20

На самом деле я, конечно, не собиралась проклинать ребёнка Мораты, да и не умею я этого. Достаточно, чтобы она считала, что его прокляли, и испугалась настолько, чтобы обратиться за помощью к Бодуэну. А в том, что она так поступит, нет сомнений. В любом случае, всегда можно подкинуть мысль.

Сама идея пришла мне случайно: в одной из деревень, где мы с Людо за эти годы останавливались, я проснулась как-то утром под тревожное уханье набата. Как оказалось, женщины обнаружили на дне колодца на площади подобную табличку с непонятными письменами – я видела их лишь вскользь, но они врезались в память. Приглашённый клирик повертел её так и сяк и подтвердил людские страхи: кто-то проклял деревню через источник воды. Сама надпись так и осталась загадкой, поскольку не была составлена ни на одном из известных клирику языков, правда, знал он всего один, владея грамматикой на уровне умения поставить подпись вместо крестика, однако считался единственным грамотным – мы с Людо про себя, естественно, не рассказывали.

В итоге вину свалили на приезжего сказителя и забили его до смерти камнями ко всеобщей радости. На том проклятие посчитали снятым, раз уничтожен наславший его. А потом Людо подрался с сыном старосты, Робэном, едва не прикончив его, и нам пришлось бежать из деревни. Очень вовремя, потому что через месяц в те края пришёл мор и выкосил всех подчистую. Но я до сих пор помню суеверный ужас на лицах женщин, прибежавших с площади, и ярость, с которой они метали камни, а мужчины добивали беднягу кольями.

С Тесием я, вопреки последним словам, увиделась до ужина. Ярмарка нарушила привычный ход вещей, и всеми владело необычное возбуждение. Даже самым степенным передался общий легкомысленный настрой. Те, кто вернулись с праздника пораньше, затеяли игры в галерее подле трапезной. Постепенно к ним подтягивались всё новые участники, включаясь в забаву. Когда я вошла под сень, их насчитывалось уже с три десятка. Тут были и фрейлины, и часть свиты Годфрика. Стоял галдёж, люди громко хлопали в ладоши, привлекая внимание крутящегося в центре юноши. Несмотря на надетый на лицо задом наперёд капюшон, двигался он довольно ловко, чутко улавливая движения игроков. Иногда Слепец в Колпаке совершал обманный манёвр, в последний момент кидаясь в другую сторону, и женщины с визгом бросались врассыпную. Наконец одна замешкалась и оказалась схвачена поперёк талии.

– Та-а-ак, и кто тут у нас?

Руки беззастенчиво притянули её, обшарили, прошлись по лицу, потрогали губы и спустились к груди. Девушка взвизгнула и была тут же опознана.

– Леди Агнес, – объявил ведущий и, сдёрнув колпак, оказался оруженосцем Киллианом, с красным запыхавшимся лицом и взлохмоченными волосами.

– В играх нужно участвовать, а не смотреть на них, – раздалось над ухом.

Я недоверчиво подняла глаза на Тесия.

– Тоже собираетесь участвовать? Вы же это несерьёзно?

– Я ещё никогда не был так серьёзен в отношении игр, – заявил он торжественно и увлёк меня в самую гущу, где леди Агнес уже натянула капюшон и пыталась выцепить из окружившей её толпы следующую жертву. Таковой и стал в итоге Тесий. К нему очень быстро попалась леди Жанна, до странного медлительная и буквально путавшаяся у него под ногами, вместо того чтобы убегать. Вскоре сменилась и она, и я с визгом увернулась от протянутых рук.

Было весело… Если честно, не припомню, когда мне в последний раз было настолько весело! Казалось, вернулись те беззаботные времена, когда родители устраивали пиры и к нам собирались гости. Только их развлечения были куда более скучными и приличными. Мама даже танцы не одобряла, в итоге нас с Людо не учили ни им, ни стихосложению, ни игре на музыкальных инструментах. В полной мере эти пробелы я прочувствовала, лишь оказавшись здесь, среди других высокородных девушек. Пожалуй, я самая дурно воспитанная из фрейлин. Что бы теперь сказали мама или кормилица, увидев, как взрослые знатные женщины и мужчины гоняются друг за дружкой по коридору, точно малые дети? Ещё пара раундов, и я тоже попалась и была опознана.

– Помочь? – спросил Марк, протягивая капюшон и подмигнув группе друзей.

