Глава 12
Регент вдруг объявил в учебных занятиях императора и Великой княжны недельный перерыв. Так и сказал:
— Пока занятий не будет. Неделю или две.
Это, конечно же, хорошо! Каникулы у всех должны быть! Только вот о моих отгулах как-то никто не подумал. С другой стороны, сколько я здесь работаю? Третью неделю? И кто же на таком сроке отдых предлагает? А если подумать в финансовом плане... Каждый день пять тысяч рублей в час умножить на двадцать четыре! Это ж получается, что я даже сплю за деньги! И дома этих бумажек целая куча… Так в них ли счастье?
Стоп! Что-то меня развезло сегодня на прогулке. До скачки мыслей… А дальше? Психолог, который читал нам лекции, утверждал, что у кого как…
Но виноват в моём теперешнем расстройстве всё тот же регент. Это он после обеда забрал куда-то детей на целый час! И потом говорил в саду с Ярославом. А Анастасия сидела рядом со мной тихая и даже своего принца не вспоминала!
Но мне и без этого совершенно непонятно было — регент, он добро или зло? А я?..
А от меня одна польза! С детьми лажу, сказки им рассказываю… И вообще! Только вот настроение какое-то… Ниже плинтуса. Наверняка от сжигания кукол и кошмарных снов! Но ведь и это всё позади…
Зато у детей всё хорошо. И каникулы, и какой-то летний бал через две недели. Правда, я не совсем поняла, что в этом такого хорошего, но ведь дети рады! А это главное. Так что свой «плинтус» лучше никому не показывать.
В общем, сказку я рассказывала уже на автомате. Уложила Ярослава и Анастасию, гордо прошествовала к себе и уселась перед камином. Хотя нет. Ещё и дверь спальни открыла. Вот только Светка около меня задержалась недолго — смылась куда-то, и слёзы на лице мне пришлось вытирать самой. К ужину змейка спустилась только после того, как я неоднократно позвала, схватила пяток ломтиков сыра и обратно смылась…
Одни враги вокруг! А раз так, то я решила лечь спать. И желала только одного: чтоб мне хорошенький кошмар приснился! Уж его-то я на лоскуты порву! И шапочку свяжу!
Но с вязанием не задалось — ни одного плохого сна. Хотя… Регент приснился! Чем-то очень озабоченный, хмурый и даже печальный… Но этот сон на кошмар не тянул — привыкла уже.
Ещё вот Светка… Я просыпалась на рассвете, руку отлежала. Так вот, столбика-змейки на тумбочке не было. Но ведь и приятное имелось — подарок Крулая лежал тихо, а значит, всё спокойно.
К завтраку Светка опять не спустилась, но разбираться с её выходками у меня не нашлось времени — опаздывала я. Положила ей четыре пластинки сыра на тумбочку, и всё!
А вот за императорским завтраком я не сдержалась — настучала на поведение Светки. Дети повели себя странно: переглянулись, заулыбались, и Ярослав сказал:
— Надо посмотреть, что с ней!
И посмотрел! Когда мы пришли ко мне, он просто поднялся в воздух и уже сверху заявил:
— Придётся дядю Егора звать! Аська! Помоги мне!
Вдвоём они осторожно спустили сверху большое гнездо из обрывков бумаги и отнесли его на столик перед камином. А в гнезде сидела виноватая Светка на паре десятков зеленоватых шариков размером с лесной орех. Понятненько…
— А зачем нам регент? — спросила я.
— Мы же отвечаем за неё, — пожал плечами Ярослав. — А здесь налицо изменение статуса! Садитесь в кресла!
— Не бойся! — успокоила меня Анастасия. — Дядя Егор добрый!
Конечно! Добрый… Только не для меня со Светкой!
Этот прокурор-судья-палач явился минуты через две, посмотрел на всех нас по очереди и понимающе кивнул.
— Очень рад, что вы не замедлили пригласить меня.
— Наверное, мы оторвали тебя от дел, дядя Егор! Но… — вздохнул император.
— Нет у меня дел важнее ваших, мой император! — заверил регент. — Великая княжна Анастасия! Вы наверняка знаете о том, что будет дальше, лучше нас!
