Глава 34

Первый выступ оказался на уровне груди. Я положила на него ладони, проверяя прочность камня, затем подтянулась, напрягая мышцы рук и спины. Ноги нащупали опору ниже, и я перенесла вес, освобождая руки для следующего движения.

Второй выступ был выше и правее. Пришлось тянуться, балансируя на носках, чувствуя, как каждый мускул протестует против нагрузки. Пальцы нащупали край камня, зацепились, и я подтянулась снова.

Третий. Четвертый.

Каждый выступ давался все тяжелее. Руки уже начали дрожать от напряжения — спуск по бесконечной лестнице, короткий привал, и теперь это. Мышцы горели, в ладонях появилась неприятная пульсирующая боль. Сверток с Сердцем на груди мешал, оттягивал вниз, смещал центр тяжести, заставляя прилагать дополнительные усилия, чтобы не опрокинуться назад.

Не смотри вниз. Только вверх. Следующий выступ. Еще один. Еще.

Камень под пальцами был шершавым, холодным, покрытым тонким слоем пыли, которая превращалась во влажную грязь от пота моих ладоней. Иногда попадались острые грани, царапающие кожу. Один раз я обо что-то сильно ударилась коленом, и боль пронзила ногу, заставив на мгновение зажмуриться и вцепиться в камень изо всех сил.

Но я продолжала. Потому что внизу оставался гул воды, все громче, все ближе. Потому что где-то под завалами задыхалась семья Брокена. Потому что тысячи людей в столице даже не знали о надвигающейся угрозе.

Я была на середине пути, когда это случилось.

Правая нога нашла очередной выступ, и я перенесла на него вес, готовясь подтянуться к следующей точке опоры. В этот момент камень под ногой вдруг дрогнул, издал короткий хрустящий звук и осыпался.

Мир замедлился.

Я почувствовала, как теряю опору, как правая нога повисает в воздухе, ничего не находя. Тело качнулось назад, и только судорожная хватка левой руки удержала меня от немедленного падения. Пальцы сжались на каменном выступе с такой силой, что суставы побелели.

Повисла на одной руке, ноги беспомощно шарили по стене, пытаясь найти хоть что-то, за что можно зацепиться. Острые края камня царапали голени сквозь штаны. Сердце колотилось где-то в горле. Дыхание сбилось, превратилось в короткие, панические вдохи.

Левая рука дрожала от нагрузки. Все мое тело висело на пяти пальцах, вцепившихся в камень. Секунда. Две. Три. Мышцы вопили от боли. Пот, выступивший на ладони, сделал хватку скользкой.

Подтянись. Давай, подтянись. Найди опору для второй руки.

Я попыталась качнуться, чтобы правая рука могла дотянуться до другого выступа. Но движение только усилило скольжение. Пальцы медленно, неумолимо начали соскальзывать.

Указательный палец потерял контакт с камнем. Средний последовал за ним. Безымянный…

Нет! Нет, нет, нет.

Ощущение невесомости. Стена голема проносится мимо, сменяясь пустотой. Сверток с Сердцем больно бьет по груди. Инстинктивно я прижимаю к нему руки, защищая драгоценный артефакт, даже зная, что это бессмысленно.

Высота была не смертельной — может, метров пять, не больше. Но достаточной, чтобы сломать ноги, руки, может быть ребра. Достаточной, чтобы вывести из строя. Достаточной, чтобы провалить миссию.

Но падение вдруг замедлилось.

Не резко, не как удар о невидимую стену. Плавно, словно воздух вокруг сгустился, превратился во что-то плотное, вязкое, тормозящее движение. Я все еще падала, но скорость снижалась, уменьшалась, пока не стала почти нулевой.

И затем руки.

Сильные, уверенные руки подхватили меня, одна под спину, другая под колени. Я услышала знакомый голос, обеспокоенный, взволнованный:

— Как ты? Мей, все в порядке?

Открыла глаза и встретилась со взглядом Сорена. Серебристо-серые глаза были широко распахнуты, в них читалась тревога. Он держал меня на руках, словно невесомую. Его дыхание было учащенным, на лбу блестели капельки пота.

Я попыталась что-то ответить, но голос застрял в горле. Только судорожно кивнула, прижимая сверток с Сердцем к груди.

— ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ, БЕЗМОЗГЛЫЙ ВОЗДУШНИК⁈

Рык Брокена эхом отразился от стен пещеры, многократно усилившись. Гном бросился к нам, его лицо было багровым от ярости, кулаки сжаты так, что костяшки побелели.

— Я СКАЗАЛ! — гном ткнул пальцем в лицо Сорену. — НИКАКОЙ МАГИИ! НИ-КА-КОЙ! Ты хоть представляешь, что только что натворил⁈

— Я спас ее от падения! — огрызнулся Сорен, осторожно опуская меня на ноги, но не убирая поддерживающую руку с моего плеча. — Или ты хотел, чтобы она разбилась⁈

— Я хотел, чтобы ты следовал инструкциям! — Брокен был вне себя, слюна брызгала изо рта при каждом слове. — Древняя конструкция! Спящая магия! Балансирующая на грани! Один импульс, один выброс силы, и она может отреагировать непредсказуемо! Ты…

Он не закончил.

Новый звук прорвался в пещеру, заглушив все остальное. Гул. Не тот размеренный, пульсирующий гул, что сопровождал нас весь спуск. Это был рев — низкий, утробный, полный такой мощи, что казалось, сама гора кричит от боли.

И земля задрожала.

Не так, как при землетрясении наверху. Это была другая дрожь — более глубокая, идущая откуда-то из самого нутра горы. Пол под ногами ходил ходуном, мелкие камешки подпрыгивали и скакали по поверхности. Где-то в глубине раздался грохот — обвал? оседающая порода?

Гул усилился, превратился в рев, от которого закладывало уши. А затем к нему добавился новый звук — плеск. Громкий, мощный, множественный плеск, словно где-то рядом обрушился водопад.

— Поток ускорился, — прохрипел Брокен, и лицо его из багрового стало серым. — Твоя магия нарушила баланс. Вода чувствует это. Она… о богиня, она движется быстрее!

Он развернулся к остальным гномам, которые стояли, прижавшись к стене, в их глазах читался ужас.

— Сколько у нас времени? — спросила я, заставляя голос звучать ровно, хотя внутри все сжалось в ледяной комок.

— Минут двадцать, — Брокен посмотрел на меня, и в его взгляде была смесь отчаяния и надежды. — Может, меньше. Надо торопиться. Сейчас. Немедленно.

— Нужна лестница, — Сорен выпрямился, его маг-инквизитор вернулась, оттеснив встревоженного человека. — Так она не заберется. Нужна устойчивая конструкция, по которой можно подняться безопасно.

— У нас нет времени строить лестницу! — Брокен схватился за голову. — Даже если начнем прямо сейчас, понадобится час! Может, больше!

— Тогда почему вы не предусмотрели это заранее⁈ — рявкнул Сорен. — Вы знали, что сюда придет техномаг! Знали, что ему нужно будет забраться! Почему не подготовили путь⁈

Брокен посмотрел на него, и в глазах гнома плеснуло что-то похожее на стыд.

— Техномаги обычно были мужчинами, — глухо сказал он. — Высокими, сильными мужчинами, для которых этот подъем не представлял сложности. Мой прадед рассказывал — последний, кто будил Стража, взлетел по этим выступам, как по обычной лестнице. За минуту. Мы не думали… — он замолчал, не заканчивая.

Тишина повисла тяжелым саркофагом. Только гул воды внизу, становящийся все громче, напоминал, что время идет.

Я глубоко вздохнула, игнорируя боль в натруженных мышцах, в ссаженных ладонях, в ушибленном колене. Посмотрела вверх, на грудь голема, где должно было находиться место для Сердца. Такая близкая и такая недостижимая.

— Я попробую еще раз, — услышала собственный голос, удивительно спокойный.

— Мей, ты не можешь…

— Могу, — перебила я Сорена. — У меня просто нет другого выбора. Ни у кого из нас нет.

Я подошла к голему, положила ладони на холодный камень. Пальцы дрожали. Не только от усталости. От страха тоже. Страха снова сорваться. Снова падать. В следующий раз магия может не успеть. Или ее не будет вовсе, если Брокен прав, и стихийная сила вызывает непредсказуемую реакцию.