– Спасибо, я сама.

Я помедлила, комкая шерстяную ткань, отыскала взглядом Тесия и, улыбнувшись ему, натянула «колпак» задом наперёд. Темнота съела мир, скрыв от меня разряженную толпу и оставив только звуки и жёсткую колючую ткань. Над ухом маленьким взрывом раздался первый хлопок, и я метнулась за невидимым игроком. Хлопки посыпались отовсюду, близкие и неуловимые, заставляя меня крутиться на месте, застывать и бросаться то в одну сторону, то в другую. Было и весело, и жутко. Колпак нагрелся от моего дыхания, тёр и щекотал лицо. Наверное, я буду такая же красная и растрёпанная, как Киллиан, когда сниму его… Шарканье кожаных подошв, поддразнивающее хихиканье, шелест нарядов, звяканье кошелей, птичьи крики под сводами, нарочито громкие возгласы над ухом, от которых я вздрагивала – воздух был соткан из звуков, но руки раз за разом хватали пустоту, и в какой-то момент показалось, что я на самом деле одна в этой темноте и гоняюсь за фантомами.

Голова закружилась, ноги путались в подоле, а колпак стал неприятно тесным и душным. Нестерпимо захотелось сорвать его. Так бы я и сделала, но тут наконец наткнулась на чьё-то тело. Возгласы и хлопки мгновенно прекратились, сменившись частым громким дыханием и перешёптываниями.

Пойманный не шевелился, покорно подставляясь моим рукам. Я провела ладонью по отороченной мехом котте, явно мужской. Под пальцами расцветал богатый рисунок лампасной ткани.

– Должно быть, это Рогнеда, – громко произнесла я озорства ради под сдавленные смешки. Разумеется, матрона не принимала участия в игрищах. – Нет, не она, – перебила я себя. – Тогда леди Жанна?

Я коснулась пояса, короткого ряда пуговиц, доходившего до груди, встала на цыпочки, потянулась выше, туда, где начинался стоячий ворот, и наткнулась на щетинистый подбородок. Сколько щетинистых подбородков в этом замке? Далеко не десяток. Но меня точно обварило: на кончиках пальцев разом вспыхнули сотни искр, коля до оголённых нервов, до чёткого осознания, кто стоит напротив. Его же не было среди игроков! Видимо, проходил мимо. Бежать, спрятаться, забиться в какую-нибудь нору… но руки отдельно от моей воли продолжили исследование, ощупывая гладкий шнурок на шее, прямой нос, вьющиеся, но при этом удивительно мягкие волосы, щекотные ресницы, чуть обветренные губы и даже тёплое дыхание. Я забыла, где нахожусь и что вокруг есть ещё люди, а он не пытался отстраниться. Не знаю, может, мне верилось, что пальцы увидят больше, чем открытые глаза, подскажут о нём нечто новое.

Тут кто-то откашлялся, и я, опомнившись, отпрянула и стянула капюшон. Волосы с тихим треском облепили меня, превратив в прилизанную раскрасневшуюся кошку.

– Неважный из вас Слепец, – насмешливо произнёс Бодуэн. – Вы так и не отгадали.

– Не отгадала, Ваше Высочество, – согласилась я с его сапогами, перебирая края капюшона.

– Леди Лорелея нарушила правила, сняв колпак, а посему будет отдана на съедение страшному чудовищу, то есть мне, – громко объявил он собравшимся и взял меня под локоть. – Идёмте.

– Куда?

– Хочу обсудить с вами одно дело.

Рука властно потянула меня прочь. Присутствующие переглядывались, кто-то смотрел с любопытством, кто-то многозначительно усмехался. Почему они усмехаются? Тут Тесий выступил вперёд с немного напряжённой улыбкой.

– Ты мне не понадобишься, – бросил Бодуэн, прежде чем тот успел раскрыть рот.

Обо мне забыли, едва мы вышли из круга. Я семенила рядом с Бодуэном, увлекаемая всё дальше от игроков, которые уже выбрали следующего ведущего. Перед поворотом беспомощно обернулась на Тесия, стоявшего со скрещёнными на груди руками и провожавшего нас хмурым взглядом, а потом оказалась под открытым небом.

В лицо дохнул весенний ветер, немного охладив щеки и мои перегретые мысли. Вечереющее небо приобрело жемчужный оттенок, стекая дымчато-розовым перламутром к горизонту. В вышине скользили редкие пластины облаков.

