41

Вернувшись на поляну уже в своём обличье, я узнала, что Годфрик со свитой отбыл в замок, как и королева, и тоже поспешила убраться.

По дороге задержалась в саду, чтоб переждать отдачу… и не только её. Поплескала на горящие щёки и почти удивилась, что вода не испарилась с шипением. От воспоминаний о том, как лопатки врезаются в жёсткую кору, тяжелела грудь, подкашивались ноги, и каждая мышца мелко дрожала.

Что за напасть? Стоит ему подышать рядом со мной, и тело становилось совершенно безвольным. Это даже нападением не назовёшь – разве что с моей стороны.

Швырнув в лицо ещё пару пригоршней воды – и правда мерзкий вкус, – я завернула в комнату, чтоб переодеться, и отправилась на поиски Людо. Так больше продолжаться не может: сегодня мы едва не прогорели, так что всё-таки надо поговорить.

Спрошенный по дороге рыцарь махнул на манеж, где перед ужином устроили развлечение на мечах до первой крови.

На трибунах яблоку негде было упасть, а на поле уже кто-то бился. Я огляделась в поисках брата и замерла, когда взгляд упал на королевское место. Годфрик развалился в кресле под балдахином в привычном окружении свиты и охраны и лениво перебирал волосы… Людо, который сидел на шёлковом ковре у его ног. На застывшем ледяной маской лице брата жили только глаза, следя за мельканием клинков и предугадывая удары. И от его неподвижности, от вида белой руки, в томной беззаботности тянущей и накручивающей чёрные пряди, к горлу подкатила дурнота.

Тут юноша на ристалище вскрикнул, зажимая предплечье, на котором быстро расползалось пятно, и его соперник победно вскинул меч. Поклонившись королю, он протянул копьё в зрительные ряды, тоненькой блондинке с тяжёлыми косами. Поглядев вокруг со смесью смущения и превосходства, та оторвала рукав платья и повязала на наконечник.

Годфрик тронул брата за плечо, и Людо поднялся, стягивая котту. Его противнику сейчас явно не позавидуешь.

Пробравшись на свободное место, я приготовилась смотреть.

– А вот и вы наконец! Жаль, не были на пикнике, я ждал…

Я подняла глаза и снова перевела вперёд.

– Мне нездоровилось.

– Тут свободно, позволите присоединиться? – Тесий указал на место рядом.

– Нет, занято. Здесь ведь занято, да? – повысила голос я, обращаясь к какому-то дородному барону из приезжих в этом же ряду.

– На что это вы намекаете, леди? – буркнул он, шевельнув сложенными на необъятном пузе руками. – Я в ярдах от вас сижу и ничем не мешаю! Что вам не нравится?

– Вот и чудно, что всё уладилось, – улыбнулся секретарь, опускаясь рядом, и вздохнул, когда я отодвинулась: – Теперь будете избегать меня из-за того поцелуя?

– Поцелуя? – хмуро переспросила я, осматриваясь в поисках других свободных мест. Людо уже погрузил ладони в ящик с песком. – Какого ещё по… а, нет, он тут ни при чём. Послушайте, одному из нас придётся пересесть.

– Лора… – Он потянулся к моей руке.

– Значит, мне! – Я отдёрнула пальцы и собралась встать.

В этот момент Людо поднял голову и увидел нас. Медленно, очень медленно отряхнул песок с ладоней, взял меч и, приблизившись к борту, наставил его на Тесия.

Несколько мгновений тянулась пауза, а потом секретарь встал.

– Откажитесь от боя, – схватила я его за руку, не отводя взгляда от Людо.

– Не могу, – просто ответил он. – Ваш брат вызвал меня при всех.

– Ещё как можете, и должны!

– И стану в ваших глазах трусом. Как и в своих.

– Не откажетесь, и станете в моих глазах идиотом. – Я зло посмотрела на него снизу вверх. – Вы что, не понимаете? Он вас покалечит.

– Ваша вера в меня вдохновляет!

– Вера здесь ни при чём. Вы не на перьях будете драться – там бы вы его, конечно, побили. Но вы были в кузне и сами все видели.

– Не тревожьтесь: бой ведь до первой крови, – улыбнулся Тесий, уже слегка серый, и аккуратно, но решительно отцепил мои пальцы.

– Будь здесь регент, он бы вам запретил!

– Но Его Высочества здесь нет, – спокойно парировал секретарь и добавил, поскольку трибуны начали проявлять нетерпение: – Лучше скажите, как он защищается слева?

– Так же, как справа: Людо бьётся обеими руками.

Тесий вздохнул.

– И почему ваш брат не ограничился художествами?

– Послушайте, моё мнение о вас ничуть не изменится. А вам в любом случае не победить.

– Да, скорее всего.

Я осеклась.

– Тогда… зачем?

– Потому что порой нужно биться, даже зная, что проиграешь. Особенно зная это. – Тесий стянул и бросил на лавку котту. – Волнуйтесь за меня, Лора, это поможет лучше всего.

И слегка поклонившись, начал спускаться с трибун.

Людо попятился на середину, не отрывая от меня взгляд, рубанул воздух мечом.

«Нет», – качнула головой я.

«Да», – вздыбил верхнюю губу он.

Повернулся к Тесию, обходя его по дуге. Я посмотрела на двери в глупой надежде, что Бодуэн вот-вот войдёт и остановит это безумие. Нет, он наверняка ещё возится с треклятой царапиной доверенного! А Годфрик? Ему лишь в радость досадить дяде. Лишь бы все закончилось, как у других – пятном на сорочке, и только. А вдруг Тесий серьёзно пострадает? И что тогда станется с Людо?

