Глава 21

Время замедлилось, растягивая секунды до невозможного.

Это явно не Строганов – тот выше и шире в плечах, а этот был другим.

Чужим.

Даша возилась в кроватке и дёргалась, пыталась высвободиться. Маленькие ноги били по одеялу, и я видела, как она пытается закричать, но мужская ладонь, испачканная чем-то багровым, с силой зажимала ей рот. Из горла вырывалось только жалобное и отчаянное мычание.

Казалось, прошла вечность, хотя на самом деле – секунда, две. Не больше.

– А ну, кто такой?! – рявкнула я, не узнавая свой собственный голос. Да и как хрупкая, худенькая Оленька могла издать такой грозный рык?

Незнакомец резко обернулся, и я едва не завопила во всё горло.

Тёмные, почти чёрные глаза горели звериной злобой. Лохматые, спутанные волосы падали на лицо. Борода – грязная, нечёсаная, скрывала половину лица. Одежда – тёмный, промасленный тулуп, из-под которого виднелся изгвазданный арестантский халат.

До меня дошло, чем были испачканны его руки.

Кровью.

Мир перед глазами залила алая пелена.

– Живо отошёл, урод! – истошно заорала я и бросилась вперёд.

Книга в руке взметнулась и с глухим стуком обрушилась на его плечо. Раз, другой, третий – я лупила не глядя, не целясь, изо всех сил, которые во мне были. Плечи, грудь, попытка влепить уголком твёрдой обложки в лоб…

– Пожар! Горим! – голос срывался на визг, но я осознавала, что не справлюсь в одиночку. Срочно нужна подмога! – Кто-нибудь! Сюда!

Незнакомец дёрнулся, на мгновение отшатнулся, видимо, не ожидав атаки от хрупкой девушки с неожиданно громким голосом. Зато потом его рука с ловко перехватила мою, стиснула запястье и дёрнула в сторону, как тряпичного Петрушку.

Спина встретилась с полом, и я зашипела, когда локоть взорвался острой болью. Голова мотнулась, но каким-то чудом я успела прижать подбородок к груди, чтоб не стукнуться затылком о половицы.

Потеряю сознание – и в доме точно будет две покойницы.

Незнакомец снова повернулся к Даше. Девочка замерла не шевелясь! Глаза распахнуты, рот открыт, но из горла не доносится ни звука.

“Только тронь её”, – мысленно прошипела, стискивая зубы и поднимаясь на ноги. Локоть пронзило болезненной вспышкой, но я лишь поморщилась. Надо дождаться подмоги и защитить ребёнка. Любой ценой.

Адреналин бил в голову, и я отбросила все правила приличия.

– Тронешь её – сожру, ублюдок! – прохрипела я, бросаясь на него снова.

На этот раз без книги, с голыми руками. Не было времени поднимать её с пола.

Пальцы вцепились в сальные лохмы, потянули назад и рванули что было сил. От подонка разило конским потом, нечистотами, и я едва сдерживала рвотные позывы.

Главное – оттащить его от Даши. Защитить любой ценой!

Я стискивала, боролась с тошнотой и держала, пока он не опомнился. Выругался грязно видимо, не ожидав от девушки подобного упорства, и снова оттолкнул.

– Убью! – чудом прорычала я, сохранив равновесие. Слова сами слетали с губ, и я до конца не понимала, что говорю.

Защитить. Защитить ребёнка. Если до сих пор никто не проснулся и не пришёл, то уже нечего рассчитывать на помощь. Надо справляться самой. Даже ценой собственной…

Я отмахнулась от недобрых мыслей и рявкнула хрипло:

– Убью, тварь!

Он замахнулся, и я увидела, как грязный кулак летит прямо в моё лицо.

Мир взорвался звёздами. Боль вспыхнула в скуле и разлилась до переносицы, отдаваясь пульсирующими толчками в затылке. Перед глазами заплясали красно-жёлтые круги, в ушах зазвенело так, что все звуки отошли на второй план.

Я будто очутилась под водой, не понимая, что происходит, и медленно осела на пол. Языком ощутила солоноватый привкус – похоже, губа лопнула.

А он поднял с полки книгу и замахнулся ей на Дашу.

“Не смей, – я так и не поняла, подумала или сказала вслух. Сознание боролось, чтоб не уйти во тьму. – Не смей к ней прикасаться, выродок!”

Ещё секунда, и он опустит книгу на Дашу, но в самый последний момент рука мерзавца дрогнула. Книга с громким стуком выпала из толстых пальцев с грязными, обломанными ногтями, и он повернул голову к двери.

Кажется, я слышала тяжёлые шаги и крик экономки. Резкий металлический стук о что-то твёрдое…

Незнакомец рванул к выходу, и я увидела, как он толкает что есть мочи заспанную экономку с кочергой в руках. Та замахнулась, но я услышала только глухой удар и выдох – промахнулась.

Затем грохот шагов по лестнице и… Здесь я уже забыла про всё на свете. Кое-как, едва не ползком, добралась до кровати. То и села, то ли рухнула и что есть мочи стиснула напуганную Дашу.

Прижала к себе девичье тельце и закрыла глаза, чувствуя, как она сотрясается в беззвучных рыданиях.

– Всё хорошо, – шептала я, глотая слова и путая окончания. Голос жил собственной жизнью и отказывался подчиняться. Сердце грохотало как ненормальное. – Всё позади, Даша, Я рядом, моя хорошая. Я с тобой.

Постепенно ко мне возвращался слух, и по ушам ударили крики, перемешиваясь с топотом и лаем собак. До боли знакомый голос отдавал распоряжения – жёстко и сурово.

– Вернулся, – прошептала я в детскую макушку. – Папенька вернулся.

– Даша!

Я подняла голову. В дверях стоял Дмитрий Александрович. Бледный, с почти чёрными глазами и лихорадочными красными пятнами на скулах. Губы сжаты в тонкую, едва заметную полоску. Мундир расстёгнут, ворот сбит, волосы растрёпаны. Он смотрел на нас – на меня, на дочь, на развороченную комнату и будто по последнего отказывался верить, что в его дом пробрался какой-то грязный, оборванный мерзавец.

С трудом сглотнув, я прохрипела:

– Вы поймали его?