– Вы верите, что я вас съем?

– Что? – Я подняла голову и наткнулась на веселье в глазах. – Нет, разумеется, нет, Ваше Высочество.

– Тогда почему так трясётесь?

– Я не…

Он прав: руки дрожат так, что будь к ним привязаны колокольчики, я бы звенела на всю округу.

– Меня утомила игра.

– Значит хорошо, что я оказался там. Пройдёмся? Слышал, вам нравится наш сад.

– От кого слышали? – довольно резко спросила я.

– От Тесия, конечно.

Или от Мод. Или ещё от какого-нибудь шпиона.

– Ясно.

Поскольку его предложение явно не требовало согласия с моей стороны, мы молча обошли палас и принялись спускаться к каменной арке. Сюда не доносились шум и голоса со двора. Этот отгороженный уголок наполняли другие звуки: шелест листвы, тихие всплески от водяных птиц, лёгкий скрип цепей. Из глубины сада настойчиво тянуло лавром и пряным, с лёгкой горчинкой, майораном. Все ещё обострённые после колпака чувства жадно впитывали эти хорошо знакомые звуки и запахи, сейчас кажущиеся почти болезненными в своей яркости. Или такими их делает моя взвинченность?

Я искоса поглядывала на регента, но не выше шеи, чтобы не встретиться снова ненароком взглядом. Котта со стоячим воротом? Меня обсмеяли бы даже куры. Конечно, это был упелянд.

Что ему от меня нужно? И так внезапно… неужели знает? Вдруг кто-то слышал наш с Людо разговор сегодня днём? Нет, невозможно, рядом никого не было, а мы шептались на уровне слышимости. Тогда какое у него может быть дело ко мне, обычной фрейлине? Но спросить я не решалась, дожидаясь, пока он сам заговорит.

И почему он выбрал именно сад? Не потому ли, что знает, как уязвимо и неуверенно я чувствую себя вблизи воды?

Ты параноик, Лора.

Мы миновали арку, словно пересекли невидимую границу в другой мир. Но вместо того, чтобы двинуться по одной из широких аллей к центру, где располагался фонтан с треснувшей чашей в окружении мраморных скамеек, Бодуэн уверенно повёл другой дорогой, которой я ещё не ходила – ни с Тесием, ни одна.

– Помнится, я уже спрашивал в самом начале, нравится ли вам в замке. Как ваше мнение, не переменилось с тех пор?

– Нет, Ваше Высочество, мне здесь по-прежнему по душе.

– И вы хотели бы остаться насовсем, служить своему королю и королеве?

– Конечно, Ваше Высочество, для меня нет большего счастья.

– Тогда считайте, что это дом, где вам всегда рады.

Дом…

– Вы слишком добры.

И голос мой звенит, конечно, от радости.

– Ваши предложения стали чуть более развёрнутыми, это радует. Не проявилось ли тут влияние одного нашего общего знакомого?

– Вы о лорде Авене? Мне приятно его общество, он умён и хорошо воспитан, – ответила я, тщательно подбирая слова.

– Он также отзывается о вас в самых лестных выражениях.

Они что, обсуждают меня?.. Перед глазами встала картина: Тесий кладёт Бодуэну на стол ежевечерний подробный отчёт, включающий в числе прочего наши встречи до последней мелочи, вроде того жонглёра, моего сбившегося дыхания и любимого изумрудного цвета. Или же зачитывает его вслух скучным монотонным голосом, скользя взглядом по своим идеальным строчкам. В том, что они идеальны, можно не сомневаться.

– Уверена, из вежливости, – сухо произнесла я. – Я не могу похвастать ни его знаниями, ни образованностью.

– Тесий никогда не интересовался женщинами из вежливости. А таланты у вас, конечно, тоже есть, просто другие, и вы их, как и всякая скромная девица, скрываете и преуменьшаете. Помнится, пение не из их числа, но зато вы рисуете.

Тон серьёзный, а в глазах пляшет насмешка. Или мне так только кажется?

– Какое у вас ко мне дело, Ваше Высочество? – не выдержала я.

Бодуэн не рассердился на грубость.

