Глава 15

Когда за последним, шатающимся от эля гномом, наконец, закрылась дверь, в харчевне воцарилась оглушительная, почти физически ощутимая тишина. Шум и гвалт Большого Торга, гудевшие в стенах с самого рассвета, схлынули так же внезапно, как и начались, оставив после себя лишь низкий гул в ушах и звенящую, вязкую пустоту. Мы с Тарой стояли посреди зала, который теперь напоминал поле после ожесточенной битвы. На столах и под ними — горы грязной посуды, остатки еды, пустые кружки. Пол был липким от пролитого пива и усыпан крошками. Воздух был тяжелым, пропитанным запахами пота, дыма, жареного мяса и усталости.

Я чувствовала, как мелко дрожат от перенапряжения икроножные мышцы, как ноет каждый позвонок. Физическая боль была почти приятной, она отвлекала от того ледяного напряжения, что все еще сковывало грудь после визита инспектора. Мы выстояли. Вопреки всему, мы выиграли этот раунд.

Тара медленно, как хищник, осматривающий свою территорию, обвела взглядом погром. Ее лицо было непроницаемым, но я видела, как ходят желваки на скулах. Наконец, ее взгляд остановился на двери, ведущей в кухню. Там, за этой простой деревянной преградой, продолжали свою тихую, размеренную работу мои механические помощники. Теперь это был и ее секрет тоже.

— Они… все еще работают? — голос Тары был хриплым.

Я молча кивнула.

— Они не устают.

Не сговариваясь, мы прошли на кухню. Картина, представшая перед нами, была донельзя сюрреалистичной. Среди хаоса и беспорядка, оставшегося после нашей лихорадочной готовки — рассыпанная мука, овощные очистки, грязные тряпки, — три механизма методично наводили идеальный порядок. «Паучок-Мойщик» с деловитым, умиротворяющим скрипом отмывал последнюю гору тарелок в тазу, его хрустальный глаз удовлетворенно поблескивал в свете догорающей печи. «Жук-Крошитель», которого я наскоро приспособила для сбора крупных отходов со стола, аккуратно сгребал объедки в специальный медный контейнер своими дисковыми ножами. А «Ветошкин», маленький уборщик на трех ножках, которого я активировала после ухода инспектора, семенил по каменному полу, собирая крошки и мусор в свой совок.

Тара застыла на пороге, наблюдая за этим безмолвным, слаженным танцем. На ее лице не было страха, только безграничное, почти детское изумление, смешанное с профессиональным интересом воина, оценивающего слаженность действий незнакомого отряда. Она медленно подошла к «Жуку» и осторожно, кончиком пальца, коснулась его холодной бронзовой спинки. Механизм на мгновение замер, его внутренние шестеренки издали едва слышный щелчок, а затем он продолжил работу, издав тихое, мурлыкающее жужжание, словно довольный кот, которого погладили.

— Он… живой, — прошептала Тара, отдергивая руку, словно обжегшись.

— Не совсем, — ответила я, подходя к «Толстяку Блину» и кладя ладонь на его все еще теплый чугунный бок. — Они как будто… отражение. Продолжение моей воли. Они делают то, что я хочу, но у каждого свой характер. Отец писал, что вложил в них частичку души.

— Твой отец был великим мастером, — сказала Тара с благоговением, переставшим быть просто фигурой речи. Теперь она видела доказательства. — Создать такое… это не просто ремесло. Это искусство. Или безумие.

Она переводила взгляд с одного механизма на другой, и я видела, как в ее голове воин и сказительница борются друг с другом. Воин оценивал их практическую пользу, скорость, эффективность. А сказительница видела ожившую легенду, чудо, сошедшее со страниц древних сказаний.

— И это еще не все, — сказала я, принимая окончательное решение. Больше никаких полумер. — Пойдем. Я покажу тебе сердце этого дома.

Проведя ее через кабинет, я налегла всем телом на тяжелый платяной шкаф. Он поддался с протяжным скрипом, открывая ровную каменную кладку. Когда я приложила ладонь к потайному камню в стене, и тот беззвучно ушел вглубь, Тара сдержанно ахнула. Но когда я открыла вторую, массивную железную дверь, и перед нами раскинулась тайная мастерская, залитая мягким, ровным светом магических ламп, она замерла, лишившись дара речи.

Она вошла внутрь медленно, осторожно, как входят в святилище или логово дракона. Ее взгляд скользил по верстакам, заваленным инструментами, по недоделанным механизмам на полках, по стеллажам с чертежами и сотнями стеклянных баночек с реагентами. Здесь пахло иначе, чем на кухне. Резко, чисто. Металлом, смазочным маслом и озоном — запахом созидания, тайны и скрытой мощи.

