Глава 34

Митч решил, что он умен, но на деле, он принялся копать могилу всей своей банде, пригласив остальных парней из школы Фуллер драться за него. Никто в Прескотте не жалует их футбольную команду. Хавок всегда вели себя, как злодеи, устраивая заварушки в свое свободное время и даря аутсайдерам некоторые привилегии, о которых те даже и мечтать не могли.

Их футбольная команда может и обойдет нашу на поле, но мальчики Хавок заставят этих избалованных мальчишек кровоточить.

Я все еще не могу осознать беременность Кали… или Бриттани.

Хотя, я сама продолжаю трахать Вика без презерватива, как полная идиотка. Я занимаюсь сексом уже давно, я знаю, о чем говорю. Но если честно, все возвращается к тому, что мне плевать буду я жить или умру, будет ли вообще у меня будущее… Единственное, что важно — это Хизер, но чем глубже я увязаю с Хавок, тем чаще в моей голове зарождаются мысли, а не может ли у меня все-таки быть шанса на нормальную жизнь.

Я стою в туалете, где Билли пырнула меня, таращусь на свое отражение в треснутом зеркале и подкрашиваю губы. Сегодня я выбрала цвет «Venom» кроваво-красный с фиолетовым оттенком, который делает меня немного пугающей.

Вся школа галдит о пятничной вечеринке. Очевидно, что все это мероприятие было только для того, чтобы Хавок разыграли свой ход — стрельба в Митча не была несчастным случаем. И теперь, когда банда Митча ассоциируется в плохом ключе со школой Фуллер? Ну, зато вернулось уважение в глазах учащихся Прескотта. Не побоюсь сказать, но думаю, что мы неплохо справились, потому что остаток выходных мы провели у Вика и Аарона за курением травки и домашней работой. Кажется, парни знают, что время от времени нужно делать перерыв.

Дверь одной из кабинок распахивается, и из-за нее появляется Мисс Китинг, смотрит на меня своим проницательным взглядом карих глаз, ее губы сомкнулись в тонкую линию, как я и предполагала.

— Я исключена? — я закручиваю помаду, наблюдая, как цветной кончик прячется в тюбике. Перевожу на нее взгляд, когда она издает вздох.

— Нет, Бернадетт. Я не поддерживаю метод исключения учеников, которым нужна помощь, это далеко не самый лучший способ для общества как-то повлиять на молодежь. Пойдем со мной, пожалуйста.

Она выходит из ванной, я заканчиваю с нанесением макияжа и следую за ней, мы свернули в коридор, ведущий к ее офису. Она закрывает дверь и поворачивает замок, перед тем как занять место за своим столом. Я для себя отметила, что окна сегодня тоже закрыты на защелку.

Я занимаю стул напротив нее, и какое-то время мы обмениваемся взглядами.

— Я знаю, почему ты сделала то, что сделала. Бандитская жизнь может показаться… заманчивой, когда у тебя нет никого и ничего больше. Это дает тебе некое чувство принадлежности, цели, семьи. Но ничто из этого не реально, Бернадетт. Не имеет значения, что ты сделала для Хавок, тебе никогда не стать для них чем-то большим, чем инструментом для достижения целей.

— Звучит так, будто вы говорите о собственном опыте, — говорю я, откинувшись в кресле и сосредоточив на ней взгляд. Я думаю о том, как Аарон взял вину на себя за случившееся с Кали. Честно говоря, Мисс Китинг права…о других людях, но особенно о бандах. Но мальчики Хавок…

— Это так, — подтверждает она, выпустив резкий вздох, и скрестила руки на столе. Сегодня ее волосы закручены в красивый пучок, ее макияж довольно прост, но выполнен со вкусом. Я едва ли могу представить, как она ведет бандитский образ жизни.

— Моя репутация в школе была не такой запоминающейся, но закончила я ее, будучи частью очень опасной банды.

— Хавок — это другое, — парирую я, сама не понимая, почему вообще стремлюсь защитить их. Я их ненавижу. Они разрушили мой десятый класс. Они, блять, издевались надо мной. И все же… Аарон со своими девочками, то, как был добр Хаэль в аптеке, и даже Виктор, держащий меня в своих объятиях тогда в постели. Они ведь не так уж и плохи, разве нет? Лицо Мисс Китинг смягчается, она снова вздыхает, как будто ей жаль, что мне промыли мозги.

