11 глава. Лиам жив?

Шум дронов стихает так же быстро, как и появился. Они просто улетают, не обнаружив нас. Снова.

Я продолжаю напряжённо вслушиваться в тишину, но в груди уже закрадывается тревожный вопрос. Он не даёт покоя, и, с трудом разлепив губы, я тихо спрашиваю:

— Почему тогда, когда мы шли к деревне, нас тоже не засекли? Ведь он тогда подлетел близко. Почему он нас не обнаружил?

Арон садится в палатке и берёт свою кружку с горячим чаем, на мгновение задумавшись.

— Рядом со своими базами “Халазия” использует другие дроны, — наконец отвечает он, сделав глоток. — Здесь они оснащены теплодатчиками и камерами. Там же — просто камеры, к тому же, допотопные. Тогда они просто проверяли, выжила ли ты в капсуле. Это очень легко проверить через обычную камеру. Достаточно обшарить местность и, на всякий случай, подорвать остатки капсул. Они сделали это и с капсулой Лиама. Мы тогда слышали взрыв, такой же, как был и от твоей.

Меня пробирает неприятный холод.

— Мы рядом с её базой?

Керн кивает, его лицо остаётся невозмутимым.

— Да. Мы сейчас в одном из небольших городов, и тут относительно безопасно. Особенно теперь, когда мы знаем, как скрываться. Но если бы мы подошли к одному из крупных городов, которые раньше были многомиллионными, ты бы сразу ощутила разницу. И через секунду была бы либо мертва, либо чипирована.

От его слов меня передёргивает. Я сжимаю пальцы на кружке, ощущая тепло, пытаясь согнать мурашки с кожи.

Мне хочется ещё спросить про изменённых людей, но я резко замолкаю. Нельзя выдавать, что я что-то слышала. Осторожно киваю, зачёрпываю ложку каши и запихиваю её в рот. Солоновато-пресная, но такая сытная, что вмиг становится легче.

Керн первым нарушает тишину:

— Нужно выходить из города и уходить в лес. Там нет патрулей, и там будет относительно безопасно.

— Как твоя нога, Лия? — добавляет он, внимательно глядя на меня.

— Нормально, идти могу, — отвечаю я с набитыми щеками. — А ты?

— Хорошо, — он кивает. — Никакого заражения ни у кого из нас нет. Значит, мы отделались лёгким испугом.

— Уверен?

Арон качает головой, отставляя кружку с чаем:

— Если бы было заражение, всё тело бы лихорадило. Ты бы ощутила действие яда или других зараз в тот же день. Или на следующий. Но прошло уже много времени.

Точно, я об этом помнила там, в скалах. Но тут уже немного расслабилась, ощущая больше безопасности и защищённости, чем раньше. Я киваю, но умалчиваю о том, что порой меня не на шутку колбасит. И дело тут вовсе не в заражённой крови или ранах… Причина глубже, и мне страшно думать о последствиях. Особенно если я действительно начинаю чувствовать к ним обоим… так много.

Я осторожно складываю в рюкзак оставшиеся запасы. Банка консервов, обрывки старой ткани, небольшой кусок верёвки — кажется, что сейчас может пригодиться всё. Пальцы дрожат, когда я затягиваю застёжку, и почему-то в груди всё равно растёт странная тяжесть.

Солнечные лучи тускло пробиваются через облака пыли, танцуя на битом стекле. Я машинально провожу рукой по краю окна, ощущая под пальцами шероховатость трещин, и смотрю на город. Мрачное небо нависает бесконечным серым куполом.

Пыльный город молчит. Его тишина давит сильнее любого шума, словно впитывает в себя всё живое. Даже ветер, шуршащий в обломках, не может её нарушить. Высокие остовы зданий продолжают стоять, их когда-то ровные стены теперь испещрены трещинами, крыши обвалены, а из земли, словно костлявые пальцы мертвеца, торчат ржавые арматурины.