Аська посмотрела на змейку и кивнула.
— Десять дней она будет сидеть на яйцах, потом змейки вылупятся и ещё через четыре дня расползутся по…
Пока Анастасия говорила, Светка всё глубже погружалась в гнездо, и даже глазки зажмурила.
— Дворцу, — закончил фразу регент.
И повисло тягостное молчание. Нарушила его Анастасия:
— Нельзя её сейчас в лес отправлять! Птицы все яйца разворуют!
Регент согласно кивнул, а я опустила голову — глаза вдруг наполнились слезами… Нечего этому извергу смотреть, как я плачу!
— В таком случае — приговор! — возвестил регент. — Гнездо будет подвергнуто заклятию на третий день после того, как вылупится потомство! На четвёртый день, когда у змеёнышей вырастут зубы и они станут самостоятельными, мы их выпустим в дальнем лесу! Приговор окончательный и обжалованию не подлежит!
Я ещё ничего не поняла, а Светка выскочила из гнезда, вихрем пронеслась по плечам императора, Великой княжны и моим, смахнула хвостиком слезинку с моей щеки и забралась в гнездо. К регенту сунуться не посмела, но я и сама бы его поцеловала за такой приговор! В щёку, конечно.
— Мой император! У меня важные дела… Но через час-полтора, госпожа Екатерина, вы сможете поговорить со своими родителями! Прошу прощения! И не забудьте убрать на место гнездо!
И исчез. А Анастасия схватила меня за руку и воскликнула:
— Я же говорила! Дядя Егор добрый! И ты ему очень нравишься!
— Я?..
— Конечно! — засмеялся император. — Аська! Потащили гнездо на место! Я змейке сыр уже туда отправил!
Пока дети плыли по воздуху и устраивали гнездо на балдахине, я думала о том, что нравится регенту мне не с чего и нечем. Сожрать он меня пытался с самого начала! Правда, не доел немного. И тут же вздрогнула, вспомнив его пальцы на своей груди…
***
Надо сказать, что регент никогда не врал. По-крупному, и по крайней мере мне. Ненавидел — так всей душой! Может, и любил кого-то всем сердцем? Не знаю. Но вот сказал, что позвоню домой через час, и явился! Со своим обычным:
— Мой император! Великая княжна! Госпожа Екатерина! — И, видимо, для пущего разнообразия добавил: — У нас мало времени!
Вот если у тебя времени нет — зачем притащился?! Я могла бы и завтра поговорить!
— Мы ждём тебя, Катя! — крикнул вслед Ярослав.
— Не бойся ничего! — вторила ему Анастасия.
«А чего бояться-то? — недоумённо подумала я, когда нас окутал туман. — Всё как всегда… А вот и телефон!»
— Мама-папа, привет! У меня всё хорошо! А вот времени в обрез. Вы здоровы?
— Здоровы, дочка! — в унисон с небольшим диссонансом откликнулись родители. — А ты где сейчас? — ловко забросила удочку мама.
— Сейчас? Похоже, что в Австралии! У вас грудинка ещё есть?
— Может кончиться! — сказал отец. — Но пока есть немного! Австралия далеко… Может, выберешься к нам на денёк-два?
— Пока нет, папа. Но через недельку постараюсь!
— Постарайся, Катя! — Непохоже было, что мама поверила в мою ложь, но, наверное, очень хотела верить. — А отец врёт. Он порезал сало на куски и почти всю морозилку им забил. Полно этого холестерина у нас!
— Запас карман не тянет, — вклинился отец. — И это вкусный холестерин!
— Вот и хорошо! — рассмеялась я. — Пока! Позвоню!
Регент всё так же пялился в туман. Времени у него мало! Ведь слышал, как я разговор с родителями скомкала? Хоть бы спасибо сказал. Скотина!
— Привет, Машка! Как твоё?
— Да ничего, Катька! Подлечилась и с оптимизмом смотрю на жизнь. А у тебя с голосом что-то не то... Болеешь?! Плохо спишь?!
— Как бы есть немного. Но не болею!