— Они могли делать куда более плохие вещи, — говорю я, когда до меня внезапно доходит. — Они могли изнасиловать меня. Могли избить до того состояния, когда я бы не смогла встать. Но все, что они сделали, было рассчитано на причинение ущерба, избегая куда более страшных шрамов.

— Бернадетт, — Мисс Китинг перебивает меня, и мои руки сжимают подлокотники, когда одна идея внезапно посетила меня. Они не хотели делать мне больно. Они не хотели навредить мне. Не хотели.

«Виктор Чаннинг ударил меня по лицу на перемене за то, что я назвал Бернадетт Блэкбёрд горячей».

Слова из жалобы в коробке проникли в мой мозг, и мое сердце принялось стучать, как ненормальное.

Хавок делали вещи куда хуже. И они могли бы продолжать в том же духе. Но выбрали этого не делать.

Черт, мне надо поговорить с ними.

— Теперь я могу идти? — чувствую подобравшуюся нервозность, но не очень похоже, что Мисс Китинг согласится отпустить меня просто так.

— Бернадетт, ты выкрала коробку с административными файлами из моего офиса. Ты хоть понимаешь, насколько это проблематично?

— Я сожгла ее, — бросаю я, впиваясь ногтями в деревянные ручки. — Так что вернуть ее вам я не могу.

— Я и не собиралась просить тебя ее вернуть, — говорит она — но я вынуждена попросить тебя написать эссе на две тысячи слов о последствиях нанесенного вреда от опасных банд.

— Ладно, — говорю я, мечтая о том, чтобы выбраться отсюда как можно скорее. — Я принесу его завтра.

— Бернадетт, — снова пытается Мисс Китинг, но я уже встала со стула. — Просто…пожалуйста, если тебе нужно с кем-то поговорить, знай, что я на твоей стороне.

— Верно, — отвечаю я, не веря ни единому ее слову.

В мой список входят директор, сводный брат и социальный работник… Я пыталась доверять людям вроде нее, и для меня это не выгорело. И я ни за что не ступлю с этой дорожки. Ни единого гребаного шанса.

Хватаю из ее рук листок и выхожу из кабинета, вытащив телефон из заднего кармана, я уставилась на групповой чат, размышляя, что же такого я могу написать. Спасибо, что не так сильно надрали мне зад? Я только что осознала, что вы могли убить меня, но не сделали этого? Не то, чтобы я задолжала им благодарности за то, что были кусками дерьма.

Прислоняюсь к стене и пытаюсь сделать несколько вдохов, убрав телефон в карман.

Должно быть, я сошла с ума. Я правда только что защищала Хавок? Радуясь тому, что сейчас поблагодарю их за то, что они э-э-э… не изнасиловали меня? Это безумие.

Отталкиваюсь от стены и направляюсь на свой первый урок английского языка с Мистером Дарквудом, размахивая запиской от Мисс Китинг с извинением за опоздание. Кали даже не смотрит на меня, когда я вхожу, но я знаю, что она осведомлена о моем приходе — все ее тело вытянулось в струнку. Интересно, как она добралась до школы без машины? Или как она себя чувствует, когда ее парень лежит в больнице с ранением?

Задание на сегодня — написать синквейн или еще одно хайку. Я не разобралась, как пишутся синквейны, только знаю, что в нем должно быть пять строчек, так что мой выбор падает на хайку.

Вы мучали меня

Я думала, что каждый из вас — демон

Всегда ли вы были под этими масками?

Я хмурюсь и зачеркиваю написанное, сочинив еще шесть версий, каждая из которых была отсылкой к Хавок, в конечном итоге решаю переписать и сдать первый. Мой разум мечется повсюду, пока я иду по коридору на следующей, принимаю решение наведаться в столовую.

Парни сидят на первой от кафетерия лестнице. Обычно, я бегу обедать самая первая, так как кабинет, в котором у меня проходит урок, находится прямо напротив, но сегодня я хорошенько провела время в туалете, чтобы привести себя в порядок.

Когда я их вижу, создается ощущение, что они купаются в совершенно новом свете.

