43

Видать, моя голова не знала о том, что нужна мне свежей с утра. В виски словно ввинчивали две тонкие спицы, а в глаза, которые я сумела открыть, лишь хорошенько проморгавшись, будто насыпали песка.

– Доброе утро.

Случившееся накануне вдруг разом обрушилось на меня. Я дёрнулась и инстинктивно отползла от сидевшего рядом на корточках брата. Тотчас спохватившись, подалась обратно и попыталась принять обычный вид, но Людо уже поджал губы.

– Скоро на мессу, – кинул он мне вместе с плащом, вставая. – Жду тебя снаружи.

Я шевельнулась, морщась от того, как затекло тело. Расправив плохо слушающимися пальцами плащ, укуталась и вышла вслед за братом.

Людо не обернулся на звук – сразу двинулся к паласу. Двор ходил из стороны в сторону, в голове гудело. Я тёрла щеку, разглаживая, и глядела в затылок шедшему впереди брату. Кажется, нужно что-то сказать… вот только на ум, как назло, ничего не шло.

Перед крыльцом Людо остановился и обернулся.

– Поспи ещё часок.

– А ты?

– Я не хочу, – не глядя, ответил он и, не прощаясь, двинулся прочь.

Дотащившись до комнаты, я рухнула на кровать, в объятия тотчас подхватившей дрёмы, которая увлекла меня туда, где не было мыслей и слов и где не нужно было принимать решений…

– Ну, здравствуй, Хамелеонша, – выступил из тьмы памяти Гость, вертя золотой мяч. – Поиграем?

* * *

– Что-то вы бледны, – заметила королева, все утро бывшая ко мне непривычно внимательной. А взгляд…

Так полдня глядела кузина Хейла, прежде чем признаться, что сунула мне в медовый флан таракана за то, что я «обсмеяла её при Людо». Громко сказано – обсмеяла. Всего-то заметила, что от её щёк печь можно зажигать, когда он рядом… С каких это пор за правду потчуют тараканами?

И вот уж перед кем ей нужно было каяться, так это перед нашей левреткой, которой я пожертвовала тот флан, как всю зиму жертвовала самые лучшие куски, надеясь, что они помогут ей излечиться.

Но Хейле я об этом, конечно, не сказала. Изобразила жуткие страдания, и та, решив, что я кончаюсь, с рёвом понеслась сознаваться во всём своему отцу. А там и моему. За что и поплатилась двадцатью ударами по пальцам – наказание, которое она приняла со смирением великомученицы и визгами простолюдинки. Им с матерью – моей тёткой, тяжёлой, как все надеялись, моим долгожданным кузеном, – не повезло оказаться в саду, когда на замок напали. До нашей комнаты они так и не добрались…

Я мазнула щёки одолженными королевой румянами и отправилась вместе со всеми на мессу. Там я встала у дверей, выглядывая из-за спин Бланку. Надо бы с ней помириться. Когда после службы та проходила мимо, пристроилась рядом.

– Ваше Высочество…

Она поприветствовала меня холодным кивком, но не остановилась.

Ничтоже сумняшеся, я пошла рядом.

– Вы, верно, считаете меня дурной? Знаете, а я ведь тоже росла без матери…

Бланка замедлила шаг.

– Вы не говорили…

– А Людо без отца.

На сей раз я полностью завладела её вниманием.

– Вам могло бы показаться странным моё поведение, но это только если не знать, что мой брат когда-то был обручён… Он должен был жениться на моей кузине. Увы, она трагически погибла…

Бланка остановилась в нише.

– Он, должно быть, очень горевал? – тихо спросила она.

– О, во всём мире не было человека безутешнее, чем он! – заверила я. – Теперь-то вы понимаете, почему я так волнуюсь за Людо: я просто не хочу, чтоб ему снова разбили сердце, поманив обещанием несбыточного.

– О да, теперь понимаю, – покраснела Бланка. – И… он больше никогда не любил?

