ГЛАВА 23

Сегодня шейх не груб. Может, сдерживается, а может, просто настроение другое. Или всё оттого, что я не сопротивляюсь. Не знаю. Но его прикосновения не вызывают боли или отторжения. Да, ситуация сама по себе дерьмовая, что уж говорить. Ещё вчера я стояла перед ним на коленях, а он держал у моего горла нож. Я всё помню, хоть и делаю вид, что это не так. Однако между нами что-то неуловимо изменилось. Он другой как будто…

– Не бойся, – шепчет мне в губы, склоняясь ниже. – Я умею дарить наслаждение.

Меня пробирает нервный смешок, и, хоть стараюсь не засмеяться в голос, шейх всё же что-то улавливает.

– Ты мне не веришь?

Поднимаю глаза, смотрю на него.

– А у меня есть выбор?

– Женщине не нужен выбор, Райхана. Женщине нужен сильный мужчина.

Поджимаю губы, глотая бесполезные слова о том, что женщина не вещь, и в цивилизованном мире, о правилах и законах которого он не может не знать, всё обстоит иначе.

– Мы пришли сюда, чтобы болтать? – невольно бросаю взгляд на кровать, а эль Хамад оголяет белые ровные зубы. Беззвучно смеётся, не прерывая зрительного контакта и не прекращая поглаживать мою щеку.

– По-твоему, я настолько скучен, что могу развлечь женщину лишь сексом?

– Мы здесь не для того, чтобы ты меня развлекал. Скорее, наоборот, ведь так? Да и разговоры со мной тебе едва ли интересны, – учитывая, что он не слушает меня и не слышит. Тех, с кем общаются шейхи, не раздевают догола и не обвешивают ошейниками вроде браслета на моём предплечье.

– Ты слишком красива, чтобы тратить время рядом с тобой впустую, – улыбается, притягивая меня к себе за талию. – Слишком сексуальна, – очередной поцелуй мало похож на прежний, легкий и невесомый. Теперь его губы более настойчивы, а твёрдость в паху, вжимающегося в мой обнажённый живот, свидетельствует о возбуждении. Тут уж точно не до разговоров.

Стараюсь не думать о том, что меня ждёт. Просто расслабляюсь, насколько позволяют волнение и внутренний мандраж. Мои руки всё так же висят плетьми по бокам, что шейху категорически не нравится, и он, недовольно вздохнув, закидывает их себе на плечи.

– Будь нежнее, моя белокожая пленница, – потешается надо мной пока без злобы, но я уже чувствую первые раздражённые нотки. – Я не хочу каждый раз чувствовать себя насильником. Мои женщины всегда меня хотят.

Звучит как приговор. Интересно, других его женщин тоже заставили лечь с ним в постель или я – единичный случай, оттого шейх и бесится?

– Я постараюсь, – цежу, отводя взгляд в сторону.

– Постарайся. Так будет лучше для тебя в первую очередь, – видимо, он заметил моё немое сопротивление, потому что тут же становится свирепым. Меняется на глазах, и меня это здорово пугает.

Пока я силюсь понять, как изменить ситуацию, он толкает меня на кровать, дёргает на себе рубашку, причём не пытается её расстегнуть, а просто рвёт пуговицы.

– Терпение – не самая сильная моя сторона, Райхана. А ты продолжаешь свой бессмысленный бунт. Это глупо, – обхватив пальцами мои щиколотки, тянет, укладывает под себя.

– Не делай мне больно, – срывается само собой, и Халим на миг застывает в позе нападающего хищника. Дыхание частое, прерывистое, приоткрыт рот и глаза… В них точно огонь горит.

– Не сделаю. Доверься мне.

А затем склоняется к моему животу, ещё ниже… И, рванув повязку вверх, накрывает мою промежность своим алчным ртом. Я даже не сразу понимаю, что именно он делает, испуганно охаю и отползаю назад.

Недовольно цыкнув, тянет меня обратно и, впившись пальцами в бёдра, фиксирует так, что уже не двинуться.

– Нет… Не надо… – захлёбываюсь собственными словами, глотаю рвущийся наружу вскрик, потому что там, где он касается меня языком, будто пробегает искра и даёт разряд тока по всему телу. Это настолько остро и чувственно, что я вмиг забываю о том, с кем нахожусь в одной постели, и мгновенно теряю разум. – Отпусти, пожалуйста! – последняя попытка воспротивиться, но и она не приносит освобождения, а шейх входит в меня пальцем и продолжает вылизывать, словно… Словно животное.

Это так порочно, так волнующе, что я в какой-то момент прекращаю сопротивляться и застываю, вцепившись пальцами в скользкую, шелковую простынь. Прислушиваюсь к своим ощущениям. Зря. Очень зря я сдалась. Потому что больше сил противиться в себе не нахожу. Каждый удар его языка, каждый горячий выдох на припухшие от грубоватых ласк складки, сводят с ума и повергают в состояние шока. Это страшно… Страшно приятно. Волнующе, горячо. И я никогда бы не подумала, что могу испытать такое с ним, с мужчиной, которого должна ненавидеть прямо в этот самый момент.

Разряды становятся ощутимее, поднимаются вверх, заполняя жаркими судорогами живот. И вот я уже не в силах сказать и слова, хотя очень хочу попросить его остановиться. Или, наоборот, чтобы продолжал?

