Глава 31

Слова еще не успели растаять в воздухе, как дверь харчевни распахнулась с такой силой, что задрожали петли. На пороге стоял Брокен, и он был совсем не похож на того уверенного, грозного воина клана Черного Железа, которого я видела несколько дней назад.

Его кожаная броня была изорвана, покрыта слоем серой пыли, смешанной с чем-то темным — кровью или грязью, не разобрать. Борода, обычно аккуратно заплетенная в косы со множеством серебряных колец, свисала спутанными прядями, в которых застряли осколки камня. Лицо, и без того изуродованное шрамами, теперь было искажено чем-то, что заставило меня невольно сделать шаг назад. Не гневом. Не яростью. Горем.

Чистым, неразбавленным горем, от которого ломаются даже самые крепкие души.

Он влетел в зал, и каждый его шаг был тяжелым ударом окованных сапог по деревянному полу. Остановился посреди комнаты, раскинув руки, словно обращаясь не только к нам, но и к самим богам.

— Довольна⁈ — прорычал он, и голос его был как камнепад в узком ущелье — низкий, гулкий, наполненный такой болью, что она эхом отзывалась в груди. — Ты отказалась отдать Сердце! И вот результат!

Он резко развернулся ко мне, и в его темных глазах плескалось безумие отчаяния.

— Моя семья! Мой клан! Они там, под завалами! Тоннели рухнули! Старейшина Торгрим! Моя жена Хельга! Мой сын Дарин ему всего двенадцать зим! — голос сорвался на крике, и гном на мгновение зажмурился, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Они живы. Пока живы. Мы слышим их стук через камни. Но выход завален тоннами породы! А вода… вода поднимается! И если мы не откопаем их раньше, если не остановим поток…

Он не закончил. Не смог. Просто стоял, тяжело дыша, и по щекам, изборожденным шрамами, текли слезы. Беззвучные, горькие слезы воина, который впервые в жизни столкнулся с врагом, против которого бесполезна любая сила.

— Мне жаль, — начал Сорен, делая шаг вперед, и в его голосе звучало сострадание. — Мне искренне жаль, но просто артефакта недостаточно…

— Заткнись! — рявкнул гном, резко разворачиваясь к магу. И то, что я увидела в его глазах, когда он смотрел на инквизитора, было страшнее ярости. Это была ненависть, выкристаллизовавшаяся за десятилетия, отшлифованная до совершенства. — Именно из-за тебя! Из-за вас всех! Из-за вашей проклятой гордыни!

Он сделал шаг к Сорену, и хотя маг был намного выше, именно гном сейчас выглядел доминирующим, угрожающим.

— Вы уничтожили техномагов! Охотились на них, как на зверей! Сжигали на кострах! Объявили их работу мерзостью и ересью! — каждое слово было ударом молота по наковальне. — А знаешь, для чего они были нужны⁈ Для чего⁈

Сорен молчал, и только напряжение в плечах выдавало, что слова достигают цели.

— Для равновесия! — продолжал Брокен, и голос его стал тише, но от этого не менее страшным. — Стихийная магия часть мира, часть природы. Огонь, вода, земля, воздух — они живут, дышат, растут. Как растение. Как река. Остановить их невозможно, но можно направить, уравновесить. Техномагия была противовесом! Она успокаивала разбушевавшуюся природу, поглощала излишки энергии, давала выход там, где стихии грозили взорваться!

Он махнул рукой в сторону окна, за которым виднелись Железные горы.

— Два века назад техномагов было тысячи! Они жили в каждом городе, в каждой деревне! Создавали свои механизмы, вкладывали в них силу, и эта сила растекалась по миру, как масло по воде, сглаживая острые углы дикой магии! Но потом пришел ваш король-фанатик! Решил, что техномагия — это мерзость перед богами! И началась охота!

Брокен повернулся обратно ко мне, и в его взгляде я увидела не обвинение, а какое-то горькое понимание.

— За пятьдесят лет они выжгли почти всех. Оставшиеся спрятались так глубоко, что их не найти. Перестали творить, перестали создавать. И что же произошло? — он развел руками. — Стихийная магия начала накапливаться! Без противовеса! Без выхода! Как вода в запруде! Два века копилась, росла, давила! И вот — прорвало!

Он ткнул пальцем в пол.

— Землетрясения! Пожары! Наводнения! Это не просто несчастные случаи! Это мир кричит от боли! Это стихии рвутся наружу, потому что больше некому держать их в узде! А вы продолжаете охотиться на последних техномагов, вместо того чтобы встать на колени и молить их о помощи!

Тишина, последовавшая за его словами, была абсолютной. Даже «Ветошкин» на кухне замер, его совок застыл на полпути к куче мусора.

Сорен стоял неподвижно, и я видела, как напряглись его плечи. Он уже знал эту теорию, но одно дело строить гипотезы по древним свиткам и статистике катастроф. И совсем другое — услышать обвинение из уст гнома, чья семья погребена под завалами.