Я покачала головой.

– Порода у нас такая, однолюбов. Уж если полюбим кого, то раз и на всю жизнь.

– Я не держу зла, леди Лорелея, – подумав, ответила Бланка. – Мне не так долго осталось тут быть, поэтому не будем вспоминать плохое.

Быстро пожав мне руку, она поспешила туда, где её уже дожидалась Дита, а я задворками отправилась к лекарю, чтоб выяснить, не пришёл ли в себя Тесий.

Секретаря я там уже не застала: старик, качая головой, сообщил, что тот ушёл ещё с час назад. Уже не так плохо: ушёл же – не уполз.

В обед фрейлины во главе с королевой выбрались в сад. Та весь день давала мне лёгкие задания. Вот и на сей раз, перед тем как удалиться, велела собрать цветов.

Выполнив наказ, я уже собиралась двинуться обратно в замок, как вдруг на соседней дорожке послышались торопливые шаги и из-за поворота вышел Тесий. На скуле виднелся свежий порез – след от меча Людо. Он на миг замер, а потом, слегка принуждённо улыбнувшись, двинулся навстречу:

– Миледи, рад встрече.

– Как вы, лорд Авен?

В ответ он помахал перевязанной рукой.

– Вот так. Тоже вышел прогуляться. Не составите мне компанию?

– Я уже собиралась уходить…

– Совсем немного, прошу вас.

– Хорошо, но только недолго.

Мы молча двинулись к центральной площадке. Когда почти дошли до фонтана, он вдруг повернулся, выпалив:

– Простите, я солгал.

– Вы не рады меня видеть?

– Солгал в том, что встретил вас случайно. По правде сказать, мне сообщили, где вы, и я надеялся застать вас тут одну.

– Зачем?

– Хотел поговорить о… об одном деле, – замялся он, разглядывая цветы в моих руках. – Не о вчерашнем. Видите ли, в замок скоро должен приехать мой отец. Я писал ему, и он выслал мне одну вещь… То есть, как вы знаете, мы с ним давно в ссоре, но теперь он прибудет, чтобы мы могли помириться. Тогда же, надеюсь, окончательно прояснится моя будущность…

Внезапно я поняла, что он собирается сказать.

– Извините, мне пора.

– Нет, постойте, – схватил он меня за локоть. – Вы должны меня выслушать.

Я резко высвободилась.

– Я вам ничего не должна! У меня нет ни времени, ни желания вас слушать.

– Вам придётся, а иначе я буду преследовать вас до тех пор, пока не найдёте время.

Кинув взгляд на окна замка, я коротко кивнула.

– Будь по-вашему, только давайте отойдём к скамейкам.

Когда мы укрылись под сенью деревьев, я повернулась к нему.

– Говорите.

Тесий растерялся.

– Я… столько раз репетировал эту речь, и вот теперь смотрю на вас и не помню ни слова. – Он вымученно улыбнулся, но я не улыбнулась в ответ, не собираясь ему помогать. – Это… это потому, Лора, – продолжил он, когда пауза затянулась, – что я думаю о вас всё время. Первая мысль по пробуждении о вас и следующая тоже, и так весь день до отхода ко сну. Я ничего не могу с собой поделать и не в силах думать ни о ком другом. Представляю, как встречу вас, что скажу, и что вы скажете в ответ, как станете смотреть и как при этом будет наклонена ваша голова, а руки будете держать перед собой, как сейчас. Я… вы мне очень нравитесь. Нет… что я такое говорю, – он потёр лицо ладонью, – я вас люблю. Вот!

Я продолжала молча смотреть, и постепенно смущённая улыбка на его лице померкла, уступив место тревоге.

– Пожалуйста, скажите что-нибудь, – попросил он, дёргая вылезшую из рукава нитку, и снова натянуто улыбнулся. – У меня сердце выскакивает из груди.

– Что вы хотите от меня услышать? – ровно спросила я.

– Скажите, что вы думаете о моем признании и… обо мне.

