Глава 29

Вечер опустился на торжище мягко, словно серая вуаль, приглушая звуки и краски уходящего дня. Я стояла на кухне харчевни, механически протирая уже чистую барную стойку — нервная привычка, которая появилась после всех потрясений последних дней. Лукас спал наверху третьи сутки подряд, просыпаясь только чтобы поесть немного бульона и снова провалиться в целебный сон. Торбар сказал, что это нормально — тело восстанавливается после шока и кровопотери.

Тара вышла на рынок за свежими овощами для завтрашнего дня. Харчевня была закрыта уже второй вечер подряд — я вывесила табличку «По семейным обстоятельствам», и посетители, удивляясь, но уважая траур, не настаивали. Новость о спасённом мальчике быстро разлетелась по торжищу, и люди относились с пониманием.

«Полоскун» тихо позвякивал в своём тазу, отмывая последние тарелки от ужина. Его хрустальный глаз мерцал в полумраке кухни успокаивающим жёлтым светом. «Ветошкин» уже закончил вечернюю уборку и застыл в углу, довольно поблёскивая начищенным медным совком.

Я взяла со стола недопитую кружку травяного чая — остыл, горький, но я всё равно отпила глоток. В голове крутились мысли о будущем. Что делать с Лукасом? Мальчик-огневик, потерявший контроль однажды, может потерять его снова. Нужно найти учителя, который поможет ему овладеть даром. Но где искать такого наставника в наше время, когда сами взрослые маги теряют контроль над стихиями?

Негромкий стук в дверь вырвал меня из раздумий. Три коротких удара, пауза, ещё два. Не похоже на обычного посетителя — те либо дёргают ручку, проверяя, открыто ли, либо колотят кулаком, требуя внимания.

Я подошла к двери, но не спешила открывать.

— Мы закрыты, — сказала через дерево.

— Я знаю, — ответил мужской голос, низкий и спокойный. Знакомый голос, от которого по спине пробежал холодок. — Мне нужно поговорить с хозяйкой. Это важно.

Сердце ухнуло куда-то в желудок. Я узнала бы этот голос из тысячи. Сорен Пепельный.

Рука дрожала, когда я отодвигала тяжёлый засов. Дверь открылась со скрипом, и на пороге действительно стоял он. Но не в парадной форме инквизитора с серебряными рунами, а в простом тёмном плаще с капюшоном, какие носят путешественники. Без знаков отличия, без свиты, без оружия на виду. Только серебристо-серые глаза, внимательно изучающие моё лицо в тусклом свете фонаря у входа.

— Могу я войти? — спросил он, и в голосе не было угрозы. Скорее… усталость?

Я молча отступила в сторону. Что ещё оставалось делать? Отказать магу-инквизитору, даже без регалий, было бы глупостью. Да и любопытство грызло изнутри — зачем он вернулся? Тайно, без официального визита?

Сорен прошёл в зал и остановился посреди пустого помещения, оглядываясь. Его взгляд скользнул по расставленным столам, по барной стойке, где застыл счетовод-паучок, по тёмному проёму кухни.

— Вы одна? — спросил он, стягивая капюшон. Тёмные волосы были собраны в низкий хвост, открывая резкие черты лица. При свете свечей он выглядел моложе, чем я помнила, и более… человечным?

— Тара на рынке. Скоро вернётся, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Чем обязана визиту, господин инквизитор?

— Просто Сорен, — поправил он, усаживаясь за ближайший стол с видом человека, который проделал долгий путь и имеет полное право на отдых. — Я здесь неофициально. Можно сказать, инкогнито.

Я осторожно села напротив, держа руки на коленях, чтобы он не видел, как они дрожат.

— Зачем?

Он помолчал, глядя на меня тем самым пронзительным взглядом, от которого хотелось съёжиться и стать невидимой.

