Глава 16

Предрассветная тишина, окутавшая торжище, была обманчивой. Она не несла покоя, а, наоборот, казалась натянутой до предела струной, готовой вот-вот лопнуть от напряжения.

В этой густой, серой тишине каждый звук приобретал оглушительную громкость: далекий лай собаки, скрип одинокой телеги, даже наше собственное сбившееся дыхание в полумраке кухни. Мы не спали. После бессонной ночи, проведенной за работой и планированием, усталость отступила, вытесненная нервным, колючим возбуждением. Наша первая контригра должна была вот-вот начаться.

«Искра Глубин» лежала на моей ладони — маленький, холодный диск из темного металла, в центре которого слабо, в такт биению моего сердца, пульсировал серебристый свет. Она больше не казалась просто механизмом. После «живой настройки», после того как я влила в нее частичку своей воли, она стала продолжением меня, моим крошечным, безмолвным аватаром. Рядом, на столе, стояла медная сфера-приемник, пока еще тусклая и безжизненная.

— Гостиница «Каменное ложе», — тихо сказала Тара, вглядываясь в схематичную карту торжища, которую мы набросали на куске пергамента. — Ворт остановился там, это самое вероятное место. Лучший постоялый двор в округе, подходит для человека его статуса.

Ее голос был спокоен, но я видела, как напряжены мышцы ее плеч под простой кожаной жилеткой. Она уже переоделась в свою дорожную одежду: темные штаны, мягкие сапоги, не издающие ни звука при ходьбе, и плащ с глубоким капюшоном. На поясе висел нож, а ее знаменитая флейта была спрятана во внутренний карман. Сейчас она была не менестрелем и не помощницей в харчевне. Она была воином, готовящимся к вылазке на вражескую территорию.

— Окна на втором этаже хорошо охраняются, — продолжала она, водя пальцем по карте. — Ночью по периметру ходит стража. Днем на площади слишком людно. Лучшее время — сейчас. В этот предрассветный час стража уже расслаблена, думает о смене, а торговцы еще не проснулись. У меня будет минут десять, чтобы забраться на крышу соседней лавки и оттуда перебраться на его карниз.

— Как ты ее доставишь? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Он же ее заметит.

— Не заметит, — Тара усмехнулась, и в полумраке блеснули ее острые клыки. — Я подброшу ее на подоконник с внешней стороны. «Искра» достаточно маленькая, чтобы проползти в щель между рамой и стеной. В таких старых зданиях всегда есть щели. Главное, чтобы внутри она нашла укромное место.

Я снова посмотрела на механизм на своей ладони.

— Она найдет. Я вложила в нее программу маскировки. Она будет искать тень, пыльный угол, место под мебелью. Она будет избегать света и прямого взгляда.

Мы вышли в пустой и холодный зал. Тара накинула капюшон, и ее лицо почти полностью скрылось в тени. Она взяла у меня «Искру», и я почувствовала, как крошечный механизм тут же перестал пульсировать, засыпая, чтобы не выдать себя чужому теплу. Тара спрятала его в маленький кожаный мешочек на поясе.

— Я вернусь через час, — сказала она. — Не раньше. Если что-то пойдет не так, я просто уйду и вернусь завтра. Никакого риска.

— Будь осторожна, — прошептала я, открывая тяжелый засов на двери.

— Я всегда осторожна, — ответила она и выскользнула в серую предрассветную мглу.

Дверь за ней закрылась, и я осталась одна. Тишина в харчевне стала давящей, враждебной. Каждый скрип половицы, каждый шорох за стеной заставлял меня вздрагивать. Я вернулась в мастерскую, поставила медную сферу на верстак и села напротив, обхватив себя руками. Началось самое мучительное — ожидание.

Минуты тянулись, как часы. Я смотрела на безжизненную сферу, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Что, если Тару поймают? Что, если Ворт поставил ловушки? Что, если «Искра» не сработает? Десятки «что, если» роились в голове, мешая дышать. Чтобы отвлечься, я взяла в руки недоделанную металлическую птицу и принялась изучать ее сложный механизм, но пальцы не слушались, а мысли были далеко — там, на крышах «Каменного ложа».