– Значит, вы считаете, что любите меня?

– Не считаю, я действительно люблю! – горячо поправил Тесий.

– И, как влюблённый, хотите целовать меня, лечь со мной и провести ночь?

Он побледнел, но ответил тихо и спокойно:

– Да, хочу, но только после свадьбы, и если вы тоже этого хотите. Вот высланное отцом фамильное кольцо, в знак моей любви, – показал он перстень. – Оно со мной ещё с визита фалернских купцов. И я желаю провести с вами не одну ночь, а все ночи до конца жизни. И дни тоже… Опять-таки, если и вы этого хотите.

– Так вот я не хочу, – резко ответила я. – Я не собиралась вас слушать, но вы принудили. Вы спрашиваете, что я о вас думаю? Я считаю вас милым и славным.

– Спасибо, я…

– Это не комплимент. В наше время нельзя быть милым и славным, иначе сожрут. А ещё вы глупец, если всерьёз рассчитывали, что я за вас выйду.

– Простите, я, наверное, не с того начал и был не понят. Я не очень богат, но обещаю, что вы не будете нуждаться, и Его Высочество щедро мне платит… Мне двадцать, я уже не юнец. Быть может, я многого не знаю, но я твёрдо знаю одно: ещё ни к кому и никогда я не испытывал того, что чувствую к вам. Прошу, поверьте: я люблю вас искренне, глубоко и всем сердцем.

– Сердце, бывает, ошибается. Как вы можете любить меня, если совсем не знаете?

– Я знаю!

– Вы лишь думаете, что знаете. Но вы любите не меня, а образ, который сами же и придумали – Лору, что кротко принимает подарки, опускает глаза при встрече да поддерживает беседы о пустяках. Но я не такая…

– А какая же?

– Во мне нет ничего из того, что вы представляете. Вам лучше поскорее забыть меня и найти себе другую.

– Но я не хочу другую, я хочу вас.

– А я вас не хочу! И никогда не захочу!

– Потому что считаете себя недостойной любви?

– Потому что не знаю, что такое любовь!

– Не говорите так, – тихо попросил он. – Не наговаривайте на себя. Это сейчас не вы, на самом деле вы так не думаете.

– Именно так я и думаю, и я такая, какая есть.

– Нет, на самом деле вы добрая, искренняя, нежная.

– Я нежная?! – Мне захотелось рассмеяться ему в лицо.

– Да, и вы не хотите всего этого говорить, это не ваши слова.

– А чьи же?

– Вашего брата, – твёрдо произнёс он. – Вы это из-за него.

– Не трогайте Людо! И не заставляйте меня выбирать, потому что между вами и им – да кем угодно – я всегда выберу его!

– Простите, не хотел вас расстроить, но вы сейчас пересказываете его мысли, а не свои.

– Мы с ним мыслим одинаково.

– Я в это не верю, у вас должно быть своё мнение.

– Но у меня его нет!

– Так не бывает, у каждого есть мнение, и я хочу услышать именно ваше, Лора.

Теперь он говорил совершенно спокойно, зато мой голос срывался. Я уже не заботилась о том, что нас могут услышать.

– Хотите моё мнение? Я вас презираю! Я видела, что нравлюсь вам, и всё это время над вами смеялась. Я растоптала ваши цветы и выкинула краски, что вы подарили! Вы и теперь считаете меня доброй и нежной?

– Я не верю.

– Не верите? Мне нет дела до того, во что вы верите, а во что нет! Просто держитесь от меня подальше!

Он шагнул ко мне.

– Так хочет ваш брат?

Я отпрянула, обхватив себя за плечи.

– Так хочу я.

– Нет, не хотите.

– С чего вы взяли?

– С того, что вы вся дрожите и почти плачете. С того, что на самом деле я вам тоже небезразличен. Не знаю, любите ли вы меня, но вижу, что всё сказанное вами – страшная клевета на саму себя.