— Ты в порядке? — спрашивает Вик, слышно, что его голос находится на грани. Догадываюсь, что он ждет услышать, что Кали издевалась надо мной или что-то такое. Я качаю головой и сажусь рядом с парнями, полностью одетыми в черное, все до одного, кроме Оскара, держат в руках сигарету и откровенно курят прямо перед офисом охраны.

— Я в норме, — отвечаю я, прижавшись спиной к нагретым солнцем кирпичам. — Мисс Китинг отпустила меня с указом написать эссе в качестве наказания за украденную коробку.

Окидываю парней взглядом, и никто, кроме Оскара, на меня не смотрит. Гребаный говнюк.

— Напомните мне завести дружбу с Мисс Китинг, — фыркает Хаэль, вновь обратив внимание на телефон. Наверно, снова, блять, пишет Бриттани, думаю я, разочарованно облизнув губы. Он пробегает пальцами по рыжим волосам, пока печатает сообщение.

— Мисс Китинг ненавидит тебя, — комментирует Каллум со смешком. — Ты ничего не сможешь сделать, чтобы это изменить. Просто прими тот факт, что следующие семь с половиной месяцев ты ее сучка.

— Я ничья сучка, — возмущается Хаэль. Чем зарабатывает взгляд суженных до щелок глаз Вика, после чего он вырывает телефон из рук своего лучшего друга.

— Какого хрена, мужик?

— Ты ничья сучка? Потому что, очень похоже на то, что ты ползаешь на коленях у Бриттани. Хватит, блять, преклоняться перед ней.

— Преклоняться? Так ты называешь то, что она угрожает натравить на нас своего папочку, который, между прочим, активно выступает против бандитских группировок, и все, что я пытаюсь делать, это контролировать ее? — уточняет Хаэль, когда Вик кладет телефон своего друга, его черно-фиолетовые волосы сверкают на солнце.

— Тебе бы не пришлось контролировать ее, если бы ты держался от нее, нахрен, подальше, — бросает Вик, и Оскар кивает в знак согласия. То, как Хаэль смотрит на своего друга, я чувствую его кипящий гнев, которого не было раньше. Надеюсь, это никак не связано с тем, что случилось между нами тремя, но что если так и есть?

— Мы разберемся с Бриттани уже после Хэллоуина.

— Блять, как скажешь, босс, — ворчит Хаэль, глядя на меня в ответ, пока Аарон делает вид, что его очень интересует кусочек пиццы пепперони. Он заметил, что сегодня на мне его толстовка? Или то, что я не стирала ее с того момента, как забрала ее у него? Убеждаю себя, что дело в том, что я слишком ленива, чтобы заняться стиркой, но это вранье.

Все потому, что мне нравится надевать ее и быть окутанной его запахом.

Забираю шоколадное молоко с подноса между мной и Виком и вставляю в него трубочку.

— Не высовывайтесь на этой неделе, не создавайте новых проблем.

Вик смотрит на меня, его глаза цвета обсидиана притягивают солнце. При таком свете они не кажутся темными. Я даже вижу шоколадный оттенок, смешанный с цветом осени.

— Мне жаль, что дело с Кали так медленно продвигается. Да и с твоим списком в общем.

— Я только упомянула, что с ним должно быть покончено до выпуска, — отвечаю я, раздумывая, почему я веду себя так чертовски снисходительно? Я ведь ненавижу их. Все это — пытка, верно? — Я понимаю. Давайте сначала разберемся с Митчем и его недо-бандой.

Вик смеется и качает головой, проведя пальцами по волосам.

— Давай, — говорит он со странным акцентом на этом слове. Он уставился на улицу, словно что-то искал.

Что бы это не было, оно не появляется, звенит звонок, и мы все плетемся обратно. Грызть гранит науки.

***

Неделя проходит относительно спокойно. Никаких следов директора Вана, также никаких проблем с Митчем. Билли, Кали и Айви держатся от меня подальше в коридорах, и никто ни разу не упомянул разбитые автомобили.

Но вместо того, чтобы почувствовать облегчение, я начинаю нервничать.

Я нахожусь с Хавок уже два месяца, и каждый гребаный день что-то происходит. Когда все случается в таком быстром темпе, меня это заставляет только насторожиться.