— Дам тебе совет, как специалист. Найди мужика! Три раза в день — и всё пройдёт!
— До обеда или после? — попыталась пошутить я.
— Вместо обеда, Катька. Вместо! Тогда и аппетит проснётся, и жизнь наладится. А иначе женские болезни полезут скопом! Ты мне колдуна сватала? Он что, совсем заколдованный? Если нет — дарю, пользуйся для здоровья. Но и про моего поварёнка не забывай!
— Не забуду! А колдуны — они такие занятые все! Попроще надо кого-то...
— Вот ты, Катька, и мыслить правильно начала. Главное, не тормози теперь. Дерзай! И помни: мужик должен быть разогрет. Извини, но я несусь Карлсона играть! А его ещё надуть надо. Пока!
— Всё! — сказала я регенту и протянула телефон.
Телефон он взял, растворил в воздухе и стоял, мялся. Я совсем уже собралась спросить, в чём дело, когда он вздохнул и словно выдавил из себя:
— Прости, Катя. Но это не только моя прихоть, но и желание императора…
В мою голову пришло, что сейчас он полезет целоваться! Только при чём здесь Ярослав?! Но регент протянул ко мне раскрытые ладони, и на них заплясало красное дьявольское пламя…
«Значит, убьёт! — подумала я. — Хорошенькое дельце!»
Всё тело, руки, ноги вдруг сдавило словно тугими бинтами, обездвижило… Я даже голову не могла повернуть, но, скосив вниз глаза, увидела что-то белое и пышное. «Он что, и раздеть меня успел? — мелькнула потрясающая мысль. — А что это на мне? Подвенечное платье?!»
— Я тебя сейчас убью, козёл паршивый! — истошно заорала я.
Но из горла не вырвалось ни звука, если не считать короткого:
— Да.
Регент кивнул в ответ, внимательно осмотрел меня и печально выдохнул:
— Прекрасна…
В кино с такими интонациями изъясняются маньяки перед тем, как закапывают свою жертву живьём в могилу.
— Прекрати, гад, этот цирк!
Но вместо грозного крика вновь только:
— Да.
Он подошёл вплотную ко мне, по хозяйски подцепил кожаный шнурок и вытащил из выреза платья артефакт Крулая.
— Он только мешать будет…
— Отдай мою вещь! Что ж ты, артефакт гадский, меня не защищаешь от этого урода?!
И снова вышло:
— Да.
Регент взмахнул рукой, и туман исчез. А про могилу-то я угадала: мы стояли на кладбище…
— Пойдём, Катя.
И я пошла! Внутренне упиралась, отдавала ногам приказ остановиться, но шагала словно марионетка. И ругалась самыми грязными словами, которые знала! Вот только из моего рта, как горох на пол, сыпалось:
— Да. Да. Да…
Потом я заткнулась. А чего стараться, если нет никакого прока?!
— Не бойся. Больно не будет, — пообещал регент.
— Да пошёл ты!
Но и от этого посыла осталось только короткое безэмоциональное:
— Да.
«Сейчас засунет в могилку свежую и закопает! — в ужасе думала я. — И больно не будет! Никто ещё из-под земли жалобу на это не подавал...»
Но могилу регент искать не стал. Мы свернули в сторону и оказались у кованой решётки, окружавшей большой белый мраморный склеп. Дверь ограды склепа распахнулась сама, а вот у огромных створок, обрамлённых чёрными блоками, регент остановил меня. Он принялся возиться с цветочками и птичками, украшавшими эту странную дверь: тут розочку повернёт, там птичке хвостик… Наконец регент шагнул назад и крикнул что-то очень похожее на:
— Ха-бал-ка!
Не дожидаясь, пока створки полностью распахнутся, он взял меня за локоть и сказал:
— Пойдём. Уже недолго.
В общем, я опять сказала:
— Да.
Сдержаться не смогла.
Пока мы спускались вниз по широким каменным ступеням, дверь сзади закрылась, но тьма не наступила — вспыхнули факелы на стенах, да и впереди виднелся словно дневной свет. Оказалось, что это четыре больших окна в потолке. И, похоже, витражные. Вот только рассмотреть их толком я не могла — голова не двигалась. А прямо под окнами стояли три огромных саркофага.