– Это и есть моё дело, – обезоруживающе улыбнулся он и мимоходом сорвал травинку, вдыхая вечерний запах. – Тесий – прекрасный секретарь, он, как вы справедливо заметили, умён и образован. Я лишь желаю убедиться, что отдаю его в надёжные руки, которые не помешают ему и дальше исправно нести свою службу, потому что расстаться с ним сейчас насовсем не готов. Воспитать нового помощника сложнее, чем может показаться.

Я недоверчиво посмотрела на него. И это всё? Он затеял этот разговор, просто чтобы лично побеседовать с, как ему думается, избранницей своего приближённого подчинённого, а вовсе не потому, что в чём-то подозревает нас с Людо?

– Тогда ваши опасения напрасны. У меня нет намерения украсть у вас такой бриллиант.

– Почему опасения? – приподнял брови Бодуэн и закусил травинку. – Когда-то же это должно случиться.

– Но не со мной это точно. Я вообще не собираюсь выходить замуж.

– Неожиданно слышать от такой юной леди. А что же собираетесь?

– Посвятить себя заботам о брате.

Ответ вырвался сам собой. Вообще-то я даже не думала об этом до сего момента. А почему, собственно, нет? Мы с Людо всю жизнь вместе, нам больше никто не нужен, и нет причины думать, будто что-то изменится.

– А что вы станете делать, когда он женится, и заботы о нём лягут на плечи супруги?

У меня аж дыхание перехватило от такой наглости. Какой ещё супруги?! Людо только мой! Я поражённо уставилась на Бодуэна.

– Что? – весело удивился он. – Такая мысль не приходила вам в голову?

Не приходила… А теперь вот пришла и не скоро выйдет. Разговор нравился мне всё меньше.

– Мы можем не развивать тему, Ваше Высочество? – едва сдерживаясь, произнесла я.

– Разумеется, если вам неприятно.

Но, вместо того чтобы повернуть назад, как я рассчитывала, Бодуэн отодвинул ветку, прокладывая путь дальше, в глухую и, по-видимому, самую старую часть сада, плавно переходящую в лес. Мы давно сошли с аллеи, и теперь приходилось внимательно следить за тем, куда ступаешь. А вот регент перемещался без малейшего затруднения и не сделал ни единого неверного или хотя бы неловкого шага.

Странно… всё тот же сад, но природа словно бы придвинулась. Ароматы усилились в преддверии ночи, в траве и кустах постоянно кто-то шуршал, мелькали хвосты, мех и любопытные глаза. Я не могла избавиться от ощущения, что к нашей беседе внимательно прислушиваются десятки мохнатых ушей. Не то чтобы звери обычно избегали гуляющих, но сейчас их манило сюда со всех концов парка, как мотыльков на свет. Свет моего спутника. Самые нетерпеливые выбегали на дорогу, застывали и исчезали при нашем приближении или сопровождали нас десяток-другой метров, а потом снова скрывались в зарослях. Вот и сейчас заяц или кто-то очень похожий на него буквально путался у Бодуэна под ногами, а тот спокойно шагал вперёд, не обращая на него ни малейшего внимания. Людо бы уже давно пнул.

– Хотел показать вам эту часть сада, она нравится мне больше других, – произнёс Бодуэн, словно прочитав мои мысли, и погладил ладонью пушистые метёлки вейника.

– Чем же?

– Выглядит нетронутой, похожа на девственный лес. Можно представить, что тут ни души на многие мили вокруг.

Подул ветерок, и где-то в стороне тревожно запели колоски трясунки, исторгая сухую музыку. Им мелодично вторила иволга.

– Вы так не любите людей?

Он покрутил браслет и улыбнулся своим мыслям.

– Зависит от людей.

Тут моё внимание привлёк очередной метнувшийся в кусты зверёк. Бодуэн это заметил.

– Отогнать их?

– Не нужно, они мне не мешают.

Он кивнул, продолжая путь.

– Вы знали, что замок заложен моим первым предком, Конрадом Четырёхпалым, на месте схватки с племенем йоуменов?

– Про это в общих чертах все знают, Ваше Высочество, – осторожно ответила я.

Впереди показался каменный мостик. Под ним тихо плескалась вода, запечатанная сердцевидными пластинами кувшинок с бело-жёлтыми, похожими на выеденное яйцо, цветками. Бодуэн сделал по нему несколько шагов, обернулся, заметив мою заминку, и протянул руку.

– Спасибо, я справлюсь.

