Глава 26

Я послушно склонила голову:

– Как скажете, ваше превосходительство.

А сама принялась ворошить память, пытаясь восстановить хронологию событий в кабинете. Но то ли нервы сыграли свою роль, то ли “успокоительное”, и я помнила лишь обрывки разговора.

– Ольга Георгиевна, вам нехорошо? – поинтересовался он, заметив, что я застыла на месте как памятник. – Вы завтракали?

Я открыла рот, чтобы ответить, но желудок предательски заурчал.

Вот же стыдоба!

Уши предательски покраснели, а Строганов, не дожидаясь ответа, обернулся к лестнице:

– Павел!

Лакей появился мгновенно, будто караулил на нижних ступеньках. Хозяин дома коротко бросил:

– Марья Фёдоровна с Дарьей, поэтому распорядитесь, чтобы Ольге Георгиевне принесли завтрак в комнату.

– Слушаюсь, ваше превосходительство!

Я замялась, чувствуя себя до ужаса неловко:

– Ваше превосходительство, не беспокойтесь, я могу позавтракать и на кухне...

Дмитрий Александрович посмотрел на меня так, как будто на голове выросли рога. Или будто я сказала что-то на нашем современном сленге.

– Это не самая лучшая идея, – произнёс бесстрастно.

Я усмехнулась, стараясь скрыть смущение:

– Боитесь, что я своим видом распугаю всю прислугу?

И тут же прикусила язык. То, что я вчера защитила Дашу, вовсе не означает, что я теперь имею право огрызаться и пререкаться. У меня уже есть одно предупреждение.

Однако Строганов лишь покачал головой и ответил без тени насмешки:

– Я не боюсь, Ольга Георгиевна, я за вас переживаю. Прислуга – народ простой. Что на уме, то на языке. Будут разглядывать вас, смущать, может, вопросы задавать бестактные. А вам и без того... – он запнулся, – достаточно...

Я растерянно моргнула, не зная, что сказать. В словах Дмитрия Александровича не было ничего, кроме безукоризненной вежливости. Ни тени двусмысленности, ни намёка на что-то большее. Просто забота. Сухая, мужская, но от этого не менее удивительная. Не переходящая личные границы.

– Идёмте, – он жестом указал на дверь кабинета.

Я шагнула за ним, не закрывая двери, и замерла на пороге, чудом сдержав удивлённое ойканье.

На стене темнело большое пятно с россыпью брызг, явно от чернил. Оно вольготно растеклось по карте губернии и, кажется, намертво въелось в зелёные обои. Интересно, его можно как-то вывести? Или только переклеивать?

Я перевела недоумевающий взгляд на Дмитрия, который всё ещё стоял ко мне спиной, поправляя что-то на столе, и не оборачивался. Как будто ждал, что я начну заваливать его вопросами.

Вместо этого, покосилась на стул, и тихо спросила:

– Мне присесть?

Он покачал головой и, подойдя к столу, открыл верхний ящик. С мягким шелестом достал конверт из плотной бежевой бумаги без единой пометки и придвинул его ко мне поближе:

– Возьмите.

Я осторожно взяла конверт, он оказался не запечатан. В голове шевельнулась смутная догадка, но всё же я заглянула внутрь и обомлела.

Ассигнации!

Даже не вынимая было видно, что они новенькие и хрустящие! Синие и красные, с двуглавыми орлами и фигурными виньетками. Здесь было рублей пятьдесят, не меньше!

Я опасливо подняла глаза на Строганова, одновременно желая и боясь услышать объяснение.

– Это расчёт, ваше превосходительство?

– Премия, – терпеливо пояснил начальник сыскной полиции. – За то, что защитили Дашу.

Пальцы сжались, сминая плотную бумагу. Я опустила глаза на деньги, потом подняла глаза на этого возмутительного мужлана. В груди неприятно царапнула обида.

Нет, я, конечно, всё понимаю, но…

Решительно помотав головой, я закрыла конверт, положила его на стол и резко подвинула его обратно к Строганову.

– Я не возьму.

Он удивлённо приподнял бровь:

– И почему же?

– Я выполняла свою работу, – выдохнула я и стиснула зубы.

С одной стороны такая большая сумма приблизит меня к исполнению мечты об учёбе. С другой, я почувствовала, будто этими деньгами мне плюнули в душу. Как будто я защищала Дашу ради них!

Однако Строганов не стал молчать. От меня не ускользнуло, как дёрнулся его кадык, как напряглись скулы. Кажется, он хотел возразить, но передумал, а когда заговорил, его голос стал менее дружелюбным.

– Ваша работа, Ольга Георгиевна, обучать Дарью этикету, манерам и наукам.

Вот же…

Мы схлестнулись взглядами, и мне не понравилось как он на меня смотрит. Без злости и давления, но в упор. Констатируя очевидное.

И до меня дошло.

Это не просто премия за героизм. Он очерчивал границы.

Мол, ты, Оленька, конечно, молодец. Но ты лишь гувернантка. Не переступай черту и не замахивайся на нечто большее.

Сердце отозвалось болезненным ударом, и я отвела взгляд, мысленно переваривая случившееся.

“Нравится мне или нет, но он прав. Я здесь не навсегда, и через несколько лет повзрослевшей Даше уже не понадобится гувернантка. В моих услугах не будет нужды.”

– Я поняла вас, – первой нарушила молчание, надеясь, что голос не даст петуха и не выдаст моё внутреннее состояние. – Но деньги всё равно не возьму, вы и так платите мне щедрое жалованье.

Дмитрий Александрович медленно выдохнул и кивнул, убирая конверт обратно в верхний ящик.

Похоже, он, как и я, не ожидал что разговор повернётся в другое русло.

– Как вам угодно, Ольга Георгиевна, – сказал он. – Но я не привык оставаться в долгу. Если что понадобится – смело обращайтесь, выполню любую вашу просьбу.

Поняв, что разговор закончен, я вышла в коридор и только когда дверь за мной закрылась, я позволила себе выдохнуть. Как я и думала, Строганов не окликнул и не пытался меня остановить.

В комнате меня уже ждал завтрак. На подносе стояла чашка с ещё горячим чаем. Рядом тарелка с кашей, ломоть белого хлеба, масло в маслёнке и небольшое блюдце с мёдом.

Я села за стол и машинально поднесла ложку ко рту, но почти не чувствовала вкуса. Мысли крутились вокруг того, что случилось в кабинете.

“Думай о работе, Оля, – подумала, осторожно жуя нежный мякиш. – Ты сильная, тебя так просто не пришибить”.

Доев, я отодвинула тарелку и взяла одну из книг, что ранее захватила из детской – сборник сказок “Дикие лебеди”, в изящном переплёте с золотым тиснением.

Беды бедами, но отвлечься на сказки в любом возрасте и времени полезно.

Погрузившись в чтение, я проглотила не менее половины книги и не сразу услышала стук в дверь.

– Ольга Георгиевна, – я тотчас узнала по голосу Марью Фёдоровну. – Баньку натопили. Пойдёмте, я помогу.