— Добрый день, мастер Шамон! — приветствовал кого-то регент. — Прошу прощения за опоздание!
От стены отделился сгусток тьмы, оказавшийся человеком, облачённым в тёмный плащ с капюшоном.
— Ну что вы, Соловей! Всего-то две минуты! Или вы теперь предпочитаете своё настоящее имя? Тогда я сам прошу прощения!
— Нет, мастер! Для вас я навсегда Соловей-разбойник! Очень рад, что вы не отказали в моей просьбе!
— Разве я мог? — Тёмный плащ словно поплыл ко мне по воздуху, и из-под капюшона раздалось: — Вы позволите, Соловей?
— Конечно, мастер!
Капюшон упал на плечи, и я увидела ужасное лицо: на одной стороне огромные шрамы, а на другой татуировка, похожая на печать. И глаза… Словно заглянувшие куда-то в глубины мозга.
— Великолепно! Почти идеально! — Тонкие губы растянулись в улыбке. — Вы всегда, Соловей, удивляли меня своими работами! Её сознание бьётся, словно привыкшая к свободе птица, заключённая в клетку! И при этом она всё видит, понимает…
— Прочь от меня, козёл несусветный!
Понятно, что прозвучало:
— Да.
А я подумала, что вообще-то в произнесённых мной словах ни буквы «а», ни «д» не было! Я-то уже решила, что «да» выбирается из моих слов…
— Чудно! — Капюшон вернулся на место и скрыл изуродованное лицо. — С этой стороны я препятствий не вижу! Может быть, начнём?
И регент произнёс как бы уже безраздельно принадлежащее мне слово:
— Да!
Регент подошёл ко мне, взял за локоть.
— Пойдёмте, Екатерина. Вот сюда.
Я оказалась у одного из саркофагов с каким-то сложно накрученным вензелем на толстой каменной крышке. Впрочем, крышка тут же начала бесшумно подниматься…
Я не любительница ужастиков, и разглядывание облезлых трупов меня совершенно не привлекает. А потому, едва увидев то, что лежит в каменном ящике, я зажмурилась и заорала:
— Твою ж!..
А получилось:
— Да.
Не то чтобы с закрытыми глазами мне стало не так страшно или запах тлена ощущался меньше… Рефлекс такой у меня с детства. Но сегодня я его поборола! Возможно, потому, что совсем близко раздался голос человека со шрамами:
— Вы же понимаете, Соловей, что призрак герцога может оказаться неадекватным?
— Кокон на ней не пробить, а уж мы его как-нибудь утихомирим, мастер Шамон.
— Думаю, что вдвоём мы смогли бы и половину этого кладбища в могилы загнать. Начинаем?
Вообще-то эта сладкая парочка стояла в изголовье саркофага и с патологическим интересом разглядывала полуоблезлый череп мертвеца. Извращенцы! Потом регент выудил откуда-то толстенный фолиант, уложил на край каменного гроба и раскрыл. А его подельник в плаще бросил на мертвеца щепотку искрящегося порошка, отступил на шаг и прорычал:
— Я, некромансер Шамон, вызываю тебя, герцог Михаил Константинович Стрелецкий, для беседы с Великим князем Романовым!
По моему глубочайшему убеждению вызывающий дух с того света должен был повторить всё это трижды. Ан нет! Хватило и одного. Искристый порошок зашевелился, поднялся облаком и облёк голубоватую дымку, которая быстро превратилась в призрак сухонького старичка. Весьма болтливого.
— А без всех этих детских присыпок вы не могли обойтись, некромансер Шамон?! Я похож на больного?! Или умер в маразме?! Рад видеть вас в добром здравии, Георгий Александрович! Или хотите, чтобы привидение старого человека обращалось к вам по всей форме?!
— Ни в коем случае! — улыбнувшись, заверил регент. — Я, Михаил Константинович, хотел обсудить…
— Один момент! — воскликнул призрак и метнулся ко мне.
