдохнуть и произнесла:

– Доброго вечера вам, хозяин. С вашего позволения, я, пожалуй, пойду… – от страха мой голос звучал напряженно и гораздо выше, чем обычно.

Я почти дошла до выхода, когда взгляд, прожигающий мою спину, заставил занервничать еще больше.

Я знала, что совершаю ошибку, но все же не выдержала и пробежала последние несколько шагов, отделяющих меня от двери, которую мне не суждено было открыть!

Дракон

 У меня почти получилось сдержать вампира. Почти! Но, к сожалению, у маленькой гувернантки не выдержали нервы. Надо отдать ей должное, я думал, она сорвется раньше.

Но все же, вне зависимости от того, сразу она побежала или под конец, вампир сорвался следом за ней.

Я сам пропустил момент, как именно оказался у нее на пути. Драконы двигаются быстро, но не так, как дети ночи.

Девушка протянула руку, чтобы толкнуть дверь, и пискнула, когда вместо дерева ее ладонь коснулась моей груди.

Слова, приправленные вампирским очарованием, сорвались с губ сами собой:

– Прошу тебя, не уходи!

Ее запах закружил мне голову так, словно я выпил несколько бутылок эльфийского, а маленькая ладонь жгла меня сквозь рубашку напротив двух драконьих сердец.

На миг я замер и прикрыл глаза от удовольствия, но оно было неполным, потому что страх, лакомый для вампира, не был угоден другому моему зверю. Ведь любой вред, нанесенный истинной, возвращается дракону в троекратном размере.

Ощутив, насколько силен ее страх, умноженный упомянутым законом, я сгреб маленькую гувернантку в охапку и прижал к себе.

Теперь управление перехватил дракон, выросшие было клыки пропали, жажда притупилась, и все следующие слова уже не несли в себе дурмана вампирской магии:

– Прости, я не хотел тебя пугать. Я сам не свой с тех пор, как увидел тебя. Тебе не следовало приходить, но это я виноват, нужно было распространить запрет на вход в эти покои и на тебя тоже… – говоря это, я поглаживал девушку по спине, с удивлением осознавая, что она действительно постепенно успокаивается и ее мышцы покидает напряжение.

Эстери Мэй

Я только моргнула, а хозяин замка уже появился у дверей!

Угодив в объятия драконовампира, я не вырывалась. Страх парализовал меня, заставив оцепенеть.

Я слышала о том, что клыкастые умеют передвигаться так быстро, что человеческий глаз не успевает уследить. Но, увидев это впервые, подумала, что, верно, доживаю последние минуты жизни.

Закричать? Вряд ли это подействует. Лестница, на которой дежурит эстион Торнак, на другом конце коридора. Он не услышит, а если услышит, не сможет войти. И после вампир, конечно же, подчистит ему память. Управляющий не вспомнит ни о чем или решит, что крик ему почудился.

– Прошу тебя, не уходи! – всего несколько слов, и вот я уже готова провести в руках кровопийцы вечность.

Стало еще страшнее. Я даже закричать не смогу, не то что оттолкнуть чудовище! Ладони взмокли от попыток сопротивляться чужой воле, как вдруг ментальное давление пропало. Вместо этого со мной заговорили безо всякой магии, и это сбило с толку.

Дракон извинялся, гладил меня по спине и плечам, и я поняла, что я сама не хочу покидать его объятия, в которых внезапно обрела то, чего была лишена долгое время, – чувство защищенности.

Кажется, я покраснела, потому что поняла, что мне хочется обнять хозяина в ответ, ощутить его тело, пусть даже сквозь рубашку, потереться щекой о твердую горячую грудь. Я подняла голову, чтобы видеть лицо дракона, рассчитывая, что голодный алый блеск в его глазах остудит мой пыл.

А дракон… он, казалось, ждал этого момента, чтобы мягко притянуть мою голову к себе и поцеловать. Я напряглась, ожидая, что на меня набросятся с голодом, который можно было ожидать от мужчины, у которого давно не было женщины, но все оказалось иначе.

Он касался меня нежно, не навязывая свою волю, но предлагая себя, давая привыкнуть и распробовать. И я распробовала.

Было настолько приятно, что я забыла, кто передо мной. Мое дыхание стало прерывистым, а по телу прокатился жар, пробуждая мучительно-сладкую ответную жажду.