— Я знаю, — тихо сказал маг, и в голосе его звучала такая усталость, словно он не спал неделями. — Боги свидетели, последний год я изучал хроники, сопоставлял даты.

— Всего лишь год⁈ — с горечью рассмеялся Брокен. — Два века, человек! Два века мы, гномы, пытались достучаться до ваших королей! Объясняли, показывали записи! Но нет! «Техномагия — мерзость! Только божественная стихийная сила чиста и правильна!» И вот результат!

Он снова зажмурился, и когда заговорил снова, голос стал тише, надломленным.

— Хельга… моя жена… она боялась оставаться в глубинных уровнях. Говорила, что слышит странные звуки в камне. Что земля беспокойна. Но я не слушал. Думал, просто нервничает. А теперь она там, в темноте, под тоннами породы, и вода поднимается…

Он открыл глаза и посмотрел на меня, и в этом взгляде была мольба.

— Есть только один способ. Способ спасти их. Спасти всех. Но для этого нужно Сердце Голема. И техномаг, способный его активировать.

— Вы хотите пробудить голема, — прошептала я.

— Не просто голема, — Брокен сделал шаг ближе, и в его голосе появились нотки отчаянной надежды. — Стража Железной горы. Древнего. Величайшего из созданных. Он спит в сердце горы уже тысячу лет. Мой клан — его хранители. Мы передаем знание из поколения в поколение. Знание о том, где он покоится. Как его разбудить. Для чего он был создан.

— Это невозможно, — Сорен покачал головой, но в голосе не было уверенности. — Боевые големы — это легенды. Сказки из времен Войн Разлома. Даже если они когда-то существовали, они не могли…

— Не могли⁈ — Брокен резко развернулся к нему. — Ты читал «Хроники Древних Войн», инквизитор? Или в вашей академии только ту часть истории преподают, которая удобна Короне?

Он не дождался ответа.

— Во время Войн Разлома, когда Темный Владыка открыл врата между мирами и полчища демонов хлынули на наши земли, стихийные маги были бессильны! Их огонь демоны поглощали! Их вода испарялась от одного прикосновения! Земля и воздух не слушались команд там, где ступала нога исчадий! И тогда техномаги семи народов объединились! Создали Стражей! Двадцать семь големов, каждый высотой с дом, каждый — живое оружие!

Его голос стал торжественным, почти песенным — так передают древние саги.

— Страж Железной горы был величайшим из них! Созданный гномьими мастерами из цельной горной породы! Он один остановил прорыв демонов через Восточный перевал! Сражался три дня и три ночи, не зная усталости, не чувствуя боли! А когда враг был повержен, он вернулся в гору и заснул. Ждать, когда снова понадобится его сила.

— И вы верите, что он все еще там? — спросила Тара, и в ее голосе звучал скептицизм. — Через тысячу лет?

— Я не верю. Я знаю, — отрезал Брокен. — Мой прадед был при пробуждении. Двести лет назад, когда случился великий горный обвал, грозивший уничтожить три клана. Страж проснулся. Остановил камнепад. Укрепил своды. Спас тысячи жизней. А потом снова заснул.

Он повернулся ко мне.

— Но для пробуждения нужны две вещи. Сердце Голема — артефакт, который служит ключом. И техномаг, способный вложить в Сердце достаточно силы, чтобы разбудить спящего гиганта. Твой отец должен был создать Сердце для нас. Он закончил его незадолго до смерти. А теперь ты единственная техномаг, о которой мы знаем. Единственная, кто может это сделать.

Мой разум работал лихорадочно. Голем. Древний боевой конструкт. Если верить словам Брокена, а что-то подсказывало, что он не лжет, слишком много боли в его голосе, такое существо может остановить обвал. Укрепить тоннели. Может быть, даже перенаправить воду, создать новые каналы.

Но активировать артефакт тысячелетней давности? Вложить силу в устройство, которое я даже не видела? Это было…

— Это безумие, — услышала я собственный голос. — Вы хотите, чтобы я активировала древний артефакт, не зная его структуры, принципов работы, ограничений. Что если я ошибусь? Что если вложу не ту команду? Голем может обрушить гору целиком вместо того, чтобы укрепить ее!

— Может, — согласился Брокен, и в его глазах полыхнуло что-то дикое. — А может…

— Спасет… — закончила я за него. — Где он? Где спит Страж?

На лице Брокена промелькнуло облегчение.

— В Сердце Железной горы. В зале, куда ведут тайные тоннели. Я проведу. Но идти нужно сейчас. Каждая минута на счету.

— Я иду, — услышала я собственный голос, удивительно твердый.

— Мей, подожди, — Тара схватила меня за руку. — Ты не можешь просто…

— Могу, — я повернулась к ней и сжала ее пальцы. — Создать новое устройство — это шанс один к десяти, что получится. Использовать готовое — один к трем. Математика проста.

— Тогда я иду с тобой, — Тара выпрямилась, и ее рука легла на рукоять ножа. — Ты не пойдешь туда одна.