Всё заканчивается слишком неожиданно и быстро. Назревающий вулкан внизу живота всё же взрывается брызгами горячей лавы, и я, широко раскрыв рот и глаза, хватаю воздух жадными глотками. Сладкие судороги проходят по телу молниеносно и безжалостно, а яркие вспышки перед глазами на какое-то мгновение слепят.

Наверное, я кричу. А может, это всё происходит только в моей голове. Мне трудно разобраться и понять, что вообще происходит, но я уже знаю, как выглядит оргазм. Что он из себя представляет и как ощущается внутри.

Проходит несколько минут, прежде чем я снова начинаю слышать и видеть. И тут же вижу лицо шейха, склонившегося надо мной с жадным блеском в чёрных, как ночь, глазах.

– Это самый красивый оргазм, который я когда-либо видел, Райхана.

Это несправедливо. Так нельзя. Нельзя просто взять и перечеркнуть всё то плохое, что между нами было. Ведь то, что сейчас происходит, по сути, насилие. Оно случилось против моей воли и желания.

Только вот то, что уже произошло, не изменить. Я испытала оргазм от его языка… Какой ужас. Как это стыдно и… Мерзко. Отвратительно.

– Нет, не отворачивайся, – он ловит мой подбородок, принуждает посмотреть ему в лицо. – Я хочу видеть твои глаза. Никогда не видел ничего подобного. Твои глаза меняют цвет, – шепчет поражённо.

Да, мои глаза действительно меняют цвет. У нас такую особенность называют «взглядом хамелеона». Цвет глаз зависит от настроения. Тётя так определяла, грущу я или радуюсь… Если глаза светлые – значит, мне весело и хорошо, а если темнеют – значит, я разочарована или грущу. Интересно, какого цвета сейчас мои глаза?

– Такие яркие. Голубые… – шепчет уже мне в губы и накрывает их своими, чтобы в следующий момент причинить боль, сильно хватив зубами. Я шиплю ему в рот, толкаю шейха в грудь, на мгновение позабыв о нашей договорённости. Но эль Хамад не злится, нет. Наоборот, усмехается и вглядывается в моё лицо, продолжая любоваться. – Красивая. Ты такая красивая девушка. Я бы ни за что не отпустил тебя в другую страну к чужим мужчинам. Таких женщин прячут от всего мира.

И пока я отхожу от оргазма и пытаюсь понять смысл его слов, шейх падает на кровать рядом, берёт меня, словно куклу, и тянет на себя, усаживая на бёдра.

– Что?.. Что ты делаешь? – вырывается испуганное.

– Учу тебя заниматься со мной любовью, – смеётся.

А я, оказавшись на нём верхом, с ужасом представляю, что будет дальше.

Он обнажён. Я чувствую под собой горячий, большой член и стараюсь не смотреть вниз. Смотрю в его глаза, кусаю нижнюю губу.

– Не делай этого, – замечаю, как меняется его лицо. – Иначе мне захочется большего.

Я не уточняю, что он имеет в виду, просто перестаю грызть губы.

– Халим… – тихо произношу ненавистное имя, а шейх, как ни странно, мгновенно реагирует. Взгляд становится осмысленным, глубоким.

– Да, Райхана?

– Не причиняй мне боль, – я знаю, что уже просила его об этом. Но хочу напомнить. Так, на всякий случай. Вдруг он ещё сохранил в себе хоть каплю человечности.

– Ни за что. Я хочу ещё раз увидеть, как ты кончаешь, – направляет в меня свой член и заполняет изнутри так быстро, что я даже опомниться не успеваю. Надавливает на мои бёдра, заставляя принять его полностью и, схватив за шею сзади, наклоняет меня, тут же захватывая в плен губы. – Двигайся, – следует короткий приказ, шейх меня отпускает, подарив некое подобие свободы.

Закидывает руки под голову, смотрит на меня с усмешкой.

– Ну же, Райхана. Я жду.

И я, словно сумасшедшая, слушаюсь его. Упираюсь ладонями во влажную от пота мужскую грудь и слегка покачиваюсь на сильных бёдрах.

– Да. Всё правильно. Продолжай. Прими меня в себя полностью. Я хочу почувствовать это.

Я с ужасом понимаю, что это ещё не всё. Его член во мне не целиком.

– Я боюсь, – шепчу в ответ.

– Райхана, – шипит он сквозь зубы раздражённо, а затем, прикрыв глаза, призывает себя к спокойствию. Так мне кажется. – Не бойся. Тебе понравится. Обещаю. Просто отпусти себя. Давай. Доверься.

И я, понимая, что деваться всё равно некуда, отпускаю себя, как он и велел. Опускаюсь на длинный, упругий орган полностью, будто насаживаюсь на кол.

– Да, вот так, моя шармута! – рычит он, позабыв о своей показной лени, и надавливает на мои бёдра, вгоняя член до отказа. – Работай задницей! – уже не сдерживаясь, шлёпает меня по ягодице, и я начинаю двигаться на нём быстрее, глотая слёзы обиды. Я не шармута. Я просто хочу выжить в его жестоком мире. Я не такая, какой он считает женщин из другого мира.

Но шейх не оставляет мне возможности думать. Опрокидывает на спину, быстро, толчок за толчком доводит себя до пика и, вытащив из меня член, берёт мою руку.

– Возьми его, сожми, – отдаёт очередное указание, и я его выполняю. На вершине большой, багровой от желания головки появляется белая капля, а затем в моих пальцах словно извергается вулкан. Шейх смотрит на меня и, сжав своей рукой мои волосы на затылке, наблюдает за моей реакцией.