Прошел час. Потом еще полчаса. Я уже начала впадать в панику, когда услышала тихий условный стук в заднюю дверь — три коротких, один длинный. Я бросилась открывать. На пороге стояла Тара. Ее плащ был влажным от утренней росы, а лицо бледным, но на губах играла торжествующая улыбка.

— Все прошло гладко, — выдохнула она, проскальзывая внутрь. — Стражник дремал у ворот, а на крышах никого. Я оставила «Искру» на его подоконнике. Она уже внутри.

Облегчение было таким сильным, что у меня подогнулись колени. Мы вернулись в мастерскую. И как только Тара подошла к верстаку, медная сфера ожила.

Она не засветилась, а скорее наполнилась глубиной. Ее гладкая поверхность потемнела, и по ней пошли легкие, едва заметные разводы, как круги по воде. Изнутри раздался тихий, шипящий звук, похожий на помехи.

— Она работает, — прошептала я, наклоняясь над сферой. — Нужно настроиться.

Я положила ладони на прохладную медь. Закрыв глаза, я сосредоточилась на том крошечном огоньке своей воли, что оставила внутри кристалла «Искры». Я потянулась к нему мысленно, как тянутся к далекому эху. Шипение в сфере усилилось, затем в нем начали проступать отдельные звуки: скрип половиц, приглушенный кашель, шелест переворачиваемых страниц.

— Я слышу его, — сказала я, не открывая глаз. — Он в комнате. Ходит. Кажется, читает.

На поверхности сферы начали появляться размытые, темные образы. Как тени на стене в лунную ночь. Вот высокая, угловатая фигура Ворта, медленно шагающая от стола к окну. Вот неясные очертания мебели: массивный стол, кровать, шкаф. «Искра» передавала картинку, но это было скорее ощущение присутствия, чем четкое изображение. Она спряталась где-то в углу, под потолком, и смотрела на комнату сверху вниз.

Мы сидели в тишине, вслушиваясь и вглядываясь. Большую часть времени ничего не происходило. Ворт работал с какими-то бумагами, изредка что-то бормоча себе под нос. Потом в дверь постучали и вошли двое его подручных — те самые, которых я видела на рынке. Разговор был коротким.

— Никаких следов, господин, — доложил один из них грубым голосом. — Мы опросили всех, кто был в харчевне вчера. Никто ничего подозрительного не видел. Девчонка и ее орчанка работали как сумасшедшие, но все было как обычно.

— Инспектор Брок тоже ничего не нашел, — добавил второй. — Сказал, кухня грязновата, но для харчевни в день торга это норма. Никаких запрещенных механизмов.

Ворт долго молчал. Его тень на сфере застыла у окна.

— Она хитрее, чем я думал, — наконец произнес он своим холодным, ровным голосом. — Ее отец был гением конспирации. Она, видимо, пошла в него. Это ничего не меняет. Просто усложняет задачу. Наблюдайте за харчевней. За каждым, кто входит и выходит. Особенно за орчанкой. Она ключ. Она чужая здесь, ее легче запугать или подкупить.

Сердце пропустило удар. Тара, сидевшая рядом, напряглась, ее рука сжалась в кулак.

— А что насчет мага? — спросил первый подручный.

— Мастер Клейн прибудет послезавтра, с вечерним караваном, — ответил Ворт. — У него есть все необходимое оборудование для поиска остаточной магии. Как только он приедет, мы начнем полный обыск. Она не сможет спрятать от него ничего. У нас есть два дня. Продолжайте наблюдение.

Подручные ушли. Ворт снова остался один. Мы с Тарой переглянулись. Итак, у нас было чуть больше сорока восьми часов. Угроза обрела точный срок.

Мы продолжали слушать. Ворт позавтракал, потом снова работал с бумагами. Около полудня к нему пришел еще один посетитель. Но на этот раз это был не его подручный. Когда дверь открылась, «Искра» передала нам его образ — приземистая, коренастая фигура. Гном.

— Входи, Брокен, — сказал Ворт.

Гном прошел в комнату. Судя по нечеткому изображению, он был одет в дорогую кожаную броню, а его борода была заплетена в несколько кос, скрепленных серебряными кольцами.

— Новости есть? — спросил Ворт.