— Кто-то должен остаться с Лукасом, — возразила я, кивая на мальчика, который все это время сидел тихо как мышь, но сейчас смотрел на нас широко распахнутыми глазами. — Он не может остаться один. Не после всего, что пережил.

Тара открыла рот, чтобы возразить, но я продолжила:

— Если вода дойдет до торжища раньше, чем мы справимся, тебе нужно будет эвакуировать его. Вывести в горы, на восток. Я доверяю это только тебе.

Орчанка смотрела на меня долгим взглядом, и я видела, как в ее глазах борются долг и желание. Наконец, она медленно кивнула.

— Богини-мать храни тебя, сестра, — прошептала она, и это было первый раз, когда она назвала меня так.

— Я тоже пойду с вами, — Сорен шагнул вперед, и в его голосе звучала решимость. — И возьму с собой магов. Водника, чтобы сдерживать поток. Земельного, для укрепления сводов. Огневика, если придется пробивать завалы.

Брокен посмотрел на него, и в темных глазах гнома плеснуло презрение. Он медленно, демонстративно сплюнул на пол — оскорбление, от которого у любого гнома вскипела бы кровь.

— Ваши маги, — процедил он, — не смогли остановить воду. Не смогли предсказать обвал. Не смогли даже защитить собственные дома. С какой стати я должен доверять им защиту моего клана?

— Потому что у вас нет выбора, — спокойно ответил Сорен, и в этом спокойствии была сталь. — Как его нет и у меня. Как его нет ни у кого. Мы либо работаем вместе, либо умираем по отдельности. Так что решайте. Сейчас.

Гном стоял, сжав кулаки, и я видела, как желваки ходят на его скулах. Потом он резко выдохнул.

— Хорошо, — прорычал он сквозь зубы. — Идем. Но если хоть один из ваших магов подведет…

— Тогда можете судить меня лично, — перебил Сорен. — Даю слово инквизитора.

Брокен фыркнул, но больше не возражал. Развернулся к выходу.

— У нас десять минут, чтобы собраться, — бросил через плечо.

Он вышел, оставив дверь открытой. Холодный ветер ворвался в зал, принося с собой запах дыма и влажной земли.

Я посмотрела на Тару.

— Присмотри за Лукасом. Если что-то пойдет не так…

— Ничего не пойдет не так, — твердо сказала она, хотя в глазах плескался страх. — Ты вернешься. Обязательно вернешься.

Потом повернулась к Лукасу.

— Тебе нужно собрать вещи, — сказала я мальчику, подходя к нему. — Самое необходимое. Одежду, еду, воду. На случай, если придется уходить быстро.

— Вы вернетесь, правда? — спросил он тихо, и в его голосе звучал тот же страх потери, что я слышала, когда он только очнулся после пожара. — Обещаете?

Я присела перед ним на корточки, взяла его маленькие руки в свои.

— Я сделаю все, что в моих силах, — честно ответила я. — Но что бы ни случилось, Тара позаботится о тебе. Она сильная. Она умная. И она никогда не бросит тебя. Хорошо?

Он кивнул, хотя слезы блестели на глазах.

— Хорошо.

Я поднялась и направилась на кухню. Сорен последовал за мной — видимо, хотел увидеть это легендарное Сердце Голема своими глазами.

Я подошла к печи, открыла дверцу топки и достала из глубины, где обычно лежали угли, металлический ящик размером с небольшой сундук. Тяжелый, обитый железными полосами, с замком, к которому не было ключа.

Положила ладонь на замок и сосредоточилась. Механизм внутри был сложным — три уровня защиты, каждый требовал правильной последовательности. Но отец создал его, а я несла ту же силу. Штифты один за другим поддавались, пружины отщелкивались, и наконец замок открылся с тихим щелчком.

Внутри, на подушке из темного бархата, лежало оно.

Сердце Голема.

— Богиня-мать, — выдохнул Сорен, и в его голосе звучало благоговение. — Это же… Я читал описания в древних свитках, но думал, что это выдумки. Но это…

— Произведение искусства, — закончила я. — Мой отец был гением. Но тот, кто создал первое Сердце тысячу лет назад, был чем-то большим.

Я осторожно подняла артефакт. Он был теплым, несмотря на холод топки. Пульсация усилилась, откликаясь на мое прикосновение. Словно он узнал меня. Или узнал во мне техномага.

— Идем, — сказала я, заворачивая Сердце в мягкую ткань.

Мы вышли из мастерской. Тара уже помогала Лукасу собирать вещи в небольшой узелок. Мальчик старался быть храбрым, но я видела, как дрожат его руки.

Я подошла к нему в последний раз.

— Береги Тару, — сказала я с улыбкой. — Она сильная, но иногда слишком отважная. Ей нужен кто-то разумный рядом.

Лукас кивнул, изо всех сил сдерживая слезы.

А потом я развернулась и вышла из харчевни, в холодный утренний воздух, навстречу тому, что могло стать величайшим подвигом моей жизни. Или последней ошибкой.