22

Тревожное чувство не отпускало меня и по пробуждении, удерживая под тягостным впечатлением от сна, в котором мы с Людо оказались разлучены. Но времени предаваться меранхолии не было, учитывая, что я и так проспала: снизу доносился шум, стучали шаги, хлопали двери. Снаружи возле крыльца собрались люди. На хмурых лицах отчётливо читалось: случилось несчастье.

Покои королевы оказались пусты, а дверь распахнута настежь. Все фрейлины вскоре отыскались столпившимися возле дверей главной залы, заодно с доброй половиной других обитателей замка. Коридор галдел, шуршал нарядами, звенел, возмущался, ахал и выражал нетерпеливое возбуждение. Среди взрослых тел протискивались младшие пажи и дворовые мальчишки, получая за это щелчки и подзатыльники. Самые расторопные и отчаянные заняли выгодные позиции на мраморных постаментах. Один сидел на плече у статуи, обняв лысую голову некого славного деятеля прошлого, и целился огрызком яблока в стражника, пытавшегося подцепить его за штанину пикой.

Я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, придерживая сердце, неторопливо приблизилась и поинтересовалась у ближайшей фрейлины причиной всеобщего волнения. Леди Агнес, а это была она, обернулась с лёгким пожатием плеча:

– У кого-то из дворовых женщин ребёнок умер.

Брошенные безразличным тоном слова обрушились на меня многотонной плитой.

– Как… умер, – прошептала я онемевшими губами.

– Да не умер, а тяжко захворал, – встряла другая, с пышными каштановыми локонами. – И что-то там с этим нечисто.

– Или может захворать. И не ребёнок, а муж, – добавила третья.

Цепочка событий стремительно превращалась в запутанный клубок.

Кто-то мягко тронул меня за руку.

– Аудиенция у дяди началась чуть свет, – шепнула Бланка. – Даже созвали внеочередной Совет. С тех пор никто не выходил.

– Вы знаете, кто обратился и почему? – так же тихо спросила я.

Она покачала головой и погладила Финика, которого держала на руках.

– Я пришла позже.

Донёсшееся снизу урчание заставило её вскинуть светло-рыжие брови.

– А это кто тут у нас? – Не успела я и глазом моргнуть, как она вручила мне кролика, а сама присела на корточки перед вульписом. – Ваш?

– Да, Ваше Высочество, но не стоит его трогать. Хруст из кусачих.

– Хруст, значит, – улыбнулась она, сверкнув начавшими наливаться белизной глазами, и протянула к вульпису руки.

Тот предупреждающе оскалился и неуверенно посмотрел на меня, попутно плотоядно облизнувшись на Финика. Белоснежный комок в моих руках затрепетал, а потом неожиданно ответил низким утробным рыком. Это точно кролик?

– Не вздумай укусить Её Высочество, – пригрозила я вульпису. – Следи за манерами.

Но это оказалось лишним. Бланка явно умела ладить со зверями, как и все в её семье – глупо было с моей стороны сомневаться. Хруст позволил себя помешкорить, стоически перенёс детский интерес принцессы к бахроме на ушах, разрешив подёргать, и даже снисходительно заурчал, когда она подхватила его на руки и, перевернув на спину, погладила живот – только состроил мне страдальческую гримаску, мол, всё ради тебя, хозяйка.

Бланка выпрямилась, и Финик с Хрустом ревниво уставились друг на дружку. Мы с принцессой с улыбкой переглянулись и снова обменялись питомцами.

Не успела я поставить вульписа на пол, как из-за стены донёсся надрывный детский плач и, кажется, сдавленные женские рыдания. Через пару мгновений створки распахнулась, на пороге показался Бодуэн и обвёл собравшихся непроницаемым взглядом.

Шум моментально стих от одного конца толпы к другому, будто по колосящемуся полю пронёсся ветерок.

– Беда, Ваше Высочество? – отважился кто-то.

Шеи вытянулись, взгляды с жадным любопытством проникли в глубь зала, где бледная плачущая Мората активно укачивала орущего младенца, а Тесий о чём-то тихо ей говорил, держа за свободную руку, наверное, успокаивал. Женщина прибежала в спешке: головной убор сбился набок, котта надета швами наружу. Рядом топтался крупный бородатый мужчина, он то опускал большую, поросшую на тыльной стороне волосами ладонь ей на плечо, то мял шапку. Неподалёку о чём-то тихо переговаривались лорды из числа членов королевского Совета, успевшие, несмотря на спешку, с которой были выдернуты поутру из постелей, обрядиться в парадные одежды и унизать пальцы перстнями. Ни король, ни королева в собрании не участвовали. Но их местонахождение волновало меня сейчас меньше всего.