В четверг мы с Аароном едем, чтобы забрать Кару, Эшли и Хизер. Сегодня нет продленки, поэтому наш план состоит в том, чтобы отвезти девочек колядовать, а потом отправимся на вечеринку к Стейси.

Все знают, что самые лучшие вечеринки начинаются с наступлением темноты.

— Какие костюмы ты подготовил для девочек?

Мой голос звучит слишком громко в тихом минивэне. Руки Аарона сжимаются на руле, когда его зеленые с золотым отливом глаза скользят по мне, тормоза издают скрипящий звук, когда мы останавливаемся у знака «СТОП». Красные, желтые и коричневые листья опускаются на лобовое стекло, по пешеходному переходу идут дети, наряженные в разные костюмы.

— Знаешь, в прошлом году я пытался сделать им костюмы. Прямо сел и попытался сшить это дерьмо.

— Ты пытался шить? — переспрашиваю я, моргая от удивления, а затем прикрываю рот ладошкой, чтобы остановить это хихиканье. Аарон вскидывает темную бровь.

— Думаешь, это смешно? Я, сидящий и шьющий костюмы принцессы?

— Я думаю, это уморительно, — отвечаю я, наконец позволив смешку вырваться, — семнадцатилетний, весь в наколках, говнюк сидит с ниткой и иголкой? Смахивает на подводку к шутке, которую я как-то слышала.

Он улыбается мне и качает головой, толкая фургон дальше по дороге по направлению школы Хизер.

— Ну, да, я хотел, чтобы у девочек было что-то аутентичное или… то, что когда-то было и у меня.

Он отводит взгляд, его глаза тут же потемнели, пытаясь заглянуть куда-то очень далеко отсюда. В прошлое, возможно. До того, как мама Аарона ушла, она была кем-то на подобии Домохозяйки Сьюзи. Она пекла, шила, украшала все, что видела. Его прошлое и его настоящее — это две совершенно разные реальности.

— Костюмы в любом случае вышли идиотскими, так что в этом году я сдался и прикупил им что-то в «Адской дыре».

Он указывает на пластиковый пакет между нами, и я тянусь к нему, чтобы изучить содержимое. Внутри оказался костюм феи с блестящими крылышками, сделанными из проволоки и тюля, а также различные аксессуары. Второй же костюм — дерзкая маленькая ведьмочка с полосатыми колготками.

— Зато ты прошел лишнюю милю и купил несколько дополнений, — замечаю я, глядя на маленькую метлу под сумкой и ведьмину шляпу на заднем сиденье. — После смерти отца у меня больше не было костюмов. Хотя, все-таки однажды у меня был костюм, мне было восемь и я плакала, чтобы она мне его купила, так что мама прорезала дырки в простыне, чтобы я стала привидением,

— Розовый признак с безвкусным принтом Минни Маус, — добавляет Аарон, и я улыбаюсь. Это не добрая улыбка, а скорее меланхоличная. Я почти забыла, что он знает все мои истории. У нас есть совместная история, думаю я, пока мои пальцы залезают в дырки на коленях джинсов. В машине царствует тишина, пока Аарон не заговаривает снова.

— Но ты права, они хотя бы запомнят, что я приложил усилия.

Он опять замолкает и облизывает губы, как будто он нервничает.

— Как думаешь, ты могла бы помочь с их макияжем? Я просто отстой в этом деле. И это независимо от того, сколько обучающих видео на YouTube я посмотрел…

Вскидываю голову, чтобы посмотреть на него, заправляя несколько светлых прядей за ухо. Он действительно красив, не правда ли? Поелозив на своем сиденье, думаю о том, как бы не дать старым чувствам выбраться на поверхность. Нам необходимо научиться ладить друг с другом. Кровь за кровь и все такое…

— Я была бы счастлива, — говорю я, отстегнув ремень безопасности, чтобы выйти и забрать Хизер. Тянусь к дверной ручке и чувствую пальцы Аарона на руке. Адреналин проносится сквозь меня, и я оборачиваюсь.

Его лицо выглядит решительно, а его челюсть напряжена.

— Я знаю, что не могу исправить все то, что было, но, если это хоть что-то для тебя значит, Бернадетт, ты… прости меня.