Он не стал настаивать, просто продолжил путь, а я подобрала подол, сцепила зубы и осторожно двинулась за ним, держась за низкий полуразрушенный бортик. На той стороне за кустами раскинулась небольшая поляна.

– Это произошло здесь, – продолжил Бодуэн как ни в чем не бывало, когда я его нагнала. – Двенадцать веков назад окружающая нас местность была безводной. Когда йоумены спустились в долину, при Конраде оказалась лишь его верная гончая, Сайара, а их отряд насчитывал не меньше сотни воинов…

Ну разумеется. На меньшее легенды не согласны.

– …Мой предок понял, что ему не уйти живым, и воткнул меч в землю, дабы вознести на перекрестье последнюю молитву Праматери. – В кустах неподалёку от нас замерла косуля, блестя бархатистым глазом и словно прислушиваясь к рассказу. Бодуэн вышел на середину поляны, смотрясь до странного гармонично в этом уголке дикой природы в своём длинном одеянии и с похожими на мех волосами, и провёл прутом по земле. – Но по счастливой случайности именно под ним проходила лей-линия, и когда он всадил оружие в землю, оттуда начал бить источник чистейшей воды. Она буквально смела вражий отряд, а тех, кто не утонул, растерзали звери, привлечённые новообретённым даром Конрада от разбуженного Покровителя. В тот вечер закат над долиной увидели лишь Конрад да Сайара. Под алыми небесами вода тоже казалась алой, а на вкус и по сей день остаётся солёной из-за пролитой тогда крови, поэтому непригодна для питья. Она била из-под земли до тех пор, пока вокруг не образовалось озеро.

– Хидрос? – небрежно спросила я, на деле слушавшая очень внимательно.

Бодуэн кивнул.

– Да. А вот оттуда, по легенде, и бил источник. – Он указал на что-то вроде купели из грубо тёсанных глыб.

Я подошла ближе и заглянула в сухой зев. Внутри копошились жучки.

– Здесь нет никакой воды.

– Её с тех пор и не было. – Регент встал напротив и опёрся руками о края чаши. – Это место огородили уже гораздо позже.

– И какова мораль этой легенды, Ваше Высочество?

Он пристально посмотрел на меня поверх купели.

– Суть легенд не в морали, миледи. Напротив, редкая из них обходится без рек крови, и чем они полноводнее, тем дольше легенду помнят. А что в этом морального?

– И много памятных легенд создали вы? – не удержалась я и тут же прикусила язык.

Бодуэн холодно улыбнулся.

– До славного предка мне далеко.

Я отвела глаза и подцепила листиком жука. Он повисел на краю и упал обратно, барахтаясь на спинке.

– Вы так и не сказали, в чём цель легенд.

– Развлекать, а ещё подпитывать гордость тех, чьи предки там фигурируют, – усмехнулся регент, побарабанив пальцами по камню.

Браслет из заплетённой в косичку лески блеснул в лучах догорающего солнца. Прекрасно помню это украшение. Надо же, Бодуэн до сих пор его носит… Почему-то незначительные детали запоминаются. Ты можешь с годами забыть лицо самого близкого человека, но будешь в мельчайших подробностях помнить вышивку на его платье.

– У меня получилось? – спросил Бодуэн, откинув голову и с прищуром глядя на меня.

– Что получилось, Ваше Высочество?

– Развлечь вас.

– Более чем. А сейчас, с вашего позволения, я хотела бы вернуться. Уже поздно, и брат будет за меня волноваться.

– С чего бы? Ему ведь скажут, что вы со мной.

Вот именно.

Я снова посмотрела на руки с длинными сильными пальцами и вдруг вспомнила, как они стискивали зад Мод. А ведь достаточно сказать несколько слов, и он сломает мне шею прямо здесь, в этом редко посещаемом уголке сада. Впрочем, зачем ему мараться – позовёт своих маленьких друзей.

– Я пошутил, идёмте. Иначе Тесий заподозрит меня в намерении увести его даму, – легкомысленно заявил Бодуэн, прежде чем я нашлась с ответом.

Мы двинулись в обратный путь, но не успели пройти и двадцати шагов, как он резко вытянул руку, останавливая меня.

– Что вы…

– Тсс, смотрите!

Я проследила направление и заметила на земле какой-то рыжий мех. Приглядевшись, различила лежащего на спине зверька навроде лисицы, только уши-раковины крупнее, с чёрной бахромой по краям, мордочка острее, а конечности с короткими пальчиками.

