Глава 17. Столичная квартира без ипотеки

Противный Глеб и не думал разболеться, а я так надеялась. Нет, он заявил, что ему болеть некогда и отправился утром в офис, а меня оставил отлеживаться под чутким надзором его видеокамер и бытовых приборов. Это все очень отдавало неприкрытой заботой, да и до того он вел себя внимательно и раздражающе тактично. Сначала целовался так, как будто боялся без меня задохнуться, а потом вдруг явил облик чопорного джентльмена. Я не умела выражать свои чувства открыто и правильно, потому просто тихо бесилась внутри, а снаружи давила из себя улыбки и сарказм.

Самочувствие мое стало гораздо лучше, потому Толстым меня в кровати было уже не удержать. Я видела, что в книжном шкафу есть чем поживиться, но по мере роста настроения и ощущения безнаказанности желание погружаться в литературу сокращалось. Конечно же, в этом доме нашлось бы что-нибудь интереснее. Я, держа руками широкие штаны и шлепая большими тапочками, покралась к дальнему кабинету. Помнила, что там точно внутри камера, да еще и датчики движения, передающие сигналы прямо на телефон своему владельцу. Но это преступление – даже не преступление, а открытый вызов, потому что свою вину никто скрывать не собирается. Но раз я здесь застряла одна на целый день, то определенно имею право посидеть за собственным же компьютером или попытаться отыскать собственный же телефон. И пусть Глеб потом орет и напрягается по этому поводу, в нашей сделке подобные условия не оговаривались.

Но мой маневр предсказать было несложно, потому Глеб и не думал напрягаться – он просто запер кабинет снаружи перед отъездом. Попинав дверь, я внимательно изучила замочную скважину. Самый обычный замок. В фильмах показывают, что такие вскрываются двумя шпильками за пять секунд. Я выделила себе десять секунд, поскольку не являюсь профи. Вот только шпильки я с собой не додумалась сюда тащить. Пошла по дому в поисках, чем можно заменить что-то тонкое и острое.

Скрепки не помогли – они оказались недостаточно упругими, а одна вообще провалилась куда-то внутрь. Чтобы достать для начала скрепку, я взяла с кухни небольшой нож. Никуда не спеша и подбадривая себя бандитскими песнями, уселась на пол, высунула язык и принялась увлеченно ковыряться в механизме, представляя выпученные глаза Глеба, когда он об этом узнает. Вообще-то, он мне не постеснялся испортить настроение, потому такая мелочь даже не считается за месть.

Скрепку достать получилось, но справиться с замком оказалось сложнее, чем показывают в фильмах. Чертов кинематограф, он всю жизнь как-то перевирает, дает неверные установки – а приличные люди потом в мелочах путаются. Но у меня была куча свободного времени и еще больше терпения. Однако я вздрогнула, услышав шум от входной двери. Это что же, Глебарисыч нагрянул? У него такие печальные проблемы в бизнесе, столько работы, а он решил отлынивать?!

Но уже по звуку шагов поняла, что ошиблась. Отклонилась немного назад, чтобы лучше видеть – и обомлела. Из коридорчика была видна не сама дверь, но пространство рядом с ней. И как раз в нем обозначилась женская фигура в черной толстовке. Алена двигалась быстро и уверенно: она приподняла какой-то прибор повыше и запустила сигнал, вырубая сигнализацию. Заодно потух свет и надо мной. Затем оттуда же прицелилась к ближайшей камере, что располагалась над сейфом. Вероятно, выключила и ее, а уже потом шагнула дальше и споткнулась, разглядев меня.

– Ты что здесь делаешь? – прошептала, поняв, что бежать поздно – я ее узнала.

Я не знала, что сказать. Сморозить глупость? Идиотский ответ прекрасно сошел бы для Алены-тупышки, а не для Алены, сумевшей облапошить буквально всех людей вокруг. Вот бы она сама что-то подобное сморозила, мне осталось бы лишь подыграть.

Алена сделала еще пару шагов в мою сторону и замерла. Она видела мой взгляд – и уже точно осознавала, что просто так не выкрутится. Догадалась уже, что я видела ее маневр с сигнализацией, потому предыдущая роль не имела больше никакого значения. Мы смотрели друг на друга пристально, судорожно соображая, что делать. Я же опасалась одного: что она кинется на меня и убьет, раз я стала единственным свидетелем. Потому неосознанно немного приподняла руку с зажатым в руке маленьким ножом. Алена жест заметила и улыбнулась – теперь совсем иначе, чем улыбалась прежде. И милашку из себя перестала изображать, ведь лучшая защита – это нападение:

– Я спросила, что ты тут делаешь, Лада?