Стражники вспомнили об обязанностях и принялись теснить любопытствующих, хотя без особого усердия, потому что и сами были не прочь поглазеть на сцену.

– Да, похоже, беда, – негромко произнёс Бодуэн, и звенящая тишина теперь нарушалась лишь воплями младенца в дальней части зала. Море ушей болезненно напряглись, чтобы не упустить ни слова.

– А что стряслось-то? – не вытерпел один из рыцарей, за что получил тычок локтем под рёбра от соседа.

– Проклятье, – ответил Бодуэн тем же тоном, не повышая голоса, но настроение присутствующих мгновенно изменилось.

Передние ряды отшатнулись, все, за исключением меня, сделали отвращающий жест, две-три девушки вскрикнули, и Бланка в их числе. Она стиснула мою руку, глядя на дядю расширенными и испуганными до последней реснички глазами. Часть из тех, кто недавно так рвался в зал, незаметно отодвинулись и начали продвигаться к выходу, словно уже сами слова Бодуэна или воздух из зала нёс на невидимых крыльях погибель.

– Это точно оно, Ваше Высочество?

– С большой долей вероятности, – последовал спокойный ответ. – Поэтому сейчас самое главное убедиться, существует ли угроза, и, если да, принять меры.

Я перевела взгляд за его спину и, кажется, разглядела на столе нашу табличку, но подошедший Тесий загородил предмет.

Известие о «мерах» вкупе с абсолютно безмятежным видом регента вызвало на лицах облегчение, смешанное с уважением, вселив в людей уверенность, что проблема не столь уж значима, как могло показаться вначале, ну, или по крайней мере не настолько велика, чтобы Бодуэн с ней не справился. Стал бы он вещать перед ними с таким невозмутимым, почти скучающим лицом, если бы всем им угрожала смертельная опасность?

Уверена, что стал бы. И именно этим сейчас и занимался. Бодуэн ни жестом, ни движением брови себя не выдавал, но я всей кожей чувствовала его настроение: хмурое напряжение и тщательно скрываемое беспокойство – он либо попался на наш крючок, либо был близок к тому.

Поскольку грозная опасность в общественном мнении отступила и больше не витала над ними леденящей душу тенью с серпом и на запряжённых волами дрогах, на передний план снова выдвинулось любопытство.

– Источник прокляли али колодец?

– Известно кто? Кости переломаем!! – ударил кулаком о ладонь тот самый рыцарь-гора, лбом проламывающий дубовые доски.

– Ах, как интересно! – жеманно добавила леди Жанна.

– Колодец ни при чём, – терпеливо ответил Бодуэн. – Опасности для вас нет, прокляли один предмет, который мы отвезём сегодня к Камню и проверим.

– Что за камень? – шёпотом спросила я у Бланки.

– Алтарь, где в древности приносили жертвы Праматери, – так же тихо ответила она, не отрывая взгляда от продолжавшего вещать Бодуэна.

– Он обладает магическими силами?

– Насколько мне известно, нет…

– Тогда как они собираются проверить тот предмет? Ваш… ваш дядя хочет вызвать Покровителя? – едва слышно спросила я и затаила дыхание, надеясь, что барабанный стук сердца, отзывающийся в губах нервной пульсацией, не выдал меня.

– Не знаю, – рассеянно ответила Бланка, – возможно.

Возможно…

Значит, я с самого начала была права, и Бланке неизвестно место призыва. Только Бодуэн знает. И не сойти мне с этой плитки, если жертвенный Камень не оно и есть!

Руки начали подрагивать, шум слился в неразличимый, волнообразно накатывающий гомон, сквозь который прорезался чёткий размеренный голос Бодуэна.

– …и поэтому нам понадобится кто-то из женщин. – Внезапно он повернулся в нашу сторону и безошибочно с первого раза нашёл меня глазами, хотя за всё это время даже не посмотрел сюда, и я была уверена, что осталась незамеченной. – Да вот хотя бы леди Лорелея. Поедете с нами.

Поеду? Куда? Зачем? За недавними мыслями я прослушала половину того, о чём он говорил. Бодуэн властно простёр руку, словно горячий нож в масло метнул: толпа раздалась в стороны, оставив меня в начале дорожки.