– Кто это? Лиса?

– Нет, вульпис. Крайне редкий экземпляр, даже мне за всю жизнь повстречался лишь однажды. – Бодуэн усмехнулся чему-то себе под нос.

Закрытые глаза, неподвижная поза со страдальчески вытянутыми окоченевшими лапками, вывалившийся набок язык и бурые пятна на меху говорили сами за себя.

– Он мёртв?

– Не больше, чем мы с вами, но хочет, чтобы все так думали. Он охотится, не спугните. – Бодуэн встал у меня за спиной, положил руки на плечи и, наклонившись к уху, зашептал: – Сперва он выбирает место, где бы поживиться, затем обмазывается красной глиной, которую издали можно принять за кровь, и замирает, почти не дышит, чтобы все решили, что он умер. – Прядь у виска шевельнулась от последнего слова.

Тяжёлые ладони буквально пригвоздили меня к земле, обездвижив. Я не заметила, как сама задержала дыхание, наблюдая за вульписом и слушая шелестящий голос, от которого приподнялись волоски на шее. Спина горела жгучими мурашками, невыносимо хотелось передёрнуть лопатками.

– Но он вовсе не умер, – продолжил рассказчик, – а лишь затаился до подходящего момента, и может лежать так о-о-очень долго, выжидая часами, даже сутками, если потребуется, но такого обычно не требуется, добыча не заставляет себя ждать.

Как по волшебству, качнулась ветка, и с ближайшего деревца на землю спланировал падальщик, приземлившись в паре шагов от лжемертвеца.

– И вот появляется первый смельчак, – усмехнулся Бодуэн, обдав шею горячим дыханием.

Мысли то метались мошкарой, то текли клейкой патокой. Он не должен стоять так близко, не должен слышать, как колотится моё сердце и учащается дыхание! Мышцы шеи и плеч окаменели от напряжения, но я не могла заставить себя пошевелиться, чтобы сбросить обжигающие ладони, от которых растекался тревожащий жар, переходящий в озноб.

– Он недоверчив, – мужская рука скользнула наверх, задев кончиками пальцев скулу, и аккуратно заправила мне за ухо прядь, – жизнь научила его не доверять никому и ничему, в особенности своим глазам. Поэтому он не торопится приближаться, хочет сперва проверить. – Птица с чёрными лоснящимися перьями, повертевшись вокруг зверька, подскочила, ударила его длинным загнутым книзу клювом и снова отпрыгнула на безопасное расстояние. – Но вульпис прекрасно знает правила игры, поэтому позволяет добыче это сделать. Один раз, второй, даже третий… – Я чувствовала взгляд Бодуэна, но сама смотрела только вперёд широко распахнутыми глазами, не позволяя себе даже моргать. Птица снова цапнула зверька, однако на сей раз уже не отскочила. – Бодуэн легонько сжал моё плечо, погладив большим пальцем основание шеи. – Постепенно она убеждается, что враг действительно повержен. И когда окончательно успокаивается и собирается приступить к пиру… – Падальщик щёлкнул клювом и потянул рыжий мех…

Тут доселе мёртвый зверёк одним молниеносным движением извернулся и с хрустом вгрызся в птицу, прижав лапой трепыхающееся крыло.

– Добыча и охотник меняются местами, – закончил Бодуэн, убрал ладони и отступил на шаг.

Но я осталась стоять неподвижно, с бешено бьющимся сердцем, не в силах оторваться от разворачивающейся на краю поляны маленькой трагедии, свидетелями которой были лишь мы двое да это бездонное небо над головой. Шуршала трава, щёлкали зубы, хрустели кости и перья. Казалось, это в меня сейчас вонзаются острые клыки, и из меня выдирают куски плоти вместе с отчаянным криком. Птица попалась на редкость сильная, раз или два ей почти удалось сбросить хищника. Но только почти. Последний рывок, и жертва перестала дёргаться.

Лишь тогда вульпис выпустил добычу, деловито встряхнулся, разметав присохшие к шерсти куски глины, и неторопливо приступил к ужину.

Я наконец повернулась к Бодуэну. Серые глаза мерцали в сгущающихся сумерках.

– Есть в этой схватке нечто завораживающее, не правда ли? – произнёс он хрипло резонирующим голосом, словно и у него в горле пересохло.