Мои глаза расширяются, я пытаюсь вырваться, но Аарон не отпускает. Его пальцы впиваются мне в кожу, и мои руки начинают трястись.

— Я никогда не переставал любить тебя, подумал, что тебе нужно это знать.

Я вырываю руку из его хватки и хлопаю дверью, упав на нее спиной. Мне плевать, что Аарон мог видеть, что я стою прямо здесь. Какого хрена? Да как он мог вот так просто выкинуть это дерьмо мне в лицо. Как он мог. Как он, блять…

— Ты в порядке? — спрашивает Хизер, она осторожно подходит ко мне, одетая в черно-оранжевый Хэллоуинский свитер. Ни моей младшей сестре, ни девочкам Аарона нельзя было носить костюмы в школу. Это расстраивало меня. Я помню, как раньше все наряжались, и у нас были Хэллоуинские капкейки и конфеты прямо во время уроков. Видимо, многое изменилось с тех пор, как я была в начальной школе, да?

— Я нормально, — говорю я, оттолкнувшись от фургона, и оглядываю школу. Я открываю заднюю дверь и держу рюкзак сестры, пока она забирается. Хизер, разумеется, более становится более счастливой, когда видит Аарона. Эти двое начинают непринужденно болтать о маршруте, на который стоит выйти сегодня — на протяжении долгих лет я водила ее на одну и ту же дорогу в дорогом районе Оак Ривер Хайс, а я смотрела в окно и пыталась обдумать слова Аарона.

«Я никогда не переставал любить тебя».

И что это вообще значит? Что он все еще любит меня?

Я решила, что не сегодня мне разбираться с этим откровением.

Мы забираем Кару и Эшли, а затем отправляемся к Аарону, где остальная часть команды уже ждет нас.

— У нас четыре часа до того, как мы отбываем на вечеринку Стейси, — информирует нас Оскар, облокотившись о тумбу у входной двери. У него в руке черный карандаш для нанесения макияжа, вокруг его глаз нарисованы черные круги. Не буду врать, но мне следует рассмотреть его подольше.

— Кем ты будешь? — спрашиваю я, и на его губах появляется ухмылка.

— Увидишь, — предупреждает он, и эта дурацкий тон в его голосе вызывает дрожь по телу. Я стряхиваю с себя это чувство и закатываю глаза, отправив девочек наверх, чтобы они надели свои костюмы. Аарон сначала стоит здесь, а затем сдается и выходит на улицу выкурить косяк.

— Между вами что-то произошло? — спрашивает Вик, загнав меня в угол, я слышу, что девочки опять спустились вниз, потому что там освещение лучше. От отталкивает меня к лестнице, пока три малышки проходят мимо. Кожа слишком натянулась на моем теле, и я должна начать как-то сопротивляться этому чувству, находясь под строгим взглядом.

— Если бы произошло, то это бы тебя касалось? — спрашиваю я, и он выдает мне свою дерьмовенькую улыбку.

— Да, и еще как, — Вик протягивает свою большую руку, чтобы откинуть волосы мне на спину. Даже это маленькое движение заставило меня загореться желанием, и я ненавижу это. Ненавижу, что чувствую себя словно зависимой от какого-то наркотика, когда он находится поблизости.

— Ты моя девочка, помнишь?

— С каких пор? — спрашивает Каллум, появляясь из тени спальни. У меня не было шансов рассмотреть ее, но там есть она двуспальная кровать и две двухэтажные кровати по другую стену. Когда тут еще жили родители Аарона, это был офис его отца. Теперь же эта комната служит Кэлу, Хаэлю и Оскару спальней. Конечно, у Аарона есть собственная спальня, а кусок дерьма, он же Виктор Чаннинг, занял мастер-спальню.

— Тебе следует обуздать эту манеру собственничества, босс.

Виктор хмурится, глядя на Каллума, чтобы оглядеть его взглядом ты-занимаешь-должность-ниже-моей.

— Вы закончили подготовку к вечеру? — спрашивает Вик, и я замечаю, что Кэл зажимает в руке какой-то предмет. Это черная бейсбольная бита, в ее кончик вбиты гвозди, надо сказать, что конструкция выглядела не очень надежно.