Мысли о том, что нужно покинуть это место, одновременно греют и тревожат. Здесь небезопасно, но и впереди нас не ждёт ничего хорошего. Главное — уйти подальше от базы “Халазии”, как можно дальше.

— Лия, ты готова? — Голос Керна выводит меня из транса.

Я оборачиваюсь. Он стоит в дверном проёме, застёгивая ремень с клинками. Тусклый свет падает на его лицо, подчёркивая напряжённую линию скул и едва заметные складки на лбу. Он кажется спокойным, но его взгляд выдаёт беспокойство, которое он старается скрыть.

— Да, идем, — киваю, поднимая рюкзак, который кажется тяжелее, чем должен быть. Лямки врезаются в плечи, а глухая тяжесть в спине становится ещё ощутимее.

Мы берём палатку, свернутую в плотный цилиндр. Её вес тянет вниз, и я не могу сдержать тихий вздох. Руки предательски ноют от усталости. Я немножко вымотана. От холода, от постоянной тяжести, от выживаний… Но это всё же лучше, чем вентиляционные шахты.

Намного лучше!

Керн замечает мой вздох и с ухмылкой перехватывает у меня груз.

— Давай лучше я, — говорит он, подмигивая. — Ты и так на ногах еле держишься.

Я лишь неловко улыбаюсь. Внутри поднимается странное, почти забытое чувство. Кажется, мне не показалось… Они и правда заботятся обо мне.

Мы спускаемся вниз по обрушенной лестнице. Каждый шаг отзывается гулким стуком, а воздух густеет от пыли, вздымающейся из-под наших ботинок. Ступени прогнили, и я несколько раз проверяю их носком, прежде чем наступить. Мой взгляд то и дело падает на трещины в стенах, на проржавевшие трубы, словно они вот-вот рухнут вместе с нами.

Когда мы, наконец, выбираемся наружу, перед нами открывается мрачная панорама. Полуразрушенные здания освещает тусклое солнце, скрытое прозрачной дымкой облаков. Оно бросает длинные тени, делая руины ещё более зловещими. Стены местами разрушены, а окна смотрят на нас пустыми глазницами.

Всё вокруг будто застыло после катастрофы. Обломки машин, изуродованные временем и покрытые мхом. Куски асфальта, пробитые корнями деревьев. Где-то на краю дороги валяется детская игрушка, почти сросшаяся с землёй. Лишь кое-где сохранились следы давней жизни: выцветшие вывески магазинов, полузатёртые граффити, на которых ещё можно различить силуэты людей и какие-то буквы, детские рисунки на потрескавшихся стенах.

Мир, который когда-то был живым, теперь мёртв. И в этом безмолвии что-то есть. Что-то тревожное.

— Жутковато, — бормочу я, чувствуя, как холод пробирается под куртку, пробегая по коже неприятными мурашками. Воздух тяжёлый, влажный, будто сам город цепляется за нас липкими, невидимыми пальцами.

— Держись ближе ко мне, — Арон даже чуть замедляется, чтобы поравняться со мной. Его голос звучит тихо, но в нём чувствуется напряжение. Хочется прижаться к нему, ощутить его тепло, спрятаться от ледяного ветра, но времени на это нет. Чем быстрее мы уйдём отсюда, тем лучше.

Мы идём быстрым шагом, стараясь не задерживаться. Ботинки шуршат по слою мусора, сухой хруст стекла и обломков эхом разносится по улицам. Воздух пропитан затхлым запахом гниения и пыли, он неприятно пронзает лёгкие, заставляя сдерживать кашель.

Но вдруг я замираю. Резкий укол интуиции заставляет напрячься. Едва уловимый звук, напоминающий вой, доносится издалека. Сначала тихий, похожий на эхо ветра, но с каждой секундой он становится отчётливее, заполняя собой пустые улицы. В этом звуке что-то хищное, чуждое, вызывающее ледяной страх.

— Вы это слышали? — спрашиваю я, вздрогнув, и страх тут же проскальзывает в голос.

Керн и Арон тут же оборачиваются. Их взгляды цепляются за горизонт, где между туманом и серыми тенями руин начинают проступать силуэты.

