28

Заслышав гудение рожков и приближающийся лай собак, я не выдержала и выбежала встречать вернувшихся охотников во двор.

Людо ехал рядом с Годфриком, чуть отклонив голову назад и расслабленно держа поводья, но изогнутые губы говорили о многом. Я хорошо изучила все его улыбки, и конкретно эта сообщала, что он готов убивать.

Прежде чем слезть с седла, Годфрик наклонился к нему и что-то быстро сказал. Глаза брата блеснули вовсе не радостью, но король ничего не заметил. По Людо вообще трудно что-то понять, если не знать его. Тут он увидел меня и легко спрыгнул на землю.

– Когда вернулась?

– Сегодня днём! Пришлось ночевать в горной деревушке из-за дождя.

– Ты в порядке?

– В полном.

Мы крепко обнялись. От него пахло дичью, седлом и разгорячённой кожей.

Тут мимо пронесли оруженосца на самодельных носилках. Я различила на теле кровь.

– Что с ним?

– Упал во время охоты с обрыва и напоролся в озере на камни.

Оруженосец застонал. Когда он скрылся из виду, Людо меня отодвинул, держа за плечи, и приподнял брови в немом вопросе.

– Да, – шепнула я, – кажется, у меня кое-что есть. – Я оглянулась по сторонам. Мужчины заводили лошадей в конюшню, кто-то здоровался со мной, кто-то просто поглядывал. – Но об этом не здесь, лучше вообще не в замке. Как насчёт прогулки по озеру? Покатаешь сестру?

Мы условились встретиться после ужина и взять в доке лодку.

За вечерней трапезой я старалась ни на кого не глядеть, чтобы ненароком не выдать мысли, но всякий раз, выплывая из задумчивости, замечала, что смотрю на Бодуэна. Раз или два он посмотрел в ответ.

Я ушла одна из первых, заглянула в комнату, чтобы собрать нужные вещи, и спустилась коротать время в сад. Не стала углубляться в аллеи, просто постояла на ближнем мостике, слушая хор лягушек и глядя на колыхание чёрного влажного шёлка, под которым угадывались очертания водных растений. Подняв немного погодя голову, увидела прислонившийся к арке силуэт. Людо понял, что я его заметила, и махнул рукой. Когда я приблизилась, молча забрал котомку, перекинул себе на плечо, и мы направились в передний двор.

* * *

Храпевший на дне своего судёнышка лодочник посоветовал нам уматывать ноги, пока он нам их не повыдергал, покрепче прижал к себе пузырь пойла, поправил сползшее тряпьё и собрался перевернуться на другой бок, но пинок Людо и три денье заставили его переменить решение и тон.

– Пресвятая Срань, я ж не разглядел, что вы господа! – суетился он, отвязывая лодку. – Кто ж думал, что в такую темень она кому занадобится. Да разве ж мне жалко? Чтоб Косому Тоди, и было жалко? Да ни в жисть! Я б вас и задарма сам покатал, – дублёные пальцы поглубже затолкали монеты за щёку, отчего речь стала совсем неразборчивой. – А почто вам лодка на ночь-то глядя?

– Меньше знаешь, целее зубы. Шевели задницей, старик.

Судя по состоянию зубов, перед нами был очень знающий человек.

– Мы хотим полюбоваться на замок с воды, – дополнила я ответ брата, рассудив, что большинство бед – от неудовлетворённого любопытства, и раскрыла котомку, демонстрируя свёрнутые листы пергамента и угольки. – И порисовать.

Лодочник подёргал жидкую бородёнку, издал многозначительное «ыгы» и сделал широкий жест:

– Пожалуйте, усё готово за ради вашего удобства.

Людо помог мне забраться внутрь и взял у старика фонарь.

– Он того, этого, ещё два денье, – но, наткнувшись на мрачный взгляд, старик, в котором пропадал талант дипломата, мгновенно переменил курс. – Но таким господам, знамо, только рад задарма одолжить. Кто опосля сбрешет, что Косой Тоди зажалел фонарь? Да ни в жисть! Только вы того, этого, обернётесь сегодня? Мне завтрева лодку на дежурство выводить.

– Мы поплаваем не дольше часа, – пообещала я.

Ночь была тихой. Такой тихой, что плеск вёсел разносился далеко над водой, а если хорошенько прислушаться, можно было уловить дыхание всех, кто уже спал в мире в этот час. В воде под стенами отражались караульные огни, дрожа оранжевой мозаикой, а редкая перекличка часовых вплеталась в песню ветра, оседавшего на губах солоноватым привкусом.

Людо вывел лодку на середину между замком и берегом и положил в дрейф, позволив лёгкому течению неторопливо нести её параллельно суше. На носу обнаружились рыболовные сети и ворох холщовых мешков, попахивающих рыбой и элем. Мы выстелили ими дно и вытянулись на спине бок о бок, уставившись наверх, в бесконечную индиговую глубину.