Каллум выглядит самодовольным, кладет оружие на плечо, едва не задев самого себя.

— Все готовы, — отвечает он, и Вик кивает. Уж не знаю, что они там запланировали, и то, какие они хотят надеть костюмы, да я и не спрашивала. Все равно увижу их чуть позже. Сейчас, я пользуюсь моментом и направляюсь к девочкам, чтобы помочь им с макияжем. Точнее, Каре и Эшли, Хизер ведь идет в костюме Дэдпула, на ее лице будет маска.

Когда они заканчивают сборы, мы с Аароном помогаем загрузиться в машину, и я удивляюсь, когда Каллум присоединяется к нам, он улыбается и подмигивает мне, усевшись на задние сиденья.

— Я ваш запасной план, — объясняет он — просто на всякий случай.

Киваю, но если честно, я рада, что он здесь. Я чувствую, что Каллум купит нам достаточно времени, если понадобится вытащить девочек из трудной ситуации.

А вселенная знает, что, вероятно, до конца вечера мы умудримся во что-нибудь влипнуть…

***

Смотрю на себя в зеркало, волосы завязаны в высокий конский хвост, макияж кажется нереальным. Я выгляжу совсем иначе, как я могла бы выглядеть, будь у меня другое воспитание, да и жизнь в общем.

Та жизнь, которую жила Бриттани Бур и ее друзья.

Протягиваю руку и касаюсь кончиками пальцев своего отражения — дешевый костюм чирлидерши, не скрывающий мою татуировку на животе. Вечер обещает быть интересным, а мой вид — одетая, как засранка из школы Фуллер в самую темную ночь в году.

Еще пара штрихов, и я буду готова. Я подтягиваю к себе косметичку — большинство моей косметики украдено, так что у меня собралась достаточно большая коллекция, беру пакетик с искусственной кровью, который мы купили в «Адской дыре».

Через пятнадцать минут я заканчиваю пачкать свой костюм.

Я улыбаюсь себе из зеркала кривой улыбкой и поднимаюсь на ноги, перекладываю свои волосы, а затем закатываю глаза на свое собственное отражение. Снизу слышно тяжелый басы хип-хопа, выпущенные в начале двухтысячных. Морщу нос, когда открываю дверь Аарона, и понимаю, что это «Ridin» Chamillionaire» and Krayzie Bone.

Когда я добираюсь до лестницы и смотрю вниз, мое сердце сначала замерло в груди, а затем пустилось стучать пуще быстрее, и холодная дрожь спускается по позвоночнику.

Все пятеро Хавок ждут в гостиной, одетые в абсолютно идентичные костюмы.

Их лица полностью раскрашены, поэтому их сложно различить отсюда. Пять черепов смотрят на меня, вокруг глаз темнота, на месте губ изображены зубы. Их волосы зачесаны назад и покрашены в черный цвет с разными цветными прядями, держатся эти спреи всего ночь. На них черные тренчи, черные свитера, из-под которых выглядывают черные рубашки, внизу черные брюки с массивными черными сапогами.

На какой-то момент я ощущаю себя беспомощной героиней в каком-то подростковом фильме про Хэллоуин.

Дерьмо.

Принуждаю свои инстинкты притупиться. Безусловно, Хавок опасны… но, может, не для меня? Хотя бы, сейчас. Хорошо, что девочки сидят и смотрят ХэллоуинТаун с няней. Эта картина испугала бы их до усрачки.

— Вы все нарядились, как Тейт Лэнгдон из «Американской истории ужасов»? — спрашиваю я, сглатывая слишком сильно, и спускаюсь на ступеньку ниже, становясь центром внимания Хавок. — Или зомби-бой? Создатели шоу основывались именно на нем, вы знали?

— Мы знаем, — подал голос Оскар, и мои глаза тут же встречаются с его. Впервые, он не надел очки. Возможно, контактные линзы? Но вот же черт, так удерживать его взгляд и внимание кажется уже нереальным, без линз, которые еще хоть как-то спасали меня, это пугает меня. Отличить Вика я смогла почти сразу, как и Каллума. Самый большой и самый маленький. Мне требуется минута на Аарона и Хаэля, да и только потому, что Хаэль скалится, музыка сменяется на «Candy Shop» 5 °Cent и Оливию. Видимо, сегодня мы слушаем только музыку двухтысячных.