— Чёрт… — хрипло отвечает Керн, вытаскивая клинки из ножен.

Сначала едва различимые, фигуры медленно движутся к нам, словно призраки, сливаясь с пейзажем мёртвого города. Ноги дрожат, шаг не ровный, а взгляд до безумия пустой…

Я сглатываю. Сердце глухо стучит в груди, а пальцы сжимают лямку рюкзака до боли.

— Это люди? — шепчу я, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги. — Чипированные?

Но что-то в их движении неправильное. Не так двигаются люди и, тем более, чипированные марионетки "Халазии". Они идут медленно, неловко, как будто однажды забыли и сейчас заново учатся этому. Их тела дёргаются, словно у сломанных механических кукол, у которых вот-вот откажут шестерёнки. А потом — внезапная остановка. Все сразу. Будто кто-то выдернул им шнуры питания.

Стеклянными, мёртвыми глазами они находят нас. Десять… Нет, больше. Их лица безжизненны, губы чуть приоткрыты, как у настоящих мертвецов. Они смотрят словно сквозь нас.

— Кто это? — мой голос почти срывается, дрожит, как натянутая струна.

Керн напряжённо отвечает, и от его слов по коже ползут мурашки:

— Это уже не люди.

И стоит одной фигуре издать короткий, чужеродный звук — влажный, с хриплым присвистом, — как вся группа дёргается, оживает. Их движения становятся резкими, ломаными, как у хищников, почуявших добычу. Головы дёргаются на тонких шеях, руки подрагивают, а ноги, казалось бы, ещё секунду назад такие неуклюжие, теперь несут их вперёд быстрыми, рваными шагами.

— Лия, быстро прячься за мной! — кричит Керн, резко оттесняя меня назад.

Арон встаёт рядом. Его клинок сверкает в слабом, пыльном свету, и сердце у меня уходит в пятки.

Мы не успеем убежать.

Странный и очень неприятный звук разрывает напряжённую тишину — нечто среднее между треском ломающегося металла и влажным хрустом, от которого по позвоночнику пробегает дрожь. Ветер поднимает пыль, она стремительно взмывает вверх, заполняя пространство густым, удушливым облаком. Горький привкус земли оседает на языке, мелкие песчинки скрипят на зубах. Я инстинктивно прикрываю лицо рукой, но это не спасает — мельчайшие частицы царапают кожу, липнут к губам, оседают на ресницах.

Мир вокруг будто замирает. Те странные люди, что ещё мгновение назад неуверенно двигались к нам, внезапно останавливаются. Все разом. Как будто кто-то нажал на паузу. Их головы чуть подрагивают, дыхания не слышно. Только пустые, стеклянные глаза уставились в никуда, потеряв цель.

Но от этого становится только страшнее.

— Что это было? — мой голос срывается на крик, пытаясь перекричать ревущий в ушах звон. Сердце бешено колотится, а руки дрожат.

Я цепляюсь за куртку Керна, боясь, что потеряю его в этом душном мареве пыли. Мой взгляд находит Арона. Он стоит, застыв, но он готов рвануться в бой в любую секунду. Его пальцы крепче сжимают рукоять клинка.

Он неотрывно следит за этими существами.

Керн не отвечает. Только крепче сжимает свои ножи, и я замечаю, как по его пальцам пробегает едва заметная судорожная дрожь. Его взгляд — напряжённый, цепкий, как у зверя, загнанного в угол, но всё ещё готового драться. Он неотрывно следит за фигурами впереди, выжидая, оценивая…

И они снова начинают двигаться.

Сначала медленно, словно пробуя наощупь и проверяя нашу реакцию, а затем — резкими, рваными рывками, точно те же сломанные марионетки, у которых дёргаются спутанные нитки. Их шаги ускоряются, превращаясь в беззвучный, леденящий душу, бег. Они несутся на нас, словно хищники, почуявшие запах крови. Их рывки лишены плавности, дёрганые, неестественные, но это не мешает им бежать всё быстрее.