— Несколько дней назад на западной дороге произошёл магический инцидент, — начал он медленно, словно взвешивая каждое слово. — Неконтролируемый выброс огненной стихии такой силы, что обычные методы подавления не работали. Огонь не реагировал на воду, не подчинялся огневикам, игнорировал все попытки его остановить. А потом, внезапно, он погас. Просто так. Словно кто-то щёлкнул пальцами и выключил пламя.

Я молчала, стараясь сохранить нейтральное выражение лица.

— Торговцы, которые видели это издалека, говорят о двух женщинах, которые шли к месту пожара, — продолжил Сорен. — Одна из них несла что-то светящееся. А потом эти же женщины вернулись с раненым мальчиком. Мальчиком, который, по словам целителя Торбара, имеет все признаки магического истощения после сильнейшего выброса силы.

Он наклонился вперёд, и я почувствовала исходящее от него напряжение.

— Госпожа Мей, что вы сделали? И главное — как?

— Я не понимаю, о чём вы, — попыталась я, но он покачал головой.

— Пожалуйста, не надо. Я не пришёл арестовывать вас. Если бы хотел, привёл бы стражу. Я пришёл… — он замялся, подбирая слова, — понять. Потому что то, что произошло, невозможно. По всем законам магии, которые я знаю, это просто невозможно.

В его голосе звучало что-то, чего я не ожидала. Не обвинение, не угроза. Что-то похожее на… восхищение? Или страх?

— Вы… — продолжил он, и я невольно вздрогнула от этого слова. — Ваша магия не оставляет следов. Я проверял этот дом и не нашёл ничего. А теперь вы каким-то образом останавливаете неконтролируемый магический пожар, с которым не справились опытные стихийные маги. Как?

Я глубоко вздохнула. Врать больше не имело смысла. Он знал. Может, не детали, но суть — определённо.

— Я создала устройство, — тихо сказала я. — Механизм, который поглощает эмоции, питающие неконтролируемую магию.

Брови Сорена взлетели вверх.

— Поглощает эмоции? — повторил он медленно, словно пробуя слова на вкус. — Вы хотите сказать, что создали механизм, который может взаимодействовать с человеческими чувствами? Это же…

— Невозможно? — я криво усмехнулась. — Как и магия без следов?

Он откинулся на спинку стула, и на его лице появилось выражение человека, чей мир только что перевернулся с ног на голову.

— Расскажите мне, — попросил он, и в голосе звучала не команда, а именно просьба. — Пожалуйста. Мне нужно понять.

И я рассказала. Не всё, конечно. Не про то, что я душа из другого мира. Но про «Гасителя», про принцип его работы, про трансформацию разрушительных эмоций в созидательные. Сорен слушал, не перебивая, иногда кивая или хмурясь, когда что-то было особенно сложным для понимания.

— Значит, птица в комнате моей племянницы… — начал он, когда я закончила.

— Сработала по тому же принципу, только спонтанно, — кивнула я. — Я создавала её как поющий механизм, но вложила в неё понимание утешения и заботы. Когда Пени коснулась птицы в состоянии эмоционального кризиса, механизм отреагировал.

— Невероятно, — выдохнул Сорен. — Вы понимаете, что это меняет? Всё меняет?

Он встал и начал ходить по залу, жестикулируя с воодушевлением учёного, сделавшего важное открытие.

— Последние два года ситуация со стихийной магией становится всё хуже. Не только у детей — у взрослых магов тоже участились случаи потери контроля. Пожары, наводнения, землетрясения, ураганы — всё чаще и разрушительнее. Королевский совет в панике. Некоторые советники предлагают… радикальные меры. Запретить обучение стихийной магии. Изолировать всех магов. Или хуже.

Он остановился и посмотрел на меня с выражением, которое я не могла прочесть.

— Но если ваша технология работает… Если можно создать устройства, которые помогают контролировать магические выбросы… Это может спасти королевство. Спасти тысячи жизней.