Я, всё ещё не понимая, на негнущихся ногах двинулась к нему. Постепенно стало доходить: он хочет, чтобы я поехала с ними к Камню. Я и не мечтала о такой удаче! Рассчитывала потом расспросить участников похода и вытрясти каждую мелочь, но всё-таки… почему именно я? Нехорошее предчувствие не успело оформиться в законченную мысль, будучи прерванным выкриком какого-то вихрастого оруженосца:

– А нам-то что делать, Ваше Высочество?

– Что делать? – переспросил Бодуэн с преувеличенным удивлением. – Отправляться на мессу, а потом вернуться сюда к завтраку и выпить вдвое больше эля за успех нашей миссии.

Широкая ленивая улыбка подсказала, что миссия эта – скорее захватывающее приключение, от которого исполнители получат огромное удовольствие, превышающее даже двойную порцию выпивки. Предложение регента встретили одобрительными выкриками и свистом. Толпа начала медленно разбредаться. Не дожидаясь, пока она окончательно рассеется, Бодуэн подтолкнул меня в зал, где ждала «проклятая» семья, Тесий и надутые лорды, и закрыл обе створки двери.

* * *

Когда он повернулся, шутливое веселье уже исчезло без следа, уступив место серьёзной сосредоточенности.

– Когда выезжаем, Ваше Высочество? – спросил Тесий.

– Немедленно, и не «выезжаем», а «выезжаете». Ты остаёшься.

– Но…

– Никаких «но». По возвращении я хочу найти замок и всё королевство на прежнем месте. В тебе достаточно благоразумия, чтобы удержать Годфрика от необдуманных поступков, буде таковые придут в его светлую голову. В этом могу полагаться лишь на тебя. – Бодуэн положил ладонь на плечо юноши и добавил с лёгким поклоном в сторону напыщенных лордов: – И на уважаемых членов Совета, разумеется. Мой племянник, вне всякого сомнения, ещё проявит себя достойным правителем, однако он молод, а потому нуждается в наставлениях старших товарищей и крепкой руке.

Тесию ничего не оставалось, как поклониться и бросить на меня обеспокоенный взгляд, от которого недавние подозрения относительно желания Бодуэна отвезти меня к бывшему алтарю для человеческих жертвоприношений всколыхнулись с новой силой.

– Но леди Лорелея не может ехать одна. Нужна другая дама для соблюдения приличий и чтобы помогать с младенцем.

– С каким ещё младенцем? – удивилась я.

Теперь уже все без исключения повернулись ко мне. Бодуэн хмыкнул.

– Я же сказал: нам понадобится женщина, которая будет везти ребёнка. Нужно удостовериться, что заклинание если и сработало, то не повредило ему. А если повредило, то снять порчу.

При этих словах Мората с горестным стенанием уткнулась в плечо мужа. Тот крепился, гладя её по голове, но тоже выглядел как в воду опущенным и растерянным, что особенно угнетает в таких здоровяках. Я в ужасе воззрилась на их сына, который положил конец краткой передышке и зашёлся в истошных воплях, от которых мои кости крошились, подгибая колени. Судя по гримасам на лицах, не только мои.

– Но я… не умею обращаться с младенцами, Ваше Высочество, никогда не имела с ними дела!

– Ерунда, у женщин это врождённое.

– Только не у меня! Я даже не знаю, каким концом его держать!

– Я уже имел случай убедиться в вашей храбрости и смекалке – качества, за которые вы и были выбраны среди десятков других жаждущих претенденток. Уверен, с концом вы скоро разберётесь.

Мората взвыла и бросилась к Бодуэну, схватив его за руку и с надеждой заглядывая в глаза.

– Дозвольте мне ехать, Ваше Высочество. Я не буду чинить помехи!

– Нет, – он мягко накрыл её руку своей, – ты нужна здесь, другим своим детям. Я лично клянусь тебе, что привезу младенца в целости. Ты мне веришь? – Вопрос задавал ей, а смотрел на меня.

– Да, Ваше Высочество, вестимо, верю, – пробормотала Мората со слезами в голосе и поцеловала его руку. – Акромя вас никому и не верю.

Я с трудом удержалась, чтобы не покривиться.

Бодуэн вновь опустил на неё взгляд, ободряюще улыбнулся и кивнул её мужу, чтобы забрал супружницу. Старший псарь шагнул вперёд и обнял Морату за плечи, грубовато буркнув:

– Прекрати лить воду, женщина. Его Высочество обещался, стало быть, сделает всё возможное.