Их лица… Пустые, безжизненные. Маски, лишённые эмоций.

Сердце глухо стучит в груди, его ритм отзывается в висках пульсирующей болью. Я пытаюсь сглотнуть страх, но горло пересыхает, оставляя только болезненное жжение. Воздух кажется тяжёлым, липким, будто насыщенным самой смертью. Кажется, земля под ногами дрожит — или это просто мои колени, ослабевшие от ужаса?

И вдруг — новый звук.

Глухой рёв мотора прорезает хаос, ворвавшись в этот кошмар как гром среди ясного неба. Я резко оборачиваюсь.

Из пыльной дымки вырывается машина. Большая, массивная. Её колёса с треском и хрустом давят растрескавшийся асфальт, поднимая за собой ещё больше песка и обломков. Металлический корпус покрыт вмятинами, ржавчиной, следами сражений — но почему-то он внушает мне меньше страха, чем эти существа.

Я щурюсь, пытаясь разглядеть водителя через мутные, грязные окна, но вижу лишь тёмные силуэты.

Машина резко останавливается прямо передо мной. Скрип тормозов впивается в уши, пронзительный, режущий, смешиваясь с бешеным грохотом моего сердца. Я морщусь от этого звука, но не могу заставить себя двинуться.

— Лия, назад! — Керн кричит, его голос срывается, но слова тонут в оглушающем реве двигателя и моём собственном потрясении.

Что теперь?

Дверь автомобиля с грохотом распахивается, ударяясь об угол корпуса. Звук режет слух, перекрывая даже глухие удары по металлу снаружи. Из машины выходит человек, и на мгновение всё вокруг замирает — шум, хаос, даже жуткие силуэты, приближающиеся из пыльного марева.

Только я и он. Его яркие глаза. Родные черты…

Знакомые до боли. Те самые, что я мечтала увидеть всё это время.

— Лиам… — выдыхаю я, не веря, не смея дышать слишком глубоко, будто от резкого движения он может исчезнуть, раствориться, как мираж.

Он выглядит измотанным, но целым. Густая щетина скрывает резкие черты, усталые тени легли под глазами, но это он. Такой родной, что в груди что-то сжимается, слишком сильно, до боли. Я трогаю его руку, боясь, что мои пальцы пройдут сквозь пустоту, но…

Тепло.

Настоящее.

Он жив!

Я не успеваю осознать до конца, не успеваю даже задать вопрос — Лиам хватает меня за плечи и почти силой затаскивает внутрь машины. Его пальцы сжимаются крепко, не оставляя места для сомнений или возражений.

— Быстро, Лия! — короткий резкий приказ.

Керн и Арон обмениваются быстрыми взглядами. Их недоверие ощутимо висит в воздухе, но времени на раздумья нет. Они хватаются за протянутую руку Лиама и забираются в машину.

Как только двери захлопываются, снаружи раздаётся гулкий удар. Затем ещё один.

«Недолюди» набрасываются на машину.

Их руки с глухими стуками бьют по металлу, и с каждой секундой этих ударов становится всё больше. Ладони, пальцы — грязные, жёсткие, похожие на высохшую кору, срывают куски старой краски, оставляя ржавые полосы. По кузову скребут ногти, царапая с протяжным, сводящим зубы звуком. Они кричат — протяжно, гортанно, не по-человечески, и этот жуткий хор сливается в пронзительный, отчаянный вой.

Я жмусь к Лиаму, сильнее, чем следовало бы, чувствуя, как сердце колотится в груди, словно хочет пробить рёбра. Даже не смотрю, кто ещё в машине, даже не думаю. Главное — он здесь.

— Что это за чертовщина? — голос Арона звучит напряжённо, дыхание сбито, словно он только что бежал. — Они никогда не были такими агрессивными…

Лиам крепче прижимает меня к себе, и его губы, обветренные, тёплые, касаются моего лба.

— Позже, — его голос твёрдый, напряжённый, будто натянутая струна. — Сейчас главное выбраться из города.