— Мы выбьем из них дерьмо, — говорит Хаэль, приставив биту к полу рядом со своим ботинком, затем идет ко мне. Он осматривает красную линию вдоль горла и на запястьях, а еще оставшуюся псевдо-кровь, которую я использовала. — Умно, — произносит он, щелкая по имени, выведенном на моей форме, оно гласит «Бриттани». — Не смогла устоять перед тем, чтобы отправиться в костюме мертвой чирлидерши?

Смотрю на него и прикусываю пакетик крови между зубами, и красная жидкость капает с моих губ, окрашивая униформу. Хаэль вскидывает бровь.

— Мы выбьем из них дерьмо, — соглашаюсь я, и его ухмылка становится в два раза шире, когда он тянется взять меня за руку. Я чувствую взгляд Вика, наблюдающий за нами, но он ничего не говорит, когда Аарон открывает дверь, и Каллум выходит в темноту, широко раскинув руки в стороны, и кричит:

— А вот и подарок для нового члена Хавок, — он поворачивается и указывает рукой на блестящий лимузин у себя за спиной. Мои глаза расширяются, когда Хаэль тащит меня ближе через лужайку.

— Вы достали лимузин? — спрашиваю я, борясь со странным ощущением дежавю. Я упоминала, что парни однажды вытащили меня из лимузина, где была еще Кали, сорвали мое платье и отдали его ей, а затем выкинули посреди пустыря в одном лишь нижнем белье? Да, это было довольно странно.

Пульс начинает сходить с ума, а пот стекает по шее.

— Мы угнали лимузин, — уточняет Хаэль, продолжая ухмыляться. — Я открою тебе дверь, хотя знаю, что тебе не нравятся проявления рыцарства и прочее дерьмо.

— Нахрен это, — бормочу я, вырываясь из его хватки, но Кэл все равно открывает мне дверь.

— Ваша карета подана, — говорит он, и я ощущаю волнение, исходящее от них обоих. Они хотят начать это дерьмо, хотят насилия. А я… не знаю, чего хочу. Мои руки скользят по костюму, и я пролезаю в самый конец, парни залезают следом, их одинаковые костюмы выглядят жутко. Хлопает дверь, и Хаэль наклоняется ко мне, чтобы ударить кулаком о стекло.

Лимузин трогается с места, и я вскидываю бровь.

— Кто вообще ведет эту штуку? — спрашиваю я, и Вик отвечает мне натянутой улыбкой.

— Друг, — говорит он, и я знаю, что это правда. Интересно. Тот ли это парень, который подстрелил Митча для нас?

Впиваюсь пальцами в кожаное сиденье, пытаясь контролировать эмоции, а Хаэль возится с телефоном, видимо, хочет подключиться к стереосистеме. Играет «The Violence» Asking Alexandria, и он постукивает пальцами по кожаным штанам. Мальчики серьезно подошли к вопросу макияжа, закрасили каждый участок видимой кожи, их шея и руки тоже выкрашены в черно-белые цвета скелета. Зашли так далеко, что даже их татуировки было невозможно различить.

— Доставайте выпивку, — командует Вик, и Оскар открывает один из ящичков напротив меня, вытащив бутылку с красным логотипом «Blavod» сбоку.

— Черная водка, — поясняет он, собирая рюмки из того же шкафчика, и наливает каждому по шоту. Рядом лежит большая упаковка сигарет, ее он тоже делит между нами. Провожу сигаретой под носом, ощутив аромат гвоздики.

— Черная водка и сигареты, вот теперь Хэллоуин действительно начался, — рычит Хаэль от удовольствия, пока Каллум тянется за несколькими шоколадными батончиками. Мы берем по квадратику и осушаем рюмки.

— За всех святых, — произносит Вик, когда мы чокаемся бокалами, и на его лице появляется выражение удовольствия от шоколада. Он смотрит на меня с ухмылкой на лице, его дьявольское выражение прячется за макияжем.

— За темное прошлое, светлое будущее и могущество Хавок.

— За Хавок, — говорю тост я, и что-то во мне разгорается.