– Покажи леди Лорелее, как держать младенца и как с ним обращаться, – велел ей Бодуэн, а сам отвернулся о чём-то посовещаться с остальными лордами.

Мората покорно приблизилась.

– Вот так, миледи, и придерживайте головку. Нет, вторую руку ложьте вот сюда, не бойтесь, пальцы можно сгинать.

Я застыла, напрягшись всем телом и расширенными глазами глядя на орущее создание у меня на руках. Почувствовав чужой запах, младенец на мгновение смолк, недоумённо уставился на меня зарёванными голубыми глазами и принялся голосить с утроенной силой. Крошечное сморщенное личико побагровело от натуги, маленькое тело извивалось червяком, пытаясь запрокинуть головку и взглянуть на мать.

Праматерь, дай мне сил…

– Сколько ехать до Камня, Ваше Высочество? – позвала я.

Бодуэн обернулся.

– Полдня пути.

Значит, полдня туда, какое-то время там и полдня обратно. Я мысленно застонала.

– Можно мой брат тоже поедет?

– Он умеет обращаться с грудными детьми?

– Нет, но…

– Тогда ему нечего там делать. Нам не нужен караван в пути. – Он снова отвернулся.

Подошедший Тесий сочувственно мне улыбнулся.

– У вас отлично получается, – деликатно заметил он.

– Отлично получается расстраивать младенцев?

– Скоро младенец к вам привыкнет.

– Вы это по собственному опыту знаете?

– Нет, но вы же женщина.

Я бросила на него свирепый взгляд и неуверенно качнула ребёнка. Кажется, они от этого успокаиваются?

Нет, не успокаиваются.

– Когда-нибудь крик у него закончится, и он заснёт, – вымученно улыбнулась я.

– У неё, – поправил, приблизившись, Бодуэн.

– Что?

– Это девочка, – невозмутимо сообщил он и одним движением развернул пелёнку.

* * *

Мы ещё не успели выехать, а голова у меня уже раскалывалась. Я ошиблась: запасы крика у маленькой воинственной Зои оказались поистине неисчерпаемыми, а сна ни в одном глазу, поэтому перед отъездом её напоили маковым настоем. Воцарившаяся тишина показалась мне чем-то полузабытым и непривычным.

Мората повязала на ножку дочери красную нить от кровотечений и прочих напастей и дала мне в дорогу бурдюк с козьим молоком и марлю.

– Просто смачивайте тряпочку и капайте ей в рот, когда запросит сись… грудь, стало быть, вашу.

Я с сомнением посмотрела на крошечный рот, в котором, как я уже знала, пробивалось два зуба. Попасть бы…

Ещё меня обеспечили запасными пелёнками, пёстрой погремушкой и научили изображать кукушку. Выслушав последние наставления молодой матери, я оглянулась по сторонам и придвинулась к ней:

– Скажи, а что это было? Ну, предмет, из-за которого ты к Его Высочеству за помощью обратилась.

– Про доску миледи изволит спрашивать проклятущую?

Я кивнула, и Мората промокнула глаза уголком рукава.

– Проснулась я давеча до свету: Зои ревмя ревёт. Я и так и эдак, потом ужо догадалась лучину зажечь, гляжу, а в колыбельке дрянь эта. Лист свинцовый, вот такой, – наглядно пояснила она, нарисовав в воздухе нашу табличку, – и весь сплошь исчёрканный чудно́. Тут-то я и поняла, отчего малютка криком кричит, – печально докончила свой рассказ Мората и погладила щёчку спящему младенцу.

Я сочувственно покивала.

– А кроме доски, больше ничего не было?

– Да разве ж мало пакости этой на одного младенчика! – возмутилась женщина. – Это ж какими выродками надо быть, чтоб такое с дитяткой невинным сотворить.

Я сухо улыбнулась одними губами.

– И правда: выродки они и есть.

Мората с жаром согласилась и продолжила:

– Вот я и растолкала Якоба и упросила, не ждамши утра, к Его Высочеству бежать.

К Годфрику, значит, даже не пыталась. Что ж, разумно.

– И ты принесла ему эту доску?

– А как же! В пять тряпиц укутала и принесла. – На простодушном лице отражалась святая вера в то, что лишняя пара слоёв льна уберегут от проклятья.

– Его Высочество просил тебя принести что-то ещё?

Она непонимающе нахмурилась.