Мотор взревел, и машина рванула с места, оставляя за собой клубы пыли.

Резкий толчок впечатывает меня в сиденье. Меня швыряет в сторону, и только в последний момент я успеваю вцепиться в руку брата, иначе рухнула бы на пол. Сердце бешено колотится, а в ушах всё ещё звучат те нечеловеческие крики, сливающиеся с рёвом двигателя.

Через мутное стекло я вижу, как жуткие фигуры остаются позади. Их движения становятся менее уверенными, шаги теряют силу. Они словно теряют нас из виду, замирая в облаке пыли, и вскоре исчезают вовсе. Но от этого не легче.

— Ты жив… — мой голос дрожит, едва слышный, почти теряется в шуме машины. Я поднимаю взгляд на брата и всхлипываю. Горячие слёзы катятся по щекам, обжигая кожу. Я смотрю на Лиама, не веря своим глазам, боясь, что если моргну, он исчезнет, растворится, окажется всего лишь сном.

Он опускает на меня взгляд. Он уставший и суровый, очень похож на Арона и Керна, такой же устрашающе грубый и серьёзный. Уголки губ подрагивают в слабой, едва заметной улыбке.

— Я жив. И я тебя нашёл, Лия, — его голос звучит хрипло, тихо, но в этих словах так много всего. — Моя малышка… Слава богу, ты жива. Слава богу…

Лиам крепко притягивает меня к себе. Ещё немного и мне становится трудно дышать, но я и не хочу вырваться. Я вжимаюсь в него, крепче, сильнее, как будто боюсь, что если отпущу — он снова исчезнет.

Сдавленный всхлип срывается с губ.

Неужели теперь всё кончено? Неужели мои мучения, наконец, закончились?..

Я чувствую, как внутри наконец-то наступает долгожданное спокойствие. Оно накатывает мягко, постепенно, как тёплая волна после долгой холодной бури. Я обнимаю брата, вжимаюсь в него крепче. Он здесь. Настоящий. Живой. Я слышу его ровное, чуть ускоренное сердцебиение, ощущаю тепло его тела и наконец-то позволяю себе дышать свободнее.

Машина уносит нас глубже в лес. Высокие деревья тянутся вверх, сомкнув кроны, и между ними скользит мягкий полумрак. Этот лес такой тихий, такой умиротворяющий, что я впервые за долгое время замечаю, как напряжение в плечах медленно отпускает. Впереди приоткрыли окна, впуская лёгкий свежий ветер. Глубокий вдох — и на губах остаётся привкус хвои и влажной земли.

Слишком многое случилось за последние дни. Слишком многое, чтобы легко это забыть. Сердце сжимается при воспоминаниях, но рядом с Лиамом, Керном и Ароном мне по-настоящему комфортно. Они здесь. Рядом.

Я украдкой смотрю на братьев. Они сидят напротив. Я не могу разглядеть из лица из-за тусклого света, но я чувствую их присутствие кожей. Странно, но мне хорошо от этой мысли. Может быть, впервые за долгое время я могу просто расслабиться.

— Всё в порядке? Ты ранена? — Лиам чуть отстраняется, чтобы взглянуть мне в глаза. В его тихом голосе чувствуется такая искренняя забота, что у меня сжимается горло. Пытаюсь сглотнуть, но это получается с трудом. Он пристально вглядывается в моё лицо, словно боится что-то упустить, а потом берёт мои руки, легко проводя по ним пальцами, проверяя, не ранена ли я.

— Ты не пострадала? — его голос звучит напряжённо.

Я молча качаю головой и, не сдержавшись, снова утыкаюсь в его плечо.

— Теперь всё в порядке, — едва слышно отвечаю я, позволяя себе слабую улыбку.

Он коротко кивает и ещё крепче прижимает меня к себе, будто пытаясь убедиться, что я действительно рядом, что это не сон. Словно сам не верил, что я найдусь. Я знаю, что для него это тоже было адом. Не знать, что со мной, кто вообще прилетел — мама или я, найду ли я его первой или меня быстрее найдёт “Халазия”… Скорее всего, Лиам догадывался, что мама не выдержит и полетит за ним.