– Почему вы продолжаете это повторять?

– Может, потому что знаю вас лучше вас самой?

Он потянулся ко мне, но я увернулась.

– Это из-за Его Высочества? – помрачнел Тесий.

– Что?

– Я видел, как вы на него смотрите, и… – Опустив глаза, он продолжил с запинкой: – Вы им увлечены? Он многим леди нравится и хорошо умеет внушать это чувство… особенно неискушённым. Но он на вас никогда не женится, а я предлагаю вам стабильность, положение и покровительство моей семьи. Если захотите, мы сможем уехать в мой родовой замок. Со временем, уверен, вы тоже научитесь любить меня. Я, со своей стороны, сделаю для этого всё… Вы к нему испытываете…

– Не больше, чем к осиному гнезду!

Тесий с надеждой вскинул глаза:

– Значит, я… ошибся?

Он завладел моей рукой.

– Я всё же поговорю с вашим братом и попрошу у него разрешение на свадьбу.

– Не смейте этого делать! – испугалась я. – Я всё равно за вас не выйду. А если спросите Людо, буду ненавидеть до конца жизни!

Я попыталась высвободить руку, но Тесий лишь крепче сжал её, придвинувшись совсем близко. Тёплое дыхание гладило щеку, а на кончиках пальцев трепетал пульс.

– Почему вы отталкиваете меня, Лора? Почему не позволяете себе любить меня? Вы боитесь? Я тоже. Только полюбив по-настоящему, я понял, как это страшно.

– Я ничего не боюсь! – выкрикнула я. – Никого и ничего! А вас я никогда не смогу полюбить, не должна! Тот, кто любит слабого, сам становится слабым. А вы слабый. И поэтому я никогда вас не полюблю, слышите? Никогда-никогда-никогда!

Он молча притянул моё лицо и поцеловал. Горечь, нежность, страх, боль, страсть, вина тесно переплелись в этом поцелуе. Не сразу, но я его оттолкнула. Секретарь покачнулся и отступил на шаг, глядя на меня пьяным от счастья взором.

– Теперь у вас не получится меня прогнать, – сказал он, блестя глазами, – потому что я ясно вижу, что был прав: вы не чувствуете того, о чём говорили. Вы чувствуете то же, что и я. – Он снова потянулся ко мне. – Любовь не делает нас слабыми, Лора, совсем напротив – придаёт сил…

– Не подходите… – отшатнулась я, – больше никогда ко мне не приближайтесь!

Попятившись, я бросилась прочь, забыв про рассыпавшиеся цветы. Бежала, пока впереди не показалась арка. Тогда перешла на шаг и принялась обмахивать горящее лицо. Никто не должен видеть меня такой. Особенно…

Выросшая впереди фигура заставила мои внутренности замёрзнуть.

Людо.

В два шага преодолев разделявшее нас расстояние, он поднял моё лицо за подбородок.

– В чём дело, Лора? Ты плакала?

– Конечно, нет, – отвернулась я.

– Но я же вижу, что что-то случилось, – прищурился он и добавил низким, не сулящим ничего хорошего, голосом: – Кто тебя обидел?

– Никто. Просто королева велела мне нарвать цветов, а я скрепила их твоей лентой и уронила букет в воду…

– Ты почти плакала из-за цветов… – медленно повторил он.

– Из-за ленты, – поправила я, шмыгнув. – Это же твой подарок.

– Лора, ты не плакала даже тогда, когда сломала руку, а сейчас расстроилась из-за какой-то ленты.

– Знаю, глупо.

Внезапно Людо посмотрел поверх моего плеча. Испугавшись, что он увидел секретаря, я обернулась, но на дорожке было пусто.

Людо снова перевёл взгляд на меня.

– Идём, я тебя провожу, – неожиданно предложил он. – Ты ведь хотела в замок?

– Да, – растерялась я, но и обрадовалась, что они с Тесием не столкнутся. И с готовностью ухватилась за его локоть.