Кстати, блёстки с него уже исчезли, но лицо от этого проиграло — стало несколько расплывчатым. Ни убежать, ни отшатнуться я не могла, но зато постоянно твердила:
— Да. Да. Да…
— Ах, какое пирожное! — восхищённо воскликнул призрачный старичок. — Его бы ещё потрогать, лизнуть… Зачем вы её так упаковали, Георгий Александрович?! Обидно! Но сначала, конечно, дела! Прошу прощения, красавица! Если смогу, ещё вернусь к вам!
И исчез, тут же появившись рядом с регентом, и почти погрузил голову в книгу. Надо ли упоминать, что пока призрак болтал, разглядывая меня, я неоднократно сказала «да»?
Призрак выпрямился и спросил у регента:
— А вы уверены, Великий князь?! Материал совсем не плох, но это…
Далее звук пропал, и из разговора призрака и регента я не услышала ни слова. А упакованный в плащ мастер Шамон довольно улыбался. Я бы ему с удовольствием подправила улыбку до полной симметрии, но… Сначала порвала бы на куски регента! В мелкие клочки!
— Да.
Когда, наконец, появился звук, первое что я услышала, было:
— Прекрасно понимаю вас, Георгий Александрович! Да и самого меня, признаться, этот мой промах тяготит неимоверно! Теперь спокойней будет! Куда мне встать?! Но помилуйте, почему?!
Призрак появился рядом со мной и продолжил капризничать:
— Посудите сами! При возникновении опасности необходимо прикрыть спутницу, блокировать удар или вытащить оружие…
В его руке появилась призрачная шпага, и, конечно же, я сказала:
— Да.
— Видите?! Она понимает! — Шпага исчезла, а призрак встал по левую руку от меня и как-то расстроенно пробурчал: — Все эти условности такие странные…
Мне достаточно часто приходилось читать и слышать в разговорах что-то типа: «И тут меня осенило!», «Я всё сразу поняла!», «До меня, наконец, дошло!»… Ну вот и до меня дошло-осенило-поняла! Сейчас меня распишут с призраком! И, конечно же, засунут в саркофаг по месту жительства супруга!
То, что я сказала по поводу своих подозрений, уместилось в десяток «да!».
— Какой же вы затейник, Великий князь! Невесту прямо-таки разрывает от нетерпения! Не будем её нервировать! Начинайте, Георгий Александрович!
А у меня вдруг кончились эти самые «да!» Хотя кричала я много и с чувством. Практически беспрерывно. Только вот всё впустую.
Регент заглянул в фолиант и громко начал читать:
— По приказу его императорского величества Ярослава Игоревича Романова я Великий князь и регент российского императора Георгий Александрович Романов, уполномочен заключить брак между герцогом Михаилом Константиновичем Стрелецким и гувернанткой императора и Великой княжны девицей Екатериной Фёдоровной Ростовцевой…
Наверное, я сознание потеряла. Но не упала! Когда же снова начала воспринимать происходящее, сразу подумала, что с «девицей» регент перегнул, а старый призрачный пенёк получит удовольствие от сюрприза!
— …Станет неразрушимым при жизни! Согласны ли вы, герцог Стрелецкий Михаил Константинович, взять в жёны девицу Ростовцеву Екатерину Фёдоровну?!
— Да! — уверенно заявил призрак.
— Согласны ли вы передать своё имущество, регалии и ответственность?!
— Да!
— Любить и уважать её до самого смертного одра?!
— Да!
— Согласны ли вы, девица Ростовцева Екатерина Фёдоровна, взять в мужья герцога Стрелецкого Михаила Константиновича?!
Вообще-то я уже решила молчать, как рыба об лёд! Вот только это совсем не помогло!
— Да!
— Ах! Сколько страсти в вашем согласии! — восхитился призрачный жених.
— Согласны ли принять имущество, регалии, ответственность мужа и стать императорским Щитом?!
— Да!
Вот какого чёрта я так ругалась?! Теперь это выходило мне боком!
— Любить и уважать его до самого смертного одра?!
— Да!
— От имени императора всея Руси и прочая и прочая Ярослава Игоревича Романова объявляю вас мужем и женой!