Возня мгновенно прекратилась. Вульпис замер, заметив нас. По-кошачьи сверкнул огромными зелёными глазищами, пригнулся к земле, угрожающе рыча, и начал отступать к кустам, подгребая за собой когтями добычу, которую жаль было бросать.

– Подзовите его, – дерзко велела я. – Хочу рассмотреть вблизи.

– Не боитесь? – Стальная радужка вспыхнула, раскалившись добела, и вульпис застыл на месте.

Я растянула губы в улыбке.

– Брат говорит, хищникам нельзя показывать страх.

– Равно как и дразнить их, – медленно улыбнулся Бодуэн в ответ.

Ненавидь я его чуть меньше, померла бы от ужаса: вид у него сейчас был поистине пугающий. Сумерки наполовину скрадывали рослую фигуру, на лицо падала тень от дерева, зато глаза мерцали жуткими бельмами, как у слепой нежити. Но два таких сильных чувства во мне не помещались, и первое победило, кровь бурлила.

Я отвернулась к вульпису. Зверёк был уже на полдороге, временами с сожалением оглядываясь на такими трудами захваченную добычу, но продолжал шажок за шажком приближаться ко мне, одновременно взрывая лапами землю, словно его волокли за шкирку. Под конец полз уже на брюхе, прижав уши и мучительно жмурясь.

– Не делайте ему больно, просто держите. – Я присела на корточки, разглядывая хитрого охотника. В изумрудных глазах злость и страх мешались с любопытством и, как мне показалось, уязвлённой гордостью.

Я подняла глаза на регента.

– Он кусается?

– Как и любой зверь при угрозе, – кивнул Бодуэн. – Но можете не опасаться, я придерживаю.

К измазанной птичьей кровью мордочке прилипло несколько перьев. Я аккуратно сняла их, и вульпис с рычанием отшатнулся, а потом принюхался к руке и лизнул. Перевернув её ладонью кверху, я обнаружила ранку. Во время рассказа я крепко стискивала кулаки, позабыв о сорванной колючей травинке.

– А людей едят?

– Нет, но человеческая кровь их привлекает.

Запустив руку в мех, я схватила зверька за шиворот и попросила:

– Отпустите его.

Бодуэн чуть нахмурился.

– Вы меня слышали? Клыки у него не для украшения.

Я разжала пальцы, поднялась и повторила:

– Отпустите.

Бодуэн дёрнул углом рта. Вульпис мгновенно выпрямился, ошалело тряхнул головой и брызнул к кустам, бросив последний жадный взгляд на птицу. Я быстро поднесла ко рту ладонь с ранкой и изо всех сил прикусила, ощутив на языке тёплую соль. Зверёк, уже готовясь нырнуть в заросли, замер и неуверенно обернулся. Я перевернула ладонь и сжала, подгоняя вялую струйку крови. Вульпис сглотнул, сделал несколько несмелых шагов обратно и остановился.

– Лора, не стоит.

Даже не взглянув на Бодуэна, я опустилась на землю и протянула ладонь, с которой медленно капала кровь. Ещё несколько мгновений, полных мучительных сомнений, и наступил перелом. Вульпис засеменил обратно, словно околдованный, смешно дёргая носом и тряся бахромой на ушах. Подбежав, принялся лизать руку шершавым языком, собирая капли. Было щекотно, немного страшно, что всё-таки цапнет, и при этом пьяняще от осознания собственной дерзости и брошенного хищнику вызова. Вовсе не тому хищнику, что причмокивал сейчас над моей ладонью.

Я вдруг представила лицо Тесия при виде этой сцены и сдержала смешок, трепля вульписа за ухом. Пожалуй, никто в здравом уме меня бы не понял. Потом подняла глаза на Бодуэна, и улыбка примёрзла к губам. Я знала, что он смотрит… но не думала, что так. Будто я по меньшей мере кормлю младенца голой грудью. Мало того, под его плавящим взглядом мне и самой занятие стало казаться неприличным. В щёки хлынул жар, сделалось не по себе.

Не показав вида, я мягко отстранила зверька и поднялась.

– Ну всё, хватит.

Вульпис отлепился от руки с благодарным урчанием и посмотрел снизу вверх полным обожания взглядом. Горящие, как у Бодуэна, глаза слегка помутились.

Мужчина молчал, и меня охватывало всё большее смущение. Я уже не казалась себе такой уж смелой, ладонь неприятно саднила. Вообще-то довольно детская выходка получилась…

– Идёмте, – пробормотала я и направилась к выходу с поляны.