Дракон чуть отстранился, предлагая самой выбрать, что будет дальше, и вся моя суть воспротивилась этому. Теперь уже я сама жадно приникла к его губам, обнимая в ответ, запуская пальцы в каштановые волосы, нежно очерчивая пальцами скулы, лаская шею…

Хозяин замка подхватил меня на руки, и через миг я уже лежала на постели, ощущая на себе приятную тяжесть мускулистого тела, вдыхая свежий морозный запах, характерный для ледяного мага. Не знаю, как далеко бы мы зашли, не знаю, стала бы я жалеть о происшедшем после или желала бы повторения, но нас прервал стук в дверь и голос управляющего:

– Эстиона Сондер, с фами фсе в порядке? Надеюсь, у фас не наступило магическое истощение?

Раздосадованный нежданной помехой дракон хотел что-то сказать, но я, устыдившись того, какие слухи пойдут обо мне по замку, закрыла его рот ладонью и сама ответила так вовремя явившемуся полукровке:

– Все в порядке, эстион Торнак, я почти закончила. Сейчас приращу на место еще пару камней и спущусь, – вдохновенно соврала я.

– Фот и прекрасно! Я испугался. Если с фами что-то случится, хозяин мне потом голову оторфет! Жду фас на лестнице.

Шаги управляющего затихли, и я оттолкнула дракона, чтобы подняться и магией поправить волосы и платье.

– Простите, подобное не повторится, – произнесла я, не глядя на хозяина, а когда все-таки посмотрела, вспыхнув, отвела взгляд: дракон смотрел так, что хотелось вернуться в его объятия. Нежность, страсть и мольба читались в его взгляде.

– Я понимаю… – отозвался он, горько улыбнувшись. – Вы правы, это не должно повториться. Как видите, я наполовину вампир и сегодня чуть не растерзал вас…

Меня неприятно царапнуло это  "вы". Это после такого-то поцелуя?

– Но вы все же взяли себя в руки.

– Не иначе как чудом. Все могло кончиться весьма трагично. Что вы искали в моей комнате?

– Вообще-то, меня привел сюда ваш управляющий, чтобы я подчинила водопровод, а после, каюсь, не устояла перед искушением. Вы окружили себя столькими тайнами, что мне стало любопытно, как и чем вы живете. Простите мне мой навязчивый интерес, но… кто та девочка на портрете?

– Моя кузина Халла. Погибла десять лет назад, – негромко произнес дракон, поправляя рубашку. Это простое действие заставило мое желание снова поднять голову. Я нервно облизнулась и поспешно отвела взгляд.

– Как это случилось?

– Зачем вы спрашиваете?

– Я заметила закономерность: ваши выбросы происходят, когда вы взволнованы. Вы отругали меня за то, что я занималась с Сариной на башне. На портрете я почувствовала печать вины и страха. Думаю, солидную долю волнений вам доставляет факт появления подопечной, вид которой заставляет вас вспоминать вашу кузину.

– Браво. Вы все-таки влезли в мое прошлое, которое никак вас не касается.

– Сказал дракон, который не может разобраться с прошлым, которое явно портит ему настоящее. Как погибла Халла?

– Что, если я скажу вам, что это я ее убил? Тогда вы, наконец, оставите в покое мои тайны?

– Я считаю, что у меня есть право знать, с кем мне придется провести семь лет под одной крышей. К тому же вы-то уже выведали про меня все: кто я, откуда, кто мои родственники и почему они погибли, имя моего жениха, почему я сбежала из дома. Когда я пришла сюда, вы сказали, что я смогу сохранить свои секреты, если не буду пытаться проникнуть в ваши. Вы первым нарушили собственное правило, когда попытались стереть мне память и задали кучу вопросов о моем прошлом.

– Хорошо, я отвечу вам, – произнес дракон, усаживаясь на кровать и кивнув мне на кресло напротив, в котором я тут же устроилась.

– Кузина была капризной и непоседливой особой. Девочка вбила в свою прелестную головку, что влюблена в меня. Я не раз объяснял, что не испытываю к ней никаких чувств, кроме родственных, но она ничего не желала слушать. Ее неуместные попытки соблазнить надоедали, но я терпел, не позволяя себе грубости, поскольку знал, что излишняя жесткость при отказе может нанести ей травму, которая не позволит ей в будущем создать близкие отношения с кем-то другим.

Я пытался поговорить с тетушкой Летицией, убеждал ее повлиять на дочь, но та, будучи наполовину нимфой, смотрела на увлечение Халлы как на детскую забаву, не стоящую внимания. У нимф довольно свободные нравы, и выходки, которые позволяла себе Халла, тетушка считала невинным развлечением.

Летиция посмеивалась надо мной и говорила, что мне не стоит обращать внимание на приставания кузины, которые не представляют из себя проблему и со временем сами пройдут.

Мне не известно, в каком романе Халла вычитала о возможном браке меж кузиной и кузеном, но ей слишком понравилась эта идея. Вопреки тетушкиным прогнозам, пыл юной избалованной нахалки отнюдь не охладел, а только возрос.