Может, она решила снова изобразить ревнивицу? Меня такой сценарий вполне устраивал – сейчас типа поорет и в слезах убежит. Зато это будет логичной точкой неожиданной встречи, все лучше, чем смертоубийство. Поэтому я принялась усиленно оправдываться:

– Ты все неправильно поняла! Я не спала с твоим Глебом! Вернее, не отказалась бы, но таких предложений не поступало. А что сижу в его футболке, так на это есть причина – сейчас обхохочешься…

Она не думала хохотать, а холодно перебила:

– Плевать мне, с кем он спит. Я еще раз спрашиваю – что ты тут делаешь? – она сделала ударение на «тут», еще и подбородком указывая на пол, чтобы я уж точно перестала юлить.

Все, конец, она бесповоротно отказалась от образа дуры. И мне не оставалось ничего другого, кроме как тоже перестать разыгрывать непонимание. Я медленно встала и ответила единственным возможным в тот момент способом – сказать самую настоящую правду:

– Пытаюсь вскрыть замок.

– Зачем же? – она с любопытством покосилась на дверь. – Ты и в первый раз рвалась туда же. Но Глеб не хранит там ничего ценного.

– Как сказать, – я расслабилась и развела руками. – Там все мое железо, которое он у меня отобрал. Я хакнула его программу, он меня поймал. Отнял все, что у меня было, шантажом заставил работать в его офисе. А я всего лишь хочу вернуть свое.

Алена неожиданно широко улыбнулась, чем меня удивила. И вдруг заговорила быстро:

– Идеально. Мне казалось, что ты в его офисе чужеродный объект, но причину не понимала. Этот дом полностью перезагружается каждые семь минут, потому камеры скоро опять включатся. И нам обеим лучше не оказаться в тот момент здесь. Если интересны детали, то за мной.

Развернулась и очень быстро побежала на улицу. Я, подтягивая штаны, рванула за ней. Успела только куртку свою схватить, но так и понеслась по дорожке в мужских тапочках. Надеюсь, Алена собирается открывать детали не в каком-нибудь шикарном ресторане: в таком виде внутрь меня не пустят, а снаружи я ее могу не расслышать.

Но она перешла к делу прямо в машине, лишь немного отъехав по дороге дальше и остановившись под голой березкой. А я уже могла представить, о чем она будет говорить – слишком заметна была перемена ее отношения ко мне:

– Похоже, ты просто заложница ситуации и только ждешь, когда сможешь от него отделаться?

– Именно так, – я говорила осторожно, боясь ляпнуть что-нибудь не то.

– Зачем тебе твое старье, если можно купить новое? Если можно жить где захочешь и как захочешь – подальше от всех его угроз?

– Звучит прекрасно, но Глебарисыч подстраховался – просто так он меня не отпустит.

Ее будто каждое мое признание несказанно радовало:

– А тебе и не надо от него бежать. Видишь свою ошибку, Лада? Откажись от идеи побега – и тогда получишь намного больше. Я два года очень неплохо зарабатывала, сливая мелкие наработки. Потом он вдруг решил меня бросить, ну не дурак ли? Пришлось играть по-крупному – я думала, что напоследок. Знаешь, за сколько я продала его файервол? За пять лямов. Знаешь, сколько предлагают за полную версию новой программы, когда она будет доработана? Четырнадцать! Так и вышло, что глупо вот прямо сразу разворачиваться и уходить. Но у меня возможности теперь сильно ограничены. Зато у тебя все открыты. Ты в прямом смысле находишься в самом ядре, а я знаю, куда реализовать по максимальной цене. Прибыль пополам. Семь миллионов все-таки лучше, чем ноль. А как тебе кажется?

Я оценила ее откровенность и предложение:

– Какой ядреный промышленный шпионаж. Но видишь ли, Алена, тут такое дело… – я глубоко задумалась. – У меня-то самые весомые причины мстить Глебу, а ты просто решила подзаработать, это фиговая вовлеченность. С такой рожей ты много с кого можешь бабло тянуть – тупорылые мужики годами не заметят. Если со мной все ясно, то с тобой – неоднозначно. В любой момент передумаешь, найдешь другой источник дохода и потеряешь интерес… В профсоюзе всем должно быть одинаково не по барабану, а от того, кому только деньги интересны, хрен дождешься настоящей преданности.