— Это не так просто, — возразила я. — «Гаситель» сработал один раз и теперь нуждается в восстановлении. Я не знаю, сколько раз его можно использовать. И создание каждого такого устройства требует времени, материалов, и… — я замялась, — особого подхода. Я не могу просто штамповать их, как булочки.

— Госпожа Мей, я пришёл сделать вам предложение.

Моё сердце снова забилось быстрее.

— Какое предложение?

— Официальный союз с Короной, — он наклонился вперёд, и его голос стал серьёзным, деловым. — Вы получаете полную защиту и иммунитет от преследования за техномагию. Официальное признание вашей деятельности как службы королевству. Финансирование для исследований и создания новых устройств. Доступ к любым материалам, которые вам нужны.

— В обмен на что? — спросила я, потому что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

— На вашу помощь в борьбе с магическими катастрофами. Создание устройств для контроля выбросов. Консультации по вопросам взаимодействия техномагии и стихийной магии.

Предложение было… ошеломляющим. Из преступницы, скрывающейся от закона, я могла превратиться в официального защитника королевства. Это решало все мои проблемы с законом. Но также накладывало обязательства, делало меня видимой, ставило под контроль властей.

— Мне нужно подумать, — сказала я после долгой паузы.

— Конечно, — кивнул Сорен. — Я понимаю, это серьёзное решение. Но времени не так много. Ситуация ухудшается с каждым днём. На прошлой неделе в столице…

Дверь харчевни распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. На пороге стоял Брокен из клана Чёрного Железа. Его изуродованное шрамами лицо было мрачнее грозовой тучи, а в руке он сжимал боевой молот — не церемониальный, а настоящий, с вмятинами и зазубринами от множества битв.

— Где оно? — прорычал он, не замечая Сорена, который сидел спиной к двери. — Где Сердце Голема, девчонка? Хватит игр! Клан требует то, что принадлежит нам по праву!

Я медленно поднялась, стараясь не показывать страха, хотя сердце заколотилось как бешеное.

— Я не знаю, о чём вы говорите, — сказала максимально спокойно.

— Не лги! — Брокен шагнул в зал, и половицы заскрипели под его тяжёлыми сапогами. — Твой отец работал для нас пятнадцать лет! Мы заказали Сердце, заплатили за него! Золотом, защитой, молчанием! И теперь, когда оно нам нужно больше всего, ты смеешь утверждать, что ничего не знаешь?

Он поднял молот, и я невольно отступила на шаг.

— Я предупреждал по-хорошему. Пытался быть терпеливым. Но терпение клана Чёрного Железа не безгранично. Если ты не отдашь Сердце добровольно, я…

— Вы что? — раздался спокойный голос, и Сорен поднялся со стула, медленно поворачиваясь к гному.

Брокен замер. Его глаза расширились от шока, молот дрогнул в руке. Даже без формы и знаков отличия, Сорена Пепельного невозможно было не узнать. Высокий рост, характерная осанка, и главное — глаза. Эти серебристо-серые глаза, холодные как зимнее небо, известные каждому, кто хоть раз слышал о магах-инквизиторах.

— Инквизитор, — выдохнул Брокен, и в его голосе смешались страх и ярость. — Что вы здесь делаете?

— Веду переговоры с госпожой Мей, — ответил Сорен, делая шаг вперёд. Движение было неспешным, но в нём чувствовалась скрытая угроза, как в поступи большой кошки. — А вы, судя по всему, угрожаете гражданке королевства. С оружием в руках. Требуете некое «Сердце Голема». Интересно.

Лицо гнома побагровело.

— Это дела клана! Внутренний долг! Корона не имеет права вмешиваться в торговые соглашения между…

— Между техномагом и заказчиком запрещённого артефакта? — перебил Сорен, и его голос стал ледяным. — Потому что «Сердце Голема», насколько мне известно из древних текстов, является устройством для создания и управления боевыми конструктами. Оружием, запрещённым Эдиктом о контроле магического вооружения.

Брокен стиснул зубы так, что желваки заходили на скулах.