Первый выпад, и я прикрыла глаза. Вдохнула поглубже, открыла и больше уже не отводила.

Это было отвратительно.

Тесий оказался лучше, чем я предполагала, но всё же и близко не так хорош, как нужно для этого боя. Только зрители не сразу поняли. Орали и вскакивали с мест, когда брат упускал лучшие возможности окрасить его сорочку в алый. А вместо этого…

Бил всей поверхностью щита.

Плашмя мечом.

Валял по ристалищу подсечками.

Изматывал, играючи уклоняясь.

И вскоре с трибун понёсся ропот – не одна я предпочитала честный бой этому представлению. Но Людо не обращал внимания и чуть не после каждого приёма оборачивался ко мне, будто проверял, всё ли рассмотрела.

Настолько увлёкся, что едва не пропустил удар. Отразил лишь в последний момент, и прошедший по скользящей меч зацепил камизу, распоров ткань. И разозлив его до вспыхнувших на впалых щеках пятен.

Р-раз, и сваленный подсечкой Тесий снова на земле. Два, и его выбитый ногой щит, протащившись по полю, с треском врезался в борт. Три, рукоять бьёт в ключицу, и рука повисает плетью, выронив меч… Дав ему подняться, Людо снова ударил, и Тесий упал на колени.

Ропот перерос в свист, на поле полетели кости и огрызки.

– Кончай уже! – крикнул кто-то.

– Да-да, – поддержали его. – Кровь! Кровь! Кровь!! – загремели трибуны, сотрясая доски под ногами ритмичным топотом.

В воздух взвились клубы пыли.

Неспешно встав напротив покачивающегося Тесия, Людо дождался, пока трибуны стихнут, и, отыскав меня глазами, небрежно чиркнул того по щеке остриём.

Манеж взревел от облегчения: таки зрелище, за которым они сюда и пришли. К Тесию тут же подбежали лекарь и двое рыцарей, а Людо снова приблизился к борту, взял прислонённое копьё и протянул мне другой конец. Я встала, несколько мгновений смотрела в упор, а потом отвернулась, слыша, как вокруг поднялся смех, и начала пробираться к выходу, через который уже выволокли секретаря. И туда же следом выбежала леди Жанна.

Не успела я отойти от манежа и двух шагов, как дверь позади снова хлопнула, и меня рывком развернули за плечо.

– Ты опозорила меня при всех! – в бешенстве прорычал Людо.

– Ты сам с этим прекрасно справился, когда вызвал на бой секретаря.

Я хотела продолжить путь, но он встряхнул, едва не выломав руку.

– Так это я виноват, что он жалок и слаб?! Что залил соплями всё поле!

– Тесий не слаб. Нужно большое мужество, чтоб выйти против неравного. Куда большее, чем на то, чтоб побить человека, чья сила не в мече.

– Раньше тебе нравилось смотреть мои бои!

– Бои, Людо, а не издевательства! Ты что, правда не видишь разницы?! В том, что сейчас произошло, не было ни красоты, ни чести! Так за что мне тебя награждать?

– Что бы я в последнее время ни сделал, тебе всё не нравится! Всё не так!

– А чего ты ожидал?! Что я буду в восторге, глядя, как ты его избиваешь? Ты сделал это, не чтоб защититься, а забавы ради! Так чем мы после этого лучше тех, кто травил Артура? Я и без этого представления знаю, что физически ты сильнее! Но тебе не приходило в голову, что сила бывает разной?

– Отмазка всех слабаков!

Я вдруг поняла, что он меня не слышит. Совсем.

– Так ты ещё одноногую собачку попинай в мою честь! А что? – вскинула я брови, когда брат побледнел. – Ты ж не виноват, что сильнее!

Вырвав руку, я двинулась к лекарской.

Пришлось ждать на лавке в соседней комнате, пока Тесию делали перевязку. И ждать долго.

Напротив, сверкая глазами и то и дело поднося к ним платочек, сидела леди Жанна. Потом вдруг подала голос:

– Это ты во всём виновата! Всё из-за тебя! Ну что, радуешься теперь, да? Добилась своего?

Я равнодушно отвернулась к двери, которая почти тотчас распахнулась, явив уставшего старика.

– Дамы, ну просил же потише…

– Как он? – тут же кинулась к нему леди Жанна.

– Уснул: я составил и наложил пластырь[63] и дал успокоительного, так что проспит до утра. Ушибы, перелом ключицы, до свадьбы заживёт.

– Слава Праматери! Можно к нему?

– Я же сказал: он спит и…

Но та уже ворвалась внутрь, отпихнув старика.

Опустилась на постель и принялась с причитаниями гладить лицо Тесия и лежащую поверх покрывала здоровую руку – вторая, на перевязи, покоилась у секретаря на груди. Потянула платочек к глазам. Ресницы Тесия дрогнули, и я на всякий случай отступила в тень.

Лекарь со вздохом повернулся ко мне.

– Можете тоже потом зайти, но постарайтесь не беспокоить.

– Спасибо, я уже узнала, что хотела.

– Что ж… тогда скажу, что вы заходили, как очнётся. Леди… – он сделал вопросительную паузу.

– Нет. Не говорите. – Я отвернулась и направилась к выходу.

– Как пожелаете… – донеслось слегка удивлённое вслед.

Помедлив в дверях, я в последний раз обернулась туда, где леди Жанна рыдала над бесчувственным телом, уже едва не лёжа на нём.

– Вы уж проследите, чтоб он в луже не проснулся, – хмыкнула я и вышла наружу.