Вульпис, вместо того чтобы броситься к кустам или вернуться к прерванному ужину, побежал следом.

– Ну что же ты, – остановилась я, – ступай, ты свободен.

Я возобновила путь, но он не отставал ни на шаг.

– Беги прочь! – топнула я ногой.

Зверёк и не подумал послушаться. Сел на задние лапы, преданно глядя на меня с поволокой во взоре. Я повернулась к Бодуэну, стоящему на прежнем месте.

– Что с ним? Почему он не убегает?

– Потому что признал в вас хозяйку. Теперь куда вы, туда и он.

Я оторопела.

– Но мне этого не нужно! Велите ему уйти.

– Не могу, – пожал плечами Бодуэн с лёгкой усмешкой и двинулся в сторону моста.

Я поспешила за ним, а вульпис за мной.

– Конечно, можете, вы всё можете! – И тут же поправилась: – В отношении зверей, разумеется.

– Только не разорвать привязку. Теперь вы у него в крови, Лора. Слыхали про «сердцу не прикажешь»?

– Но я… не хотела!

– Порой это случается помимо нашей воли, – мягко ответил Бодуэн. – Поэтому будьте осторожны, привязывая кого-то к себе. Подобное бывает довольно болезненным, как для одной, так и для обеих сторон.

– Что-то же можно сделать! Он мне не нужен!

– Можно, – равнодушно откликнулся Бодуэн, – убить его.

Я остановилась перед мостом и растерянно опустила глаза на вульписа. Он воспользовался остановкой и потёрся о мою ногу.

– Не хочу причинять ему боль, – с запинкой произнесла я.

Бодуэн наклонил голову, полыхнув глазами.

– Ему не будет больно, ручаюсь. Он умрёт счастливым, веря, что доставляет вам удовольствие.

Вульпис начал пятиться к мосту, не отрывая от меня взгляда. Когти застучали по камню. Он запрыгнул на борт и обернулся ко мне. Потом наклонился к воде, разглядывая своё отражение в просвете между кувшинками, понюхал поблёскивающую влагу и отшатнулся. Бодуэн издал тихий горловой звук, и зверёк снова подался вперёд, тронул воду лапой, отдёрнул, посмотрел на меня – будь я проклята, если он не улыбался! – и снова на воду. Мышцы напряглись, маленькое гибкое тело изогнулось, готовясь к прыжку…

– Нет! – крикнула я чужим голосом и бросилась к мосту, подхватила его, судорожно прижала к груди и повернулась к Бодуэну, задыхаясь от ярости. – Вы больше никого у меня не отнимете!!

Он помолчал и неспешно двинулся по мосту.

– Правильный выбор. Этого зверька очень непросто поймать и приручить, но оно того стоит. Если вы сумели завоевать его доверие и привязать, он будет предан вам до конца жизни, умрёт и загрызёт за вас. Последнее, кстати, куда ценнее никчёмной пассивной жертвы.

Вульпис лизнул меня в нос. Я посмотрела Бодуэну в спину и поплелась за ним. Так мы и прошли весь остаток пути до паласа, почти не разговаривая. Мне вдруг стало так холодно, что зубы застучали. Холодно изнутри, а не снаружи, но тёплое тельце напротив сердца потихоньку растопило иней. Вульпис вполне мог идти самостоятельно, но я боялась выпускать его, поэтому крепко прижимала к себе. Зверёк, потоптавшись, удобно устроился, урча и тая от блаженства в моих объятиях. Хвост довольно болтался туда-сюда поясным украшением.

Я ломала голову, как Бодуэн воспринял и истолковал вырвавшийся у меня крик. Но комментариев не последовало, и я успокоилась, решив, что он не обратил на странные слова внимания.

Возле крыльца регент повернулся ко мне для прощания и слегка поклонился.

– Спасибо за прогулку, миледи, надеюсь, вам она доставила не меньшее удовольствие, чем мне. Приятного вечера.

Пробормотав что-то похожее в ответ, я уже повернулась, чтобы уйти, когда он негромко произнёс:

– Думаю, вы мне сегодня солгали, Лора.

Я порывисто обернулась, не в силах выдавить ни звука, только губами шевелила.

– Там, в галерее во время игры, вы меня узнали, – усмехнулся Бодуэн и двинулся прочь.