Ночь выдалась на редкость ясная, крупная роса звёзд отражалась в зеркальной глади воды, отчего казалось, что лодка плывёт прямо по небу. В роще пела ночная птица, да так надрывно-сладко, словно оплакивала утерянную любовь. Время от времени из темноты вдоль берега доносился шелест крыльев.

Брат, заложив руки за голову, слушал мой пересказ всех событий, случившихся за прошедшие сутки. Ну, всех, о которых ему стоило знать.

– И вот теперь скажи, что ты думаешь об этом камне?

Я вынула алмаз и, накинув тряпку на фонарь, подставила окатыш лунному свету. Сдержанное тускловатое мерцание сосредоточилось где-то в глубине, словно затянутое мутной плёнкой. Людо приподнялся, взял его двумя пальцами и покрутил, вглядываясь.

– Алмаз?

– Вот и я сразу так подумала. Погляди внимательнее, не находишь ничего странного?

Он всматривался ещё пару мгновений и вернул мне камень.

– Не тяни, Лора, если что-то поняла, так и скажи.

– Форма, – пояснила я. – Ты когда-нибудь видел такие гладкие алмазы? Я специально сходила посмотреть на мамин рог, в нём ровно двенадцать алмазов, я пересчитала, и знаешь что? Ни один из них не может похвастать такой ровной поверхностью, у всех остальных кристаллов вершины острые. А почему?

– Тебе обязательно задавать вопросы, ответы на которые ты и так знаешь? – раздражённо спросил Людо и внезапно распахнул глаза, перебив сам себя. – Потому что на самом деле это зашлифованная стекляшка?

– Возможно. Но вообще-то мне думается, что это не стекляшка, просто кто-то хотел замаскировать под алмаз что-то другое.

– Зачем?

– Пока не знаю, – я подкинула и поймала кабошон. – Хотя могу ошибаться, и это действительно алмаз. Но главный вопрос сейчас – это как и почему камень оказался на алтаре.

– Его мог потерять кто угодно до регента.

– Нет, – возразила я, – чудо, что алмаз не вымыло ливнем. А если учесть, сколько дождей прошло до того… Камень явно оказался в той трещине совсем недавно. Место это теперь редко посещаемое, и не каждый лорд потащится на такую крутизну. Ну и наконец я обнаружила его на следующее утро после призыва. Не много ли совпадений?

– Хорошо, предположим, его действительно потерял регент. То есть камень мог выпасть, допустим, из его пояса или перстня, или рукояти меча.

А ведь он прав: вдруг Бодуэн, если предыдущий владелец действительно он, просто-напросто его обронил? И тогда все мои измышления смешны. Я потратила целый день, идя по ложному следу, а главное, зря надеялась. Теперь я начинала думать, что в словах брата гораздо больше смысла, чем в моих, но, упорствуя, промямлила:

– Он не брал с собой меч.

Людо лениво почесал подбородок:

– Ты поняла, что я хотел сказать.

– Всё равно это уже кое-что, – заявила я, пряча алмаз в пояс и укладываясь обратно на дно рядом с братом. – Завтра замок посетит ювелир, покажу ему и послушаю, что скажет.

– Покажешь ему чужой алмаз?

– Почему это чужой! – возразила я. – Он самый что ни на есть наш, достался от матери, мы трепетно привязаны к памятной реликвии и будем жутко огорчены, узнав, что это вовсе не алмаз.

Людо повернул лицо, едва не столкнувшись со мной носом, сверкнул в полутьме зубами и, придвинувшись, положил голову мне на плечо. Переплёл наши пальцы, а другую руку опустил в воду, ловя и отпуская озёрные звёзды.

– А с чего это в замок приезжает ювелир?

Я пересказала ему то, что узнала от Бланки, и добавила:

– Хотя всё равно не понимаю, почему Бодуэн проявил к ней такое внимание из-за праздника.

– Что тут понимать, – фыркнул Людо. – Сосватали её за какого-то кандидата, который разве что не гадит такими алмазами. Праздник в честь помолвки.

Я онемела и не знаю, от чего больше – от самой новости или от того, что узнала о ней только сейчас. И вот уже второй раз за прогулку почувствовала себя такой же глупой, как Умная Эльза. Рою колдобины на ровном месте и ищу сложности там, где их нет.

– Кто тебе это сказал? А… Годфрик, – сама догадалась я, и Людо вяло угукнул.

– Ещё недели три тому. Лордёныш затем и ездил, чтоб брачный договор заключить. Разве он не поспешил тебе об этом сообщить?

Опасная тема. А ядовитый тон бросал вызов, и худшее, что я могла сейчас сделать, это повестись и встать на защиту Тесия. Тем более что защищать совсем не хотелось. Он ведь и правда мог сказать тогда, на ярмарке. Не доверяет? Или считает, что я гожусь только для пустяковых бесед?

Хоть мне по-прежнему не нравилась дружба брата с королём, надо признать, теперь мы куда лучше осведомлены о состоянии государственных дел и расписании заседаний Совета, и можем использовать это знание в нужный момент, как тогда, с проникновением в башню за книгой.

– Кстати о Годфрике, что там сегодня на охоте, кроме падения, произошло, что у тебя всю челюсть перекосило?