— Спасибо, Великий князь! Э-э… — Призрак словно призадумался. — Георгий Александрович! Нельзя ли распаковать мою прекрасную конфетку, чтобы скрепить наш брак супружеским поцелуем?! Нет?.. Жаль! Но попытаться, конечно же, стоило!
— Вне сомнения, герцог! — улыбнулся регент.
Он перенёс фолиант на ребро саркофага рядом со мной и потребовал:
— Подтвердите своё решение подписями!
— Конечно! Вот только… — замялся призрак. — Мне это не совсем удобно, Георгий Александрович… Вы же понимаете?
— Я всё сделаю, герцог! Сейчас…
С одной руки трупа перстень снялся легко. А вот второй перстень регент снял вместе с пальцем! Вытащив из перстня кости с обрывками кожи, он положил палец на место и виновато посмотрел на призрака.
— Не извольте беспокоиться, Великий князь! Мне от этого ни холодно, ни жарко! Извольте!
Регент поднёс один перстень с тусклым белым камнем к странице фолианта, и туда же протянулась призрачная рука…
— Прекрасно! — обрадовался призрак герцога. — Посмею дать вам совет, Великий князь! Не спешите активировать Щит… Хотя бы неделю! Моей жене следует привыкнуть… Ну да вы сами понимаете!
— Конечно, герцог! Не беспокойтесь! Перстень я почистил!
По-моему, это он сказал уже мне. Вот только я отвлеклась… Потому что над замысловатой подписью герцога, прямо под текстом брачного соглашения, уже имелась подпись императора! Вот так номер!
— Подойдите, герцогиня Стрелецкая! Необходимо подписать документ!
Регент взял мою руку, надел на средний палец перстень с трупа и прижал к бумаге. Я произнесла «Да!» всего два раза, потому что опять зависла — чёрный камень перстня оставил под росчерком призрака МОЮ подпись! Это я точно знаю! Больше двух недель руку набивала! С таким колечком можно и мою карту обобрать, и ещё разных дел натворить!
— Остались мелочи, Великий князь, и я стану вам ненужным, — как-то не очень весело сказал призрак герцога. — Теперь вы можете без опаски взять из моего последнего пристанища артефакт Щита и вручить новой владелице… Только ненадолго! А то она нас всех здесь и оставит!
— Без активации?! — удивился регент.
— Мир огромен и многогранен! В истории и такое бывало… Да! Там, под моим правым локтем лежит очень милая коробочка! Она, конечно, подгнила слегка… Её можно выбросить! А вот содержимое, бесспорно, принадлежит моей жене, герцогине Стрелецкой!
Великий князь покопался в саркофаге и вытащил облезлую плоскую шкатулку и что-то длинное, похожее на кинжал. Он открыл шкатулку и протянул мне. Время и соседство с трупом изуродовали шкатулку не только снаружи, но содержимое сохранилось великолепно. Колье из крупных сияющих зелёных камней, два кольца и серьги…
Пока я таращилась на это чудо, регент что-то прижал к моему животу, и словно тёплая волна пробежала по телу. А этот негодяй быстро отступил, захлопнул шкатулку и с интересом посмотрел на кинжал в ножнах с тускло мерцавшими камнями на рукояти.
— Прекрасно! — оживился призрак. — Артефакт принял вас, дорогая жена моя! И вам совсем не обязательно носить его и перстни всегда — теперь это неважно! Вы не сможете их потерять или продать, но… Это почётное и ответственное бремя! И я счастлив, что изумруды гарнитура идеально сочетаются с вашими глазами!
— Да, — искренне сказала я. Собственно, и сказать-то больше ничего не могла.
К нам подошёл мастер Шамон, внимательно посмотрел на кинжал и покачал головой:
— Очень сильная вещь! Интересно было бы увидеть её действие. — Он посмотрел на призрака и утвердительно произнёс: — Вы активны.
— В каком-то смысле.
— Хотите, я вас надёжно упокою?
— Право не стоит, мастер Шамон! Здесь интересное общество, всегда можно найти с кем посплетничать… Вижу, вы торопитесь! — Призрак повернулся ко мне и поклонился: — Прошу прощения у моей жены! Но всё, что происходит, имеет свой, зачастую очень глубокий смысл!