Однажды ночью она забралась ко мне в спальню. Я нашел ее в своей постели в одном белье. Халла бесстыдно потребовала того, чего я не мог ей дать. Заявила, что непременно должна стать моей до того, как я уеду учиться в академию. Она боялась, что там я найду себе невесту, поэтому хотела, чтобы я провел ночь с ней, чтобы по возвращении я был обязан на ней жениться.

В ту ночь я не выдержал, мое терпение лопнуло. Я отругал ее как следует, выгнал и лег спать, но вскоре меня разбудили слуги с новостью: Халла влезла на башню, сложенную из ирилита.

В каждом по-настоящему старом драконьем замке есть такая башня, построенная на случай осады.

В ней запираются осажденные с магическими травмами или блокировкой резерва, наложенной врагами, чтобы дождаться помощи. Ирилит впитывает магию, вытягивая чужие враждебные чары из ауры мага, и защищает от магических атак снаружи.

В отличие от нашего древнего замка, в поместье, где росла Халла, ничего подобного не было. Глупая девчонка ничего не знала о подобных сооружениях, и ее угораздило выбрать для своей очередной выходки именно ирилитовую башню.

Она кричала, что я ее опозорил, что она бросится вниз, если я при всех не дам обещание жениться на ней.

Я собирался обмануть ее. Согласиться со всем, что она говорит, а потом, когда она спустится, сдать родителям и отправиться в академию на две недели раньше положенного, чтобы обезопасить себя от дальнейших проделок.

Но когда она уже поверила, что я готов уступить, когда я уже уговорил ее спуститься, она неловко повернулась и сорвалась.

Пока она сидела на башне, ирилит выпил ее магию. Я пытался поймать ее чарами, но не вышло: проклятый камень моментально и без остатка выпивал магию, руша мои заклинания. Обернуться в дракона рядом с башней я тоже не мог. Я пытался изо всех сил, но…

Дракон взял в руки злосчастный портрет, а потом положил обратно на каминную полку – изображением вниз. Помолчав пару мгновений, он продолжил рассказ, стоя спиной ко мне, рассеянно водя пальцем по хрустальной горе с драгоценной коллекцией камней. Его голос теперь звучал глухо:

– Моя кузина разбилась насмерть. После этого я не мог спокойно спать. Каждую ночь, стоило закрыть глаза, я видел ее во сне, слышал, как она кричала: "Квинт, помоги мне!" –  и просыпался в холодном поту.

С тех пор магия почти перестала меня слушаться, но это были не выбросы – сила просто не отзывалась. Я не мог сотворить ни единого заклинания.

Помог отец. Он нашел для меня идущую по снам. Эва Сэбриан, жена сводного брата нашего императора, вошла в мой кошмар, когда я спал, и превратила его в безобидное видение о каких-то пустяках.

 Спал я с тех пор спокойно, и магия снова стала повиноваться мне, но… жить я все равно не хотел. Я не заводил длительных отношений – только ни к чему не обязывающие связи. Избегал любого намека на любовь, полагая, что это чувство не может привести ни к чему хорошему.

А потом… я повстречал одну девушку. Я понял, что оживаю рядом с ней, и обрадовался, решил: она та, кто станет моей женой и родит мне наследников. Однако и тут судьба надо мной посмеялась: она оказалась моей сводной сестрой, а жениться при таком близком родстве не принято ни у людей, ни у драконов.

Я отправился на войну, чтобы отвлечься, тем более что та, которую я любил, как раз выходила замуж за истинного. В Дар-Валлей я убил повелителя вампиров, напоролся на проклятие их королевы и в итоге стал тем, кем являюсь сейчас.

Мои выбросы появились после проклятия и действительно усилились, когда в замке Бэйворт появилась Сарина. Впервые я увидел ее посреди ночи, когда она вышла из портала в моей спальне. Спросонок я даже принял ее за дух Халлы.

С тех пор ко мне снова вернулись старые кошмары, а выбросы стали почти неуправляемыми.  Я сделал вас гувернанткой, чтобы держать подальше девочку, которая напоминает мне о кузине и которую я не могу передать никому другому из-за клятвы,  опрометчиво данной ее отцу.

Не знаю, о чем Трен в этот момент думал, ведь он был рядом и помогал мне сдерживать проклятие Элоизы Асмандер, чтобы оно не пало на наших солдат. Он знал, что я тоже пострадал от вампирских чар, и все же сделал опекуном именно меня.

После возвращения на родину у меня случился первый выброс. Я осознал, что становлюсь опасным, и  скрылся, сбежал от своего семейства.