Но семья Брокена не выбирала, умирать им под завалами или нет. Люди в столице не выбирали, накроет их волна или нет. Выбор был только у меня. Идти или сдаться.

Я выбрала идти.

Подъем начался снова. Первый выступ, второй, третий. Каждое движение давалось через силу. Руки дрожали от усталости, ноги предательски подкашивались от нагрузки. Левая кисть, на которой я висела во время срыва, болела особенно сильно — острая, пульсирующая боль при каждом движении пальцев.

Но я продолжала. Метр за метром. Выступ за выступом.

Где-то внизу слышались голоса. Гномы что-то обсуждали — видимо, все же пытались соорудить какую-то страховку. Но я их не слушала. Все мое существо сжалось в одну точку, сосредоточенную на единственной цели: добраться до места.

Правая рука потянулась к очередному выступу. Пальцы нащупали край, зацепились. Подтянулась, перенесла вес. Левая нога нашла опору. Правая последовала за ней.

Еще. Еще один. Еще.

Мышцы горели огнем. Дыхание сбилось, превратилось в хриплые, болезненные вдохи. Пот заливал глаза, мешал видеть. Сердце колотилось так громко, что заглушало даже гул воды.

Не останавливайся. Не смотри вниз. Только вверх.

Рука соскользнула. Паника, острая как лезвие ножа, пронзила все тело. Но вторая рука удержала. Пальцы впились в камень с отчаянной силой. Нога нащупала выступ ниже, перенесла часть веса. Кризис миновал.

Продолжаю.

Сколько прошло времени? Минута? Пять? Десять? Невозможно было сказать. Время растянулось, каждая секунда превратилась в вечность боли и усилий.

И вдруг выемка.

Я увидела ее краем глаза. Горизонтальное углубление в камне, достаточно широкое, чтобы в нем можно было встать. Площадка. Отдых.

Последнее усилие. Подтянулась, перебросила руку через край выемки. Подтянулась еще раз, игнорируя вопли протеста от каждой мышцы. Перевалилась через край и заползла внутрь, тяжело дыша.

Я лежала, не в силах пошевелиться. Грудь вздымалась и опадала, легкие жадно хватали воздух. Руки и ноги дрожали от истощения. В глазах плясали цветные пятна.

Снизу донесся тихий возглас радости. Это означало, что они видят. Знают, что я добралась.

Несколько секунд или минут, просто лежала, восстанавливая силы. Потом медленно, с трудом села и огляделась.

Выемка была частью более сложной конструкции. Площадка, да, но не случайная. Вырубленная специально, с ровными краями и гладким полом. А за ней, на груди самого голема…

Я встала на дрожащие ноги, повернулась лицом к каменному торсу и замерла.

Руны. Десятки рун, покрывающих всю поверхность груди. Они не светились, но стоило мне протянуть руку, коснуться своим даром спящей магии внутри голема, как они вспыхнули. Голубым светом, холодным и ярким, заливающим все пространство.

Руны были незнакомыми. Не те символы, что я видела в записях отца. Древнее. Более примитивные по форме, но более мощные по смыслу. Они образовывали узоры, складывались в картины.

Там была битва. Голем сражался с существами из кошмаров. Твари с щупальцами вместо рук, с пастями, полными клыков, с глазами, горящими адским огнем.

Там была победа. Голем, стоящий посреди поля, усеянного телами врагов, поднимающий руки к небу в триумфе.

Там был отдых. Голем, опускающийся на колени, складывающий руки на груди, погружающийся в сон.

Я проследила взглядом за линиями рун, пытаясь понять схему активации. И взгляд остановился на центральной части груди.

Там была еще одно углубление.

Не глубокое и по форме… по форме оно идеально подходило под очертания человека. Человека, стоящего с прижатыми к груди руками.

Сердце мое екнуло.

Я снова посмотрела на руны. Нашла нужную картину. Там был человек, крошечная фигурка на фоне огромного голема. Человек стоял на груди конструкта, в выемке, держа в руках что-то яркое, пульсирующее. А вокруг него расходились волны света, проникающие в камень, оживляющие спящего гиганта.