Мой призрачный муж поднялся в воздух, повернулся горизонтально, опустился в саркофаг и почти слился с останками. Крышка саркофага начала медленно опускаться и с лёгким хлопком встала на место. Из камня, прямо посередине герцогского герба вдруг вынырнула голова призрака. Он помахал рукой и произнёс:
— Прощайте, моя прелестная жена! Благодарю за освобождение от обязательств! И вы ещё обретёте гармонию!
— Да…
Регент положил свой фолиант на крышку саркофага, расписался и сказал:
— Теперь вы, мастер Шамон! В качестве свидетеля!
— Конечно, Великий князь!
Некромант приложил палец к бумаге, а когда убрал его, ниже подписи регента осталась чёрная, словно выжженная, маленькая лучистая звёздочка.
— Этого достаточно? — спросил Шамон.
— Вне сомнений! — кивнул регент. — Звезда некроманта — лучшее подтверждение того, что все правила соблюдены!
— Пожалуй… Но мне показалось, что моё присутствие здесь было избыточным. Герцог ждал вас.
— Мне тоже показалось… Но вы сами говорили на лекциях, мастер: «В работе лучше десять раз перестраховаться. Иначе останешься на том кладбище».
— У вас прекрасная память, Соловей! — Рядом с некромантом возникло серое веретено, и он предложил: — Если желаете, можете воспользоваться моим порталом! Открывать свой здесь не советую.
— Спасибо, мастер Шамон! Мы пройдёмся до внешнего кольца!
— Ещё встретимся! — улыбнулся некромант и шагнул в веретено.
Регент взял фолиант, и он исчез. Вместо него появился маленький букетик полевых цветов. Великий князь вложил букет в мою руку и принудил положить его на саркофаг.
— Теперь всё! Пойдём, Катя… Простите! Пойдёмте, герцогиня Стрелецкая!
Надо отметить, что регент проявил немалое терпение. Всю дорогу, пока я не выдохлась и не перестала дакать, он молчал. И лишь перед тем, как нас накрыл туман, сказал:
— Вам ни в коем случае не следует обвинять императора в случившемся! Это моя идея, как и её исполнение! И это я… — Голос его вдруг сел, но, прокашлявшись, он продолжил: — Это я обманул вас дважды, применив магию. Хотя и обещал…
Туман рассеялся, и мы оказались в моей спальне! Только за это регенту следовало переломать кости! Это же не спальня, а проходной двор!
А регент, не обращая внимания ни на меня, ни на моё даканье, раскладывал изумрудный гарнитур на комоде перед часами. Удовлетворённо кивнув, он вытащил из кармана подарок Крулая и положил его на тумбочку — точно в то место, куда я сама кладу его на ночь! Да что же это такое?! Получается, что этот аферист может прилететь сюда, пока я сплю, связать и… Ну и ладно! Но на черта меня связывать?!
— Герцогиня Стрелецкая! — Регент смотрел в сторону и морщился, как от боли. — Я не надеюсь на ваше прощение, но прошу всё спокойно обдумать и сохранять благоразумие! Все ограничения, наложенные на вас, как гувернантку, сняты! И вы можете выбрать другие, более обширные покои!
Он коснулся моих плеч, и стягивающие тело «бинты» исчезли. А вот бешенство, кипящее во мне, никуда не делось! Я ударила регента в лицо со всей силы, но мой кулак лишь вспорол тут же рассеявшийся туман. Меня от такого «удара» повело в сторону, я плюхнулась на кровать и глупо хихикнула. Тут же вскочила, схватила за спинку стул, размахнулась, намереваясь разломать его о стену, и… Поставила на место.
Прав был Фурманов в старом кинофильме «Чапаев», когда сказал: «Александр Македонский тоже был великий полководец, но зачем же стулья ломать!» Да и ни в чём мебель не виновата! Может, правда всё обдумать, как советовал регент? Да пошёл он! Мне только показалось, что всё наладилось и мы даже подружились… А он меня за мертвеца замуж выдал! Предатель!