Людо встряхнул руку, сел и потянулся к вёслам.

– Мы уже почти час плаваем. Пора на берег, готовь отмазку.

Даже по спине ясно, что настаивать бесполезно. Я тоже выпрямилась и потянулась к котомке. Людо направил лодку к удобному местечку на суше, откуда открывался вид на замок. Там мы позвали Артура и провели следующие четверть часа, оправдывая звание художников. Вернее, брат оправдывал, а я слонялась вдоль берега, щипала пух из камыша и сдувала его с ладони, пуская свои собственные облака над водой. Жили они недолго, приземлялись в озеро и, намокая, шли ко дну. Я успела потопить три камыша и погадать на пере цапли, как на ромашке, прежде чем рисунки были завершены.

– Забавно: какой-то вшивый листок переживёт камень, – ухмыльнулся Людо, сворачивая и засовывая в сумку угольные наброски крепости и окрестностей. – Сохранится на память, когда от замка не останется и пыли.

Я посмотрела на тёмную громаду, вырисовывающуюся на фоне иссиня-фиолетового неба, и подумала о тех, кто сейчас за этими стенами с расщеплёнными, как ласточкин хвост, зубцами: о Зои, окружённой материнской заботой, Альбрехте, вырезающем игрушку для правнука, вульписе, которого пришлось оставить во избежание ссор, Бланке, мирно причёсывающей Финика и даже не подозревающей, что цветной воск уже капнул на договор о её продаже, сморщился под скрепляющимся оттиском и даже успел остыть… и не ухмыльнулась в ответ.

Перекличка часовых, когда мы подплывали, возвестила, что до назначенного Её Величеством часа осталось совсем немного времени. Я решила не беспокоить Людо заранее новостью о предстоящем поручении. Сперва выясню, что ей надо.

Косой Тоди встретил нас, как родных, а получив ещё две монеты сверх прошлой платы, заявил, что мы ему дороже внуков, поэтому вольны впредь пользоваться лодкой задарма, то есть всего за три денье в час вместо пяти.

Мы с братом расстались неподалёку от кузницы, где на крыльце стояли пятеро юношей, кажется, все из свиты Годфрика. Я узнала только Киллиана – оруженосца, сменившего Абеля на почётном посту королевской грелки. Остальные держались в тени, а трое почти сразу удалились внутрь.

– Во сколько придёшь сегодня?

Людо беззаботно зачесал волосы назад.

– Вообще не приду: сегодня игра в кости в надвратной башне.

Торопись я чуть меньше, обязательно поинтересовалась бы, с каких пор он увлекается азартными играми, но все мысли занимала предстоящая встреча. Я почти слышала, как королева нетерпеливо расхаживает туда-сюда, осыпая меня проклятиями за опоздание.

– Ладно, тогда до завтра, – махнула я и быстрым шагом направилась к паласу, позабыв даже забрать у брата котомку с набросками.

* * *

Как только Лора отошла, беспечно-ленивое выражение сползло с лица Людо. Годфрик и так уже пару недель намекал по-всякому, но удавалось прикидываться идиотом, а сегодня в открытую сказал, что ждёт его за два часа до полуночи. Людо передёрнулся, вспомнив, как белая рука короля легла на бедро. Он тогда чуть все нутро не выблевал, спасло только то, что представил, как ломает эти холёные, без единой мозоли, пальцы – каждую фалангу в отдельности.

А ещё ведь смотрит так… с поволокой, как на бабу какую, п*дер грёбаный! Вот что теперь делать? Лора бы придумала, у неё мозги хорошо варят, но сказать ей… нет, не мог, чтоб слушать, что «она ведь предупреждала». Сам как-нибудь выкрутится. Людо от души сплюнул и вытер рот рукавом.

Рожу себе, что ли, разбить…

– Так себе задница, тощевата, но я б засадил, а ты?

– В чём проблема-то? Потряси кошелем, и всех делов, она это любит. Вон регенту и его секретарю мечи натачивает, так чем мы хуже?

– А я слыхал, доброй половине Совета полирует.

Людо медленно повернул голову. Киллиан и прыщавый недомерок пялились вслед Лоре, искоса бросая на него злобные взгляды. Он улыбнулся, перекинул котомку на другое плечо и двинулся в их сторону.

Или не себе…

Оруженосцы, как по команде, отвернулись и скрылись в кузне. Людо переступил порог почти сразу за ними и заморгал, пытаясь хоть что-то разглядеть в кромешной тьме, как вдруг на голову опустился пыльный мешок, затянувшись на шее, а в живот врезался кулак, ошпарив внутренности болью.

Пока он пытался глотнуть воздуха, кто-то вырвал котомку, прошипев:

– Что, нравится лизать королевскую задницу?

От следующего удара он едва не выплюнул лёгкие, повалился на колени и тут же получил ногой по рёбрам. Двое, трое, нет, больше. Удары сыпались со всех сторон. Людо сгруппировался, закрыв голову руками и захлёбываясь горькой жёлчью пополам с кровью.

Вокруг, шелестя, кружили рисунки.