Вот уже несколько лет я пытаюсь найти способ снять проклятие, снова взять свою магию под контроль. Мне казалось, у меня были небольшие подвижки в этом деле, но тут появилась Сарина, и все рухнуло. Стало еще хуже, чем было вначале.

 – Минуту… Вы сдерживали чары королевы вампиров вместе с Треном Эримоном? Но это же значит, что вы… – Я изумленно оглядела дракона с ног до головы. – Вы магистр Квинт Донован?! Легендарный генерал, защитивший своих солдат от вампирского проклятья, и награжденный императором орденами рубиновых и алмазных крыльев?!

– Скорее, я то, что от него осталось. Теперь я годен лишь на то, чтобы быть запертым в Эсмере, – ответил дракон, подарив мне улыбку, в которой было поровну печальной иронии и снисхождения. – В любом случае мои проблемы  – только мои, – добавил дракон. –  Я разберусь со всем сам. Вас не должны волновать мои беды.

– Но… я хочу помочь! – возмутилась я.

Ответом мне был смех:

– Помилуйте, Эстери, чем же? Посмотрите на меня: я – магистр темных искусств, герой, награжденный императором, потомок одного из родов высшей драконьей аристократии – много лет не могу разобраться с выбросами. Вы же недавно получили свой диплом и не повидали даже сотой доли того, с чем приходилось сталкиваться мне. Ты слишком молода, девочка, чтобы лезть в проблемы древнего дяди-чудовища.

– Но не может ли быть так, что свежий взгляд на проблему поможет древнему дяде-чудовищу увидеть нечто, чего он не замечал ранее?

– Наивное дитя! С вашей стороны великая глупость лезть в мои проблемы. Подумайте, ведь я чуть-чуть не съел вас сегодня!

– Но ведь не съели!

– Впрочем, ваше любопытство тоже моя вина, ведь я сам вас нанял, – задумчиво произнес темный искусник, словно не слышал моего замечания. –  Я разрешаю вам выходить из замка. Забирайте Сарину и отправляйтесь в город. Твиндерг в дне пути, если ехать верхом. Снимете дом, я назначу вам содержание. Вы вырастите Сарину, отправите в академию и сможете осуществить свою мечту – получите образование артефактора. Не удивляйтесь, я невольно подсмотрел это желание, когда пытался стереть ваши воспоминания обо мне. Я же, зная, что ни девочки, ни вас нет в замке, буду гораздо спокойнее. Выбросы станут реже, и, возможно, я все же решу свою проблему с проклятием.

– Мне крайне неприятно слышать то, что вы сейчас сказали, магистр Донован! Получается, что я вам доверяю, а вы мне  – нет! И вы глубоко заблуждаетесь, если думаете, что мне действительно нужно ваше содержание!

Я вылетела из комнаты дракона в большом возмущении и с твердым намерением немедленно убраться из замка, пока хозяин дал такую возможность и не успел отозвать разрешение.

– Фсе ф порядке, эстиона Сондер? – спросил управляющий, поджидавший меня на лестнице.

– Да, эстион Торнак, – произнесла я, обгоняя старого полукровку.

В своей комнате я живо покидала свои немногочисленные пожитки в сумку и, даже не прихватив драконий аванс, решительно направилась к выходу.

Я почти дошла до ворот, ведущих из замка, как меня окликнул звонкий голосок, который я меньше всего ожидала услышать сейчас:

– Эмма, Эмма! Ты куда? – Я замерла, не зная, что ответить девочке, чувствуя себя последней предательницей. Как я могла эгоистично забыть о ней? Ведь я обещала малышке, которая враз потеряла всех близких, что не исчезну!

Маленькая драконица, запыхавшись, догнала меня и, остановившись напротив, серьезно спросила:

– Ты уходишь?

Я на миг прикрыла глаза. Дети все чувствуют, все видят. Солгать не получится. Придется остаться! Я не могу бросить ее одну в этом месте!

– Нет, – хрипло выдохнула я – Нет, моя дорогая! Как я могу? Хочу прогуляться, проветриться, травы в лесу пособирать…

Я порывисто обняла девочку, едва сдерживая слезы, и пообещала:

– Я скоро вернусь. Иди внутрь.

– Хорошо, Эмма, – серьезно кивнула маленькая драконица, совершенно точно ощутив перемену моего настроения, и вприпрыжку направилась к замку.

Вот так одна встреча с ребенком "я ухожу навсегда, в чем есть" легко и быстро превращает в "я только прогуляюсь немного и обратно"!

И все же, бросив взгляд через плечо на башню магистра Донована, я быстрым, решительным шагом устремилась к воротам.