— Так вот где он творил… — прошептала она, проводя рукой по гладкому крылу полусобранной металлической птицы. Ее пальцы скользнули по сложным сочленениям, обнаженным шестеренкам, которые должны были имитировать движение мышц.

Внезапно ее внимание привлекло движение в темном углу. «Стражник-Паук Дозорный», которого я оставила здесь после ночного инцидента, медленно поднялся на свои длинные, покрытые мехом ноги. Восемь его глаз-линз бесшумно вспыхнули тусклым, угрожающим красным светом. Тара инстинктивно отшатнулась на два шага назад, ее тело сжалось в пружину, а рука молниеносно легла на рукоять ножа.

— Спокойно! — быстро сказала я, делая шаг вперед и становясь между ней и пауком. Я подняла руку и положила ее на меховое тельце Дозорного. — Это Дозорный. Он охраняет мастерскую. Он не тронет тебя, он свой.

Паук повернул свою сегментированную голову в мою сторону, затем перевел все восемь глаз на Тару, изучая ее с головы до ног. Красный свет погас так же внезапно, как и зажегся, сменившись нейтральным, теплым желтым. Дозорный снова плавно опустился на пол, убирая под себя лапы и признавая в Таре друга.

Тара медленно выдохнула, но руку от ножа не убрала.

— Вот бы мне такого напарника в Диких Землях, — пробормотала она с ноткой профессионального восхищения в голосе. — С ним и целый отряд разбойников не страшен.

Когда мы вернулись на кухню, порядок был уже наведен. Механизмы закончили свою работу и застыли на своих местах. Мы молча сели за чисто вымытый стол, и я налила нам обеим по кружке крепкого травяного чая.

— Спасибо, что доверилась мне, — сказала Тара после долгой паузы. — Я понимаю, чем ты рискнула.

— У меня не было выбора, — честно ответила я. — И я… я рада, что ты теперь знаешь. Мне больше не нужно прятаться в собственном доме.

— Мы справимся, — уверенно сказала она. — С Вортом, с инспектором, с кем угодно. Но сидеть и ждать, пока они нанесут следующий удар — это плохая тактика. Это не по-орочьи. Мы должны действовать первыми.

— Что ты предлагаешь? — спросила я, подавшись вперед.

— Я предлагаю разведку, — глаза Тары загорелись знакомым боевым огнем. — Ворт — наш враг. А врага нужно знать. Где он живет? С кем встречается? Кто его люди? Какие у него привычки? И самое главное — когда он собирается привести своего мага-детектора? Угроза должна иметь имя и срок. Я могу это выяснить. На торжище я чужая, орчанка-бродяжка. На меня не обратят внимания. Я умею быть незаметной, умею слушать. Я выслежу его, узнаю его планы.

Это был логичный, смелый план. План воина. Но при мысли о том, как Тара в одиночку крадется по темным переулкам, выслеживая Ворта и его головорезов, у меня внутри все похолодело. Я только что нашла друга, единственного человека во всем этом чужом мире, которому могла доверять. Отправлять ее в пасть льва я не собиралась.

— Нет, — твердо сказала я.

Тара удивленно вскинула брови. — Что «нет»? Это самый разумный план.

— Это самый опасный план, — возразила я. — Его люди видели тебя со мной. Они знают, что ты работаешь здесь. Они будут искать орчанку-менестреля. Это слишком рискованно, Тара. Я не могу позволить тебе так рисковать.

— Я воин, Мей. Я умею о себе позаботиться, — в ее голосе прозвучала обида.

— Я не сомневаюсь, — я наклонилась к ней через стол. — Но зачем рисковать воином, если можно послать того, кого никто не заметит? У меня есть идея получше.

Тара скептически посмотрела на меня, но промолчала, ожидая продолжения.

— Пойдем.

Мы снова спустились в мастерскую. Я подошла к главному верстаку, где утром в спешке оставила тубус с чертежами. Аккуратно разложив хрупкие пергаменты, я указала на сложную схему дискообразного механизма размером с монету.

— Вот наш разведчик, — сказала я. — «Искра Глубин». Заказ для клана Черного Железа. Механический шпион.

Тара нахмурилась, вглядываясь в чертежи.

— Ты хочешь его закончить? Но он же не готов. И ты сказала, это опасно.