Техномаг. Активирующий Стража не извне, а изнутри. Вкладывающий свою силу напрямую, через физический контакт.

О нет.

Я отошла к краю площадки и посмотрела вниз. Внизу, залитые светом фонарей, стояли люди и гномы. Сорен смотрел вверх, его лицо было напряженным. Брокен нервно переминался с ноги на ногу. Остальные застыли в ожидании.

Гул воды стал еще громче. Я чувствовала вибрацию, идущую через камень. Время истекало.

Встать в эту выемку. Вложить Сердце. Активировать голема.

Звучало просто. Но означало… что именно? Что произойдет, когда древний механизм, спящий тысячу лет, внезапно получит приток энергии? Как он отреагирует на техномага, стоящего у него на груди?

Я снова посмотрела на руны. На фигурку человека, окруженную волнами света. Света, идущего ОТ человека К голему. Человек был источником. Проводником.

Батарейкой.

Мысль пришла из моей старой жизни, из мира, где техника питалась электричеством, а не магией. Но принцип был тот же. Голему нужна энергия для пробуждения. Сердце — это ключ, интерфейс, система управления. Но сам источник энергии…

Я посмотрела на свои руки. Дрожащие от усталости, ссаженные, в ссадинах. Руки техномага. Руки, способные вкладывать волю в металл, оживлять мертвую материю.

Это убьет тебя.

Или нет? Картина на рунах показывала человека, окруженного светом. Но жив ли он после? Сохранил ли ясность ума? Или превратился в выжженную оболочку, как те безумные техномаги из рассказа Сорена?

У тебя нет выбора…

Руки сами потянулись к свертку. Развернули ткань. Сердце Голема лежало на ладонях, теплое, пульсирующее, живое. Кристалл внутри светился ярче, откликаясь на близость спящего гиганта.

Я сделала шаг к выемке. Потом еще один.

Встала на край. Посмотрела вниз, в темноту каменного углубления. Оно было не глубоким, но достаточным, чтобы полностью окружить человека, прижать его к груди голема со всех сторон.

Как объятие. Или как гроб.

Гул воды превратился в рев. Пол задрожал под ногами. Где-то в глубине раздался треск — еще один обвал? Время вышло.

Я зажмурилась. Сделала глубокий вдох. И шагнула в выемку.

Камень окружил меня со всех сторон. Холодный, твердый, давящий. Я прижала Сердце к груди, чувствуя, как его пульсация ускоряется, синхронизируется с биением моего сердца.

И потянулась к нему своим даром.

Магия тотчас хлынула из меня потоком. Не контролируемым, как при создании механизмов. Бурным, безудержным, словно прорвало плотину. Я чувствовала, как она втекает в Сердце, течет по металлическим прутьям решетки, наполняет кристалл, разливается дальше, в саму грудь голема.

Руны под моими ногами вспыхнули ослепительным светом. Свет побежал по каменному торсу, прочерчивая линии, образуя узоры, заполняя каждую трещину, каждую выемку.

Снизу донесся встревоженный крик.

А потом раздался скрежет.

Низкий, протяжный, идущий изнутри самого камня. Скрежет металла по камню, камня по металлу, древних механизмов, просыпающихся после тысячелетнего сна.

И меня стало затягивать.

Выемка, окружавшая меня, вдруг задвигалась. Стенки сомкнулись ближе, прижимая с боков. Я попыталась отступить, но было поздно. Камень был повсюду, давил, сжимал, не давал вырваться.

Паника захлестнула волной. Я дернулась, пытаясь освободиться, но давление только усилилось. Сердце в моих руках пульсировало все быстрее, все ярче, вытягивая магию, высасывая ее, как губка воду.

Сознание начало затуманиваться. Где-то далеко я слышала голоса. Искаженные, словно доносящиеся из-под воды.

— … что с ней⁈

— … свет! Слишком много света!

— … останови это!

А потом голос, который я узнала бы из тысячи. Голос Сорена, рычащий, полный такой ярости, какой я никогда в нем не слышала:

— ТЫ ЗНАЛ! ПРОКЛЯТЬЕ, ТЫ ЗНАЛ, ЧТО ЭТО ПРОИЗОЙДЕТ!

И тьма поглотила меня целиком.