– Пелёнки эти вот, погремушку. Но только не указывал он, сама я сподобилась.

– Значит ни фрукты, ни орехи, ни травы какой, ничего из домашней утвари? – решилась я идти до конца.

Если и выяснять про вотивный дар, то сейчас.

– Почто малютке орехи и трава, миледи, молоком она у меня пока кормлена, – посмотрела на меня Мората, как на полоумную, и с беспокойством – на спящую дочь.

Появившийся из-за угла Тесий вынудил нас прервать разговор, но я и так выяснила, что хотела: раз от женщины больше ничего не требовалось, значит, Бодуэн сам возьмёт священный дар. Мне лишь нужно выяснить, что это. Если повезёт, то к концу дня я буду знать не только место призыва Покровителя, но и священное подношение, используемое Скальгердами для вызова. А всё указывало на то, что мне повезёт.

– Вы уж берегите мою Зои, леди, – попрощалась Мората и двинулась к поджидавшему в стороне мужу, оглядываясь на каждом шагу.

– Ну как, получается? – бодро поинтересовался Тесий.

– Тише, – шикнула я на него. – Разбудите – заставлю укачивать.

Но малышка спала крепко, только губами причмокивала.

– Вам идёт.

– Что именно?

– Нянчиться с детьми.

– Вот ещё, – строго дёрнула подбородком я, подавив просившуюся на губы улыбку.

– Ладья почти готова, скоро пригонят из дока, можем идти.

Мы двинулись к выходу. Предстояло отплыть из внутреннего двора, чтобы сократить время пребывания в седле, и уже на берегу пересесть на лошадей. На повторный вопрос Тесия о компаньонке для меня Бодуэн только фыркнул: «Это не увеселительная прогулка. Но ты ведь не отстанешь, поэтому так и быть: в качестве няньки для леди Лорелеи поедет Альбрехт». Упомянутый рыцарь, разменявший шестой десяток, на шутку не обиделся и выразил спокойную готовность ехать в составе немногочисленной миссии. Поскольку он пользовался уважением как среди молодёжи, так и людей старшего поколения, возразить было нечего. Ему в помощники отрядили рыцаря помоложе, Пэтра, но тоже достаточно опытного. Оруженосцев не взяли.

Тесий придержал дверь, и я вышла на крыльцо. Небо пушилось серыми облаками, из тех, что с густым тяжёлым брюхом – к ночи наверняка разродятся дождём, дул холодный ветер. Нужно вернуться засветло.

– К ужину обернётесь, – прочитал мои мысли Тесий и помялся. – Лора, должен вас предупредить: не стоит бояться Его Высочества.

– Я и не боюсь, – удивлённо отозвалась я.

– Бояться не стоит, но… остерегайтесь его.

– В каком смысле?

Заигравший на его скулах румянец подсказал мне, в каком. Я презрительно отвернулась: тоже мне, вечно краснеет, как девица.

– Он умеет заставить принять луну за телячью шкуру[53], особенно молодых девушек. Просто держитесь Альбрехта, он хороший и честный воин.

Тут служанка вынесла и поставила у спуска к воде две большие сумы с провизией и отдельно, поклонившись, протянула мне узелок с завтраком.

– Остальные скоро выйдут, – сообщил Тесий, – но у вас есть немного времени, подкрепитесь перед дорогой.

Поскольку на общую трапезу попасть сегодня не получилось и желудок давно грозил прилипнуть к позвоночнику, я немедленно последовала его совету и, устроившись вместе с Зои на верхней ступеньке, раскрыла узелок. Пахнуло копчёным мясом с пряными травами, и рядом тут же мелькнул рыжий мех. Острая мордочка ткнулась в содержимое и разочарованно поникла. Полные укора зелёные глаза уставились на меня, потом перебежали на спящего младенца и заинтересованно прищурились.

– Ещё раз увижу этот взгляд, хвост надеру, – сурово отчитала я паршивца. – Вот, держи, – протянула я ему холодную утиную грудку. – Сырое обещаю по возвращении.

Хруст притворно пристыженно прижал уши и с видом крайнего отвращения принялся за угощение.

– Это вульпис? – поразился Тесий.

– Да, я думала, вы не слишком разбираетесь в животных.

– Но не настолько же! – Он потянулся коснуться зверька, однако Хруст, которого я и Бланка и так затискали, на сей раз фамильярности не спустил и щёлкнул зубами. Тесий отдёрнул руку и выпрямился. – Вижу, у вас появился грозный страж, мне теперь спокойнее. Как вам удалось его приручить? Не знаю больше ни одного случая, чтобы они шли к человеку.