— У Лии повреждена нога, — внезапно раздаётся голос Керна. Я вздрагиваю и прижимаюсь к брату крепче, но Керн продолжает бесстрастно: — Она была серьёзно ранена при посадке капсулы. И после мы встретили дикое животное.

Лиам напрягается. Его пальцы замирают у меня на спине, а потом он чуть отстраняется, снова осматривая меня с новой долей беспокойства.

— Но уже ничего серьёзного, — добавляет Керн, перехватывая взгляд брата.

Спереди, от водителя, раздаётся голос:

— Говорят, у Северных достаточно хороший медик.

Лиам хмурится, но всё же коротко кивает.

Я замечаю, как его пальцы на миг сжимаются на ткани моей куртки, и понимаю: он не успокоится, пока сам не убедится, что со мной всё в порядке.

— Тебе помогли они, Лия? — Лиам снова смотрит на меня. Он почти нависает надо мной, его мощная фигура кажется ещё больше в ограниченном пространстве машины. В его глазах не только тревога, беспокойство, но ещё что-то — что-то, от чего у меня перехватывает дыхание.

Я сглатываю и быстро перевожу взгляд на своих попутчиков, на Керна и Арона, которые молча наблюдают за нашей беседой.

— Да, Лиам, — я прищуриваюсь, словно проверяя, не сомневается ли он во мне. — Они вытянули меня из капсулы, и в деревне я почти две недели восстанавливалась. А потом мы пошли искать тебя.

— Меня? — он фыркает, качая головой. — Ещё скажи, что ты тут из-за меня, Лия, а не потому, что мать тебя выдала.

Я замираю.

— Что?.. Нет, я… — мои пальцы непроизвольно сжимаются, ногти впиваются в ладонь. Он так быстро всё понял…

Лиам хмурится, явно замечая мою реакцию.

— Да, я переживала, — выдыхаю я, чувствуя, как сердце сжимается от воспоминаний. — И когда Ян…

— Что? — Лиам резко застывает. — Погоди… Ян? Ты знакома с Яном?

Я медленно киваю, встречая его напряжённый взгляд.

— Да… Он и сломал мою капсулу. Видимо, “Халазия” решила от нас избавиться.

Лиам шумно выдыхает, его челюсть сжимается. Он смотрит в пустоту, будто пытаясь осмыслить услышанное.

— Ян… — Лиам повторяет его имя. В его голосе звучит затаённая ярость, словно эта единственная короткая вспышка выдаёт бурю эмоций, скрытую внутри. — Что с мамой?

— Мама… Чипирована.

Он сжимает пальцы в кулак, словно пытаясь удержать свой гнев, затем тяжело выдыхает, проводит ладонью по лицу и с нажимом трёт переносицу.

— Чёртова “Халазия”… — его голос становится глуже, а в глазах вспыхивает решимость. — Она ответит за всё.

Ещё мгновение он молчит, напряжённо вглядываясь в дорогу, а потом, смягчившись, опускает взгляд на меня.

— Сейчас доберёмся до лагеря, там вы отдохнёте и поспите. А утром, Лия, я хочу услышать всё. До мельчайших деталей. Как ты оказалась на Земле, кто ещё замешан, и что они хотели.

Я молча киваю, когда он наклоняется и целует меня в лоб. Его губы горячие, сухие, а дыхание на секунду задерживается, словно он вдыхает мой запах, пытаясь убедиться, что я настоящая.

Голова слегка кружится от усталости, от всех вопросов, что роятся внутри, но я уже не могу думать ни о чём. Слишком много событий, слишком много эмоций — они сплелись в единую мешанину, оставляя меня опустошённой и одновременно… довольной.

Нет сил расспрашивать брата обо всём, что тревожит. Единственное желание — прижаться к горячему боку Арона или Керна, уткнуться в его плечо и забыться хотя бы на несколько часов. Представляя это, я уже чувствую, как всё напряжение медленно отпускает, уступая место приятной истоме.