Она похмыкала, потерла длинным пальцем подбородок и признала:

– Теперь даже жаль, что Глеб мне ничего плохого не сделал, как тебе. Как же мне тебя убедить? – она еще несколько секунд соображала и подтвердила, что очень умна: – Шестьдесят процентов?

– Почти угадала, – улыбнулась я. – Семьдесят. Риски-то все на мне. Интересно, что ты будешь продавать, если я откажусь помогать? Еще интереснее, смогу ли я найти, куда продать, пусть даже и не по максимальной цене?

– И кто из нас фигово вовлечен в общее дело? – она округлила большие глаза и возмутилась: – Я с тобой бизнес-моделью поделилась, а ты ее нагло воруешь! Шестьдесят пять!

– У Глеба все мои паспортные данные, он уже ко мне полицаев прямо в квартиру привозил, показывал им меня, как посетителям в зоопарке, – припомнила я. – При малейшем подозрении я окажусь за решеткой. Восемьдесят?

– Хорошо, уговорила, семьдесят! – поспешила закончить она. – Но если тебя поймают, ты ведь и меня сдашь, ежу понятно. Потому риск совершенно одинаковый. Ты не обнаглела сразу же шкурить председателя профсоюза?

– Жизнь вообще несправедливая штука, – я не хотела погружаться в ее моральные терзания. – А теперь к делу. Я видела наметки на новую прогу. Они пока еще совсем сырые, но я уже насчитала четыре уровня защиты, причем два – абсолютно новаторские, ничего подобного мне раньше не попадалось, пока даже представить не могу, как это работает. Нужно время, чтобы они допилили ее до конца, сейчас рано делать выводы.

– Видела? Серьезно?! – Алена мигом позабыла о профсоюзных противоречиях и обрадовалась. – Я должна их получить! Тогда организую промо-акцию для возможных клиентов. Если там прямо конфета, то и цену подкинем.

Итогом этой встречи мы обе были довольны. Алена произвела на меня неизгладимое впечатление – она никогда не занималась хакерством, но в программах разбиралась на уровне специалиста. Просто пошла другим путем – и ее путь, очевидно, приносил куда больше прибыли. Я медленно шла обратно в дом, думая об иронии. Глеб ее бросил потому, что считал слишком глупой, а на самом деле она умница, каких поискать. И все же даже в самом блестящем уме находится изъян: она на своей роли кормилась два года, но переборщила, потому и проиграла. Видимо, невозможно рассчитать все идеально, если ты живой человек. Или она просто-напросто ему надоела, такое тоже с живыми людьми часто происходит.

Камеры уже, должно быть, работали. Но вряд ли Глеб начнет просматривать записи. А даже если и увидит, как я вхожу, то совру, что решила прогуляться. У меня же там какие-то проблемы с иммунитетом, вот я их и решаю, как умею. Упала в кресло, осмотрелась. Ноутбук Глеб забрал с собой, но его наработки я уже вчера переслала себе на ящик. Остатки простуды еще заметно тормозили мыслительный процесс, но я постепенно приходила к единственно верному решению, а ведь в машине просто издевалась – выторговывала себе время и пространство, чтобы подумать.

Хотя какое тут еще могло быть решение? Глеб меня эксплуатирует, перевоспитывает, да он фактически силой оставил меня в этом доме, не спрашивая моего мнения! Он с чрезвычайной легкостью обвинил именно меня в сливе, даже капли сомнения в тот момент не допустил. Поцеловал меня, а потом заявил, что перепутал и изобразил такой виноватый вид, что плюнуть ему в лицо захотелось. Не уважает меня, не видит моих достоинств, а только пытается переделать, потому что такая я его, видите ли, не устраиваю. Если быть до конца рациональной – а я всегда себя считала именно таковой – то наше с ним общение рано или поздно придет к какой-то точке. Просто закончится, после чего сам Глеб будет жить дальше и перевоспитывать кого-то другого, а я так и останусь с чувством глубокого сожаления о неполученных почти десяти миллионах. Два подобных дела – это квартира в столице без ипотеки. Любой на моем месте задал бы себе тот же вопрос: с чем в итоге ты хочешь остаться – с чувством ненужности и сожаления или с квартирой поближе к центру?

Я отыскала звонильный кирпич в сумке, набрала Алену. Не стала ничего объяснять, а просто продиктовала ей логин и пароль от своего почтового ящика. Визжала она так, словно опять обратилась в непроходимую дуру.