— Есть, — голос гнома был низким и рокочущим, как камнепад. Я узнала этот голос. Это был тот самый гном со шрамами, который приходил за «Искрой». Мой заказчик. — Клан Черного Железа нервничает. Они хотят получить заказ как можно скорее. Старейшины других кланов что-то заподозрили.

— Скажи им, чтобы успокоились, — холодно ответил Ворт. — Я работаю над этим. Дочь Марка оказалась упрямой. Но скоро она станет сговорчивее.

— Она не просто упрямая, — пророкотал гном. — Она такая же, как ее отец. Она смогла активировать его защиту. Мои люди, те двое, что пытались проникнуть в харчевню ночью, до сих пор заикаются от страха. Говорят, на них напал огромный механический паук.

Я затаила дыхание. Значит, те воришки были людьми моего заказчика.

— Механический паук? — Ворт усмехнулся. — Марк всегда любил театральные эффекты. Это значит, что она уже добралась до мастерской. И это хорошо. Значит, и то, что мы ищем, где-то рядом.

— Клан не может больше ждать, Ворт. Если ты не достанешь «Сердце» в ближайшие дни, они найдут другого исполнителя.

«Сердце»? Что еще за «Сердце»?

— Передай своим старейшинам, что «Сердце Голема» будет у меня через два дня, — отчеканил Ворт. — Как только прибудет мой человек, мы осмотрим эту проклятую харчевню. Марк не мог унести его с собой. Он спрятал его там. В самом надежном месте, которое знал. В своем доме.

Сердце Голема. Не «Искра Глубин». Они искали нечто совершенно другое. Я посмотрела на Тару. Ее лицо было бледным, глаза расширены от ужаса.

— Что это… «Сердце Голема»? — прошептала я.

Разговор продолжался. Ворт и гном обсуждали детали предстоящего обыска, пути отхода, способы нейтрализации моей защиты. Я слушала, и волосы на моей голове шевелились от ужаса. Это была не просто попытка отобрать наследство. Это была тщательно спланированная операция.

Внезапно изображение на сфере замерцало. Звук прервался.

— Что случилось? — спросила Тара.

— Не знаю, — ответила я, пытаясь восстановить связь. — Сигнал пропал.

В этот момент на поверхности сферы вспыхнул и погас образ. На долю секунды я увидела огромную тень, накрывшую комнату, и что-то мохнатое, метнувшееся прямо на «Искру». Затем все погасло. Сфера снова стала просто тусклым медным шаром.

— Кошка, — выдохнула Тара. — В гостинице есть кошка. Она, должно быть, охотилась на «Искру».

Я бессильно откинулась на спинку стула. Наш шпион был нейтрализован. Возможно, уничтожен. Но он успел сделать главное. Мы знали план врага. И мы знали, что они ищут.

— «Сердце Голема», — повторила я вслух. Название звучало зловеще, от него веяло древней, запретной мощью. — Все это время они искали не чертежи и не механизмы. Они искали какой-то артефакт.

— Артефакт, ради которого гномы готовы нанять человека, а человек натравить на тебя Гильдию, — мрачно закончила Тара. Она встала и начала мерить шагами мастерскую. — Это не просто дорогая безделушка, Мей. Големы… в наших легендах это гигантские воины, созданные из камня и магии во времена Древних Войн. Их почти невозможно было уничтожить. А «Сердце»… это их источник силы. Тот, кто владеет Сердцем, может управлять големом. Или создать нового.

Она остановилась и посмотрела на меня, и в ее глазах я увидела понимание всего масштаба катастрофы.

— Твой отец спрятал здесь оружие, Мей. Оружие невероятной мощи. И теперь за ним пришли.

— У нас есть два дня, — сказала я, поднимаясь. Голос звучал тверже, чем я ожидала. — Два дня, чтобы найти его раньше, чем это сделает Ворт. Он думает, что Марк спрятал его в самом надежном месте.

— В мастерской? — спросила Тара.

— Нет, — я покачала головой. — Не в мастерской. Отец был гением конспирации. Он никогда не стал бы прятать самое ценное там, где его будут искать в первую очередь. Он спрятал его на виду. Там, где никто не догадается искать. Нам нужно перевернуть весь дом. Каждый камень, каждую доску. И начать мы должны с того места, которое он любил больше всего.