За окном лес становится гуще. Ветки деревьев то и дело цепляются за кузов машины, скребутся с неприятным, царапающим звуком, но даже это кажется каким-то успокаивающим ритмом. Воздух становится чуть прохладнее.

Я глубже вдыхаю эту терпкую, лесную свежесть и снова смотрю на брата.

— Долго ещё? — голос Арона звучит лениво, но я улавливаю нотки усталости.

Керн бросает на него короткий взгляд, но не отвечает.

— Нет, немного, — откликается Лиам. — Сейчас приблизимся к горной реке — и мы на месте. Присмотрись, — он хмыкает и кивает на небо. — Видишь дым? Это наш лагерь.

Я щурюсь, пытаясь разглядеть, и действительно замечаю тонкий столб дыма, растворяющийся в темнеющем небе.

— Не слишком рискованно настолько явно раскидывать лагерь? — спрашивает Арон, нахмурившись.

— Нет, — водитель качает головой, не отрывая взгляда от дороги.

А у меня в голове становится ещё больше вопросов. Как минимум, почему мой брат ведёт себя здесь так, словно это его дом? Он ощущает себя своим среди этих людей, в этом месте… Почему?

— Это место относительно далеко от баз, — продолжает водитель. — Они тут редко ошиваются, а нам это на руку. Этот лес кишит зверьём, за которым мы привыкли охотиться.

— Значит, они всё таки рядом с нами новую базу устроили… — негромко замечает Керн.

— А вы не знали? — в голосе водителя слышится лёгкое веселье.

— Знали, — бурчит Керн. — Северные знают всё, что происходит рядом с деревней. Просто наши леса труднопроходимые, вот мы и думали, что им там делать нечего.

— Они сейчас заняты Северными водами, вам должны были Западные сказать.

— Сказали, но мы не рассчитывали, что они будут так близко, — хмурится Арон.

— Ладно, — Лиам вдруг тепло улыбается, его взгляд становится чуть мягче. — Мне ещё придётся узнать о вас поближе. Вы, вероятнее всего, не раз спасли мою сестру. И, вероятнее всего, сбежали из деревни, чтобы помочь ей. Так что теперь мы все… Вроде бы как в одной упряжке.

— В чём? — Арон недоуменно приподнимает бровь.

— Не забивай голову, — отмахивается брат. — Так раньше говорили…

Я поворачиваюсь к окну. Лес становится всё темнее, словно впитывает последние лучи света, а густые ветви с обеих сторон сдвигаются, образуя почти тоннель. Чем дальше мы заезжаем, тем тяжелее удерживать глаза открытыми.

Усталость накрывает внезапно, будто волна, разбивающаяся о берег. Я снова прислоняюсь к Лиаму, чувствуя его тёплое, надёжное присутствие рядом, и позволяю векам сомкнуться.

В какой-то момент сон просто забирает меня, и я даже не успеваю понять, доехали ли мы.

***

— Малышка, просыпайся…

Впервые за долгое время меня будит Лиам. Его голос — низкий, тёплый, пропитанный усталостью и заботой — звучит так близко, что я ещё несколько секунд просто лежу, наслаждаясь им. Вдыхаю родной запах, позволяю себе прочувствовать это. Мы наконец вместе. И всё позади…

Несмотря на бесчисленные вопросы в голове — о нём, о том, почему он здесь так свободно себя ощущает, почему выглядит своим среди этих людей — я рада. Рада, что он жив.

Лиам бережно поправляет мою куртку. В салоне машины тихо, никого больше нет. Значит, Керн и Арон уже вышли. И мне тоже пора.

— Твоих попутчиков повёл Павел к нашему старшему, — спокойно объясняет брат, замечая, как я осматриваюсь.

— Павел? — я смаргиваю остатки сна.

— Да, он вёл машину, — терпеливо улыбается Лиам. — Давай, выходи. Тут не холодно. И пахнет жареным мясом. Я накормлю тебя до отвала.