— Вы ничего не понимаете, человек, — процедил он. — Клану Чёрного Железа угрожает опасность. Древний враг пробудился в глубинах. Нам нужно Сердце для защиты, не для нападения!

— Тогда подайте официальный запрос в Королевский совет, — Сорен был непреклонен. — Объясните ситуацию. Если угроза реальна, вам окажут помощь.

— Помощь? — Брокен расхохотался, но в смехе не было веселья. — Как вы помогли клану Серебряной Жилы, когда на них напали глубинные твари? Прислали отряд через три недели, когда от поселения остались одни руины! Как помогли Медным Молотам, когда их шахты затопило? Сказали, что это природная катастрофа, а не магическая атака!

Он сплюнул на пол — величайшее оскорбление в гномьей культуре.

— Ваша Корона заботится только о людях. Гномы, орки, все остальные — мы для вас граждане второго сорта. Поэтому мы и вынуждены защищаться сами. Любыми средствами.

— Тем не менее, — голос Сорена не дрогнул, — закон есть закон. И угрозы с оружием в руках — это преступление, независимо от мотивов.

Брокен медленно опустил молот, но не выпустил из руки.

— Значит, так, — сказал он, переводя взгляд с Сорена на меня. — Девчонка под защитой инквизиции. Прекрасно. Но это не конец. Клан Чёрного Железа не забывает долгов. И не прощает предательства.

Он развернулся и направился к выходу. У самой двери остановился и обернулся.

— Когда придёт беда — а она придёт, можете мне поверить — не ждите помощи от гномов. Вы выбрали свою сторону.

Дверь захлопнулась за ним с такой силой, что задрожали стёкла в окнах.

Несколько секунд мы с Сореном стояли в тишине, переваривая произошедшее. Потом он медленно повернулся ко мне.

— «Сердце Голема», — сказал он, и это не был вопрос. — Оно у вас?

Я молчала, не зная, что ответить. Доверять инквизитору? Признаться в хранении артефакта, который сам Сорен только что назвал запрещённым оружием?

— Госпожа Мей, — его голос стал мягче, — если гномы правы, если действительно существует угроза из глубин, мне нужно знать. Потому что это меняет ситуацию. Кардинально меняет.

В этот момент дверь снова открылась, но на этот раз тихо, осторожно. В проёме появилась Тара с корзиной овощей. Она замерла, переводя взгляд с меня на Сорена, мгновенно оценивая обстановку.

— Я не вовремя? — спросила она, но её рука уже лежала на рукояти ножа.

— Всё в порядке, — заверила я её, хотя это было далеко от истины. — Господин Сорен уже уходил.

Инквизитор посмотрел на меня долгим взглядом, затем кивнул.

— Подумайте о моём предложении, — сказал он, натягивая капюшон. — У вас есть три дня. Потом я должен вернуться в столицу с ответом. С вашим ответом или без него.

Он прошёл мимо Тары, на мгновение остановившись.

— Присматривайте за ней, — тихо сказал он орчанке. — Боюсь, госпоже Мей понадобится вся возможная защита в ближайшее время.

И вышел в ночь, оставив нас в харчевне, полной новых вопросов и страхов.

Тара закрыла дверь, задвинула засов и прислонилась к ней спиной.

— Что, во имя всех богов, здесь произошло? — спросила она.

Я опустилась на ближайший стул, чувствуя, как накатывает усталость.

— Кажется, — медленно сказала я, — мне только что предложили сделку с дьяволом. И пригрозили войной с гномами. И всё это за один вечер.

Где-то наверху послышался слабый стон — Лукас просыпался. Нужно было идти к нему, проверить повязки, дать воды, успокоить, если снова начнутся кошмары.

Но сначала я посмотрела в сторону кухни, где в глубине печи было спрятано Сердце Голема — артефакт, способный изменить ход истории. Или уничтожить всё, что мне дорого.

И я понятия не имела, как поступить правильно.