— Опасно не выполнить заказ для этого клана, — поправила я. — Но еще опаснее сидеть и ждать, пока Ворт приведет мага-детектора. А это, — я постучала пальцем по чертежу, — наше оружие. Отец почти закончил его. Он писал, что осталось откалибровать передающий кристалл. Я думаю… я смогу это сделать. Мы не будем рисковать тобой. Мы пошлем «Искру».

В глазах Тары скепсис медленно сменился восхищением. Она оскалилась в своей хищной орочьей улыбке.

— Использовать заказ гномов, чтобы шпионить за человеком, который хочет украсть секреты твоего отца… В этом есть какая-то извращенная справедливость. Мне нравится. Что нужно делать?

Работа закипела. В дневнике отца я нашла последние, самые запутанные записи, касающиеся «Искры». «Кристалл-ретранслятор требует живой настройки, — писал он. — Недостаточно просто вставить его в гнездо. Он должен быть сонастроен с волей создателя, как струна на лютне. Нужен резонанс, тихий шепот души, влитый в холодный камень».

Я нашла почти готовый механизм в потайном отделении верстака. Это был маленький диск из темного, матового металла, не толще двух монет. На его поверхности виднелись микроскопические гравировки, а по центру располагалось гнездо для кристалла. Сам кристалл, крошечный, как слеза, лежал рядом в бархатной коробочке. Он был абсолютно прозрачным и, казалось, поглощал свет, а не отражал его.

— Мне понадобятся самые тонкие инструменты, — сказала я Таре. — И хорошая линза.

Следующие несколько часов превратились в подобие сложнейшей хирургической операции. Тара, с ее твердой рукой и острым зрением, держала над деталями большую увеличительную линзу, пока я, вооружившись пинцетами и иглами, которые казались продолжением моих пальцев, работала с внутренностями «Искры».

Нужно было соединить кристалл с «нервной системой» механизма — паутиной тончайших серебряных нитей. Каждое соединение, каждая пайка, выполненная с помощью крошечного магического огонька, который я вызывала на кончике иглы, требовала абсолютной концентрации. Одно неверное движение и хрупкая схема будет разрушена.

Воздух в мастерской стал густым и напряженным. Тара не проронила ни слова, лишь изредка меняла угол линзы или подавала нужный инструмент. Она стала моими вторыми глазами и руками.

Когда механическая часть была закончена, наступил самый сложный этап. «Живая настройка».

Я взяла «Искру» в ладони. Металл был холодным. Я закрыла глаза и попыталась сделать то, что описывал отец. Сосредоточилась на кристалле, представила его не камнем, а живым существом со спящим сознанием. И начала шептать.

Это были не слова, а скорее образы, чувства, которые я облекала в звуки. Я говорила ему о его предназначении: быть моими ушами и глазами. Быть тихим, как тень. Незаметным, как пылинка. Я вливала в него свою волю, свое желание узнать правду, свою решимость защитить дом.

Я почувствовала, как по рукам пробежала легкая вибрация. Кристалл в центре диска начал слабо пульсировать едва заметным, серебристым светом. Он просыпался. Я направила в него поток своей энергии, той самой силы, что оживляла кухонных помощников. Это было гораздо сложнее. Здесь требовалась не грубая команда «работай», а тонкая, ювелирная настройка.

Когда я открыла глаза, я была полностью вымотана. Лоб покрылся испариной, а руки слегка дрожали. Но «Искра Глубин» на моей ладони была уже другой. Она казалась… живой. Серебристый свет в кристалле пульсировал в такт биению моего сердца.

— Получилось? — шепотом спросила Тара.

Вместо ответа я положила «Искру» на верстак.

— Ползи, — тихо приказала я.

Шесть микроскопических ножек, до этого невидимых на темном корпусе, выдвинулись и пришли в движение. «Искра» бесшумно, как насекомое, поползла по деревянной поверхности стола, взобралась на стену и замерла в тени под потолком, слившись с каменной кладкой.

Тара затаила дыхание, наблюдая за этим чудом.

Теперь нам нужен был «приемник». В записях отца я нашла описание парного устройства — небольшой медной сферы, которая должна была улавливать сигнал от «Искры». К счастью, она была уже готова и лежала в том же тайнике.

— Он будет слышать все, что происходит рядом с «Искрой»? — спросила Тара, разглядывая сферу.

— И даже больше, — ответила я, чувствуя прилив сил. — Отец писал, что кристалл может передавать не только звук, но и образы. Нечеткие, как тени, но этого должно быть достаточно.

Наш план был готов. У нас был идеальный шпион. Бесшумный, незаметный, неутомимый.

— Ворт хотел заполучить секреты моего отца, — прошептала я, глядя на медную сферу в своих руках. — Что ж, скоро он поделится с нами своими.