– Наверное, во мне есть… звериный шарм, – предположила я, вытаскивая огромный кусок пшеничного хлеба и представляя, как вопьюсь в него зубами.

Настроение у меня, несмотря на предстоящую нелёгкую поездку, было отличным.

– И вы этим бессовестно пользуетесь, – улыбнулся Тесий и тут же слегка нахмурился. – Но вы так замёрзнете в одном платье.

– Брат сейчас принесёт плащ и дорожную обувь. А вот и он!

Тесий обернулся через плечо и сдержанно мне поклонился.

– Засим я попрощаюсь до вечера. Берегите себя, Лора.

Я кивнула в ответ, и он направился к паласу. Хруст оторвался от утки и ощетинился на приближающегося Людо.

– Не смей. Только ваших склок сейчас не хватало, – тихо, чтобы не разбудить Зои, но твёрдо сказала я, и он, фыркнув, перепрыгнул перила и скрылся из виду.

Людо проводил Тесия долгим взглядом, кинул на землю башмаки, набросил мне на плечи плащ и, уперев ногу в бортик, наклонился ко мне:

– Не удалось их уломать, чтоб и я поехал?

– Неа, – шепнула я. – Сам виноват, нужно было учиться с младенцами обращаться. И меня учить.

Он мельком взглянул на Зои, отнял у меня пшеничный ломоть, выскреб пальцами весь мякиш, затолкал себе в рот и вернул корку.

– Ты же только что с завтрака! – возмутилась я.

– У тебя там ещё здоровенный кусок пирога лежит. А двух баулов жратвы вам на день за глаза и за уши.

Я поскорее принялась за пирог, на всякий случай держа его так, чтобы Людо не дотянулся, но хлебную корку тоже не выкинула – положила обратно в узел. После стольких лет впроголодь просто рука не поднималась выбросить что-то, что хоть немного вкуснее картофельных очистков.

– Нас сегодня, между прочим, не меньше двадцати миль разделит, – проворчала я. – Скажи мне что-нибудь доброе на дорогу.

Для тех, кто никогда не расходился дальше разных концов одной деревни, расстояние весьма приличное.

– Если вот этот, – дёрнул Людо затылком в ту сторону, где скрылся Тесий, – отпустил, значит, ничего с тобой не случится. А не вернёшься, я где угодно найду и приведу назад.

Я фыркнула, но на душе потеплело.

– Подержи младенца, – попросила я, встряхнув руку от крошек.

– Это ещё зачем? – брезгливо отодвинулся Людо.

– Чтоб я обувь переодела.

– Нет уж, поступим наоборот. А это держи сама.

– Вообще-то «это» зовут Зои.

– Да хоть Праматерью, – возразил он, опустившись на одно колено, и стянул с меня туфли, в которых ощущался каждый камешек, – я её в руки не возьму. Мне было пять, когда отец впервые со мной заговорил, а с тобой и того позже. И это правильно, дети – забота женщины. А чужие ублюдки и подавно.

– Да, наверное, это правильно, – рассеянно отозвалась я, притопнув, чтобы утеплённый башмак сел плотнее, и подставила вторую ногу.

Брат удивлённо вскинул глаза.

– Наверное?

Послышавшийся наверху шум и голоса подсказали, что сюда вот-вот спустятся остальные участники похода. Людо оглянулся по сторонам, вытащил из-за голенища нож и задрал мне подол.

– Что ты делаешь?!

– Уверенность уверенностью, а осторожность никогда не повредит, – сообщил он, привязывая мне короткий клинок повыше колена и серьёзно взглянул в лицо. – Ты просто едешь с ними, смотришь во все глаза и не спишь во время разговоров. Всё. Никаких глупостей. Поняла?

– Да поняла я, поняла, – нервно отозвалась я, – подол опусти.

Он оправил платье и выпрямился как раз в тот момент, когда на лестнице показались рыцари во главе с Бодуэном. Поднявшаяся со скрипом решётка пропустила ладью. Я встала, бережно придерживая Зои и чувствуя себя во всех смыслах на перепутье. С одной стороны приближались мужчины, с другой – лодка, а я стояла посередине, держа в руках чужую жизнь и не зная, что принесёт сегодняшний день: очередную ложную надежду или долгожданное избавление.