С этими словами он распахивает дверь, и я, моргнув от внезапной тьмы снаружи, осторожно ступаю на землю.

Она мягкая, влажная, слегка пружинит под тяжестью ботинок. Первые несколько шагов я чувствую, как рыхлая почва слегка засасывает подошвы, но вскоре оказываюсь на протоптанной тропинке. Здесь твёрже, суше.

Стягиваю тяжёлую куртку, и почти сразу чувствую разницу — здесь действительно теплее. Значительно теплее, чем в лесу.

Над головой раскинулось чёрное небо, затянутое клочьями тёмных ветвей. В другой раз они могли бы показаться зловещими, могли бы вызвать страх… Но сейчас мне не страшно.

Рядом Лиам, совсем рядом. А впереди ждёт тепло костра и запах мяса, обещающий, что хотя бы на этот вечер можно забыть обо всём и просто жить. Покушать что-то, помимо галетов и сухпайка.

Впереди уже слышится шум лагеря. Из-за деревьев проступают силуэты палаток, среди которых пульсирует яркий свет и тёплый огонь. В воздухе витает запах дыма, а в центре всего этого разгорелся огромный костёр, пламя которого вспыхивает и трещит, а вокруг него сидит не меньше десятка человек, в тени которых виднеются их лица, освещённые мягким светом.

Внезапно из толпы выделяется одна фигура. Она отделяется от костра и, неуверенно шагая, движется прямо к нам. Каждый её шаг кажется обдуманным, но немного тревожным, как будто она не совсем уверена в своём решении. Однако, приблизившись к нам, её шаги становятся быстрее. И вот, когда между ней и братом остаётся всего несколько метров, она срывается с места, как будто забыв о всём, и стремительно вешается ему на шею.

Лиам, ошеломлённый, сначала замирает, а потом обвивает её руками, крепко прижимая к себе. Я слышу, как он глубоко вдыхает её запах. В этот момент я стою и смотрю на их объятия, а сердце… Нет, я даже не могу описать, что творится внутри. Ведь я впервые вижу, как мой брат обнимается с девушкой, и это…

Это как-то странно.

Для меня.

— Оу, это ты! — она отстранилась от него. У девушки приятный голос, и я на несколько секунд наслаждаюсь им. Когда Лиам ослабил хватку, она плавно отошла от него ко мне, её взгляд любопытно прошёлся по мне. — Какая ты красавица! И как похожа на Лиама. Любимый, она во сто крат краше, чем ты мне рассказывал! — Зои на мгновение взглянула на брата с какой-то неуловимой мягкой улыбкой и тут же вернулась ко мне. — Лия… Такое нежное имя для нежной младшей сестрёнки… — её улыбка становится только шире. — А меня зовут Зои. Я…

Но вдруг Лиам неожиданно перебивает её:

— Прошу… — Он резко прерывает её. — Я не успел ничего рассказать Лие. Они устали, ранены и голодны. Помоги Лие привести себя в порядок и приводи её ужинать.

Зои, нисколько не обидевшись, только кивнула с пониманием.

— Хорошо. Лия, ты же пойдёшь со мной? — она снова мне мягко улыбнулась. Я поднимаю взгляд на брата, он молчит, но его глаза как будто говорят мне «доверяй ей».

Но…

Что происходит, чёрт побери?!

— Не бойся, малышка, — Лиам снова нежно проводит рукой по моим волосам, его прикосновение успокаивает, но вместе с тем заставляет сердце биться быстрее. — Просто иди с Зои.

Она быстро снова обводит меня взглядом, в её глазах я читаю нечто вроде заботы. Она смотрит на меня точно так же, как и всегда смотрит брат.

— Ты не ранен? — её голос становится более настороженным. Это впервые за эти несколько минут, когда она проявляет такое неподдельное, настоящее беспокойство. Для неё, наверное, эти несколько часов были тоже непростыми.

Она переживает за него. За моего брата.

— Нет, — отвечает Лиам, чуть улыбнувшись. — Идите.

У него тут есть кто-то, кто настолько за него переживает?

Ничего себе…