Глава 12

В жизни я столько не скрывалась и не затаивалась, как за время пребывания в академии. Вот и сейчас за преподами мне пришлось перебежками двигаться от куста к кусту и от колонны к колонне, пока они не преодолели извилистый коридор и не вышли на балкон.

За ним раскинулась сверкающая бездна ночных камней на своде и парящие острова вдалеке, что значит мы в какой-то угловой башне. Пока я думала, что они собираются делать, пол балкона засветился голубым матовым светом, и балкон полетел вверх.

Догадавшись, что балкон – это лифт, я подбежала к нему, а когда он пустой вернулся на место, тоже встала в середину. Мои надежды на то, что балкон самовольно полетит, не оправдались. Пришлось обшарить полы и колонны. Но никаких потайных рычагов для приведения полёта в действие не нашла. Прошло минут десять прежде, чем я предположила, что балкон могли высекать в тех же рудниках, что и летай-голема.

Пожав плечами, я присела на всякий случай и проговорила:

– На взлёт.

Балкон качнулся и двинулся вверх сперва медленно, но потом всё быстрее. И вот я уже несусь в вышину, а в ушах свистит ветер.

Остановился балкон и впрямь на вершине одной из башен напротив коридора с ожившими пейзажами на картинах. Я на всякий случай поблагодарила балкон и перешагнула на зелёную ковровую дорожку. Она прямиком ведёт к дверям, из-под которых льётся желтоватый свет.

– Кабинет ректора, – догадалась я и на носочках припустила к нему.

Когда приблизилась, расслышала из-за дверей знакомые голоса. Прислушиваясь, я замедлилась, а у самой створки остановилась и заглянула в щель, потому что дверь была приоткрыта.

Кабинет ректора большой и отделан деревом, в середине за дубовым столом восседал ректор в своей ректорской шапочке с золотистыми клиньями. Его бородка аккуратно вычесана и, как и в прошлый раз, блестела от специального масла. Позади него, прислонившись бедром к огромному подоконнику, сложил руки на груди Джек Лантерн. Гном Стальбород, леди Лист и ведьма Голдвинд сидели на диване, а оборотень Тальтон просто стоял, заложив руки за спину, посреди кабинета и задумчиво смотрел в пол.

– То, что вы утверждаете, миссис Голдвинд, просто невозможно, – проговорил ректор низким и густым голосом. – Вы не допускаете, что это простое совпадение?

Старая ведьма деловито поправила воротничок платья и проговорила, глядя в камин, где пляшут языки огня:

– Ректор Ноктамбер, я бы допустила совпадение, если бы это произошло только у меня на занятиях. Но наш доблестный мистер Стальбород тоже подтверждает возможность. Она не подпадает ни под один стандартный набор магии.

Преподаватели перевели взгляды на гнома. Он сосредоточенно рассматривал рукоять клинка в ножнах, которые держал на коленях, а когда внимание приковалось к нему, вскинулся и прокашлялся.

– Так и есть, братцы. Девка-то с загадкой. Не могёт она быть рядовым магом. И не гном она. И не ведьма. Мы все проверяли, но так и не нашли в ней привычных сил. Чую, права Арабелла. Вот прям секирой чую.

Для убедительности он потряс клинком, который совсем не похож на секиру. А ректор Ноктамбер погладил седую бородку и поправил ректорскую шапочку, после чего нервно побарабанил пальцами по столешнице и обернулся к медноволосому. Тот всё ещё задумчив и молчалив, как северный идол, что вообще-то непривычно, потому что красавчик Джек Лантерн обычно разговорчивый и активный.

– А вы что думаете? – спросил его ректор.

Медноволосый поднял голову, и я в который раз засмотрелась на костры в его глазах.

– Думаю, – ответил он, – что очень жестоко играть с моими чувствами. Я положил много веков на поиски, но так никого и не нашёл. Мне больше остальных хотелось бы, чтобы всё оказалось правдой. Но это больше похоже на происки сами знаете кого.

На щеках старой ведьмы вспыхнул румянец, хотя я не представляла, что женщина в её возрасте может краснеть.

Она проговорила возмущённо:

– Молодой человек, я бы попросила. Может, мне и давно не тысяча лет, но я в своём уме и могу отличить правду от иллюзии. Так вот я со всей ответственностью старой ведьмы заявляю: мисс Алиса Арбис может быть тыквоглавом.

То, что произошло дальше, я себе даже не могла вообразить. Сердитым Джека Лантерна я видела, но никогда не думала, что он может быть смущённым и разозлённым одновременно. Глаза его заполыхали, как осенние костры, волосы засветились, и вокруг головы на миг возник оранжевый шар. Даже щёки заалели закатом, какой бывает только перед ветром.

– По-вашему, я не смогу заметить другого тыквоглава? – повысив громкость, спросил медноволосый, и голос его из серебристого баритона сделался металлическим. – Я много веков искал тыквоглавов. И что-то не нашёл ни одного. Нет, миссис Голдвинд. Я один. Как всегда, один.

На месте миссис Голдвинд я бы, наверное, перепугалась и убежала. Но старая ведьма только вздохнула, глядя на него как на малое дитя, и покачала головой.

– Я ни в коем случае не хочу вас задеть, мистер Лантерн, – проговорила она терпеливо. – Мы даже представить не можем, как непросто вам нести груз одиночества. И мне прекрасно известно, каких трудов вам стоили поиски. Но допустите хотя бы мысль, что они увенчались успехом? Тем более если вы две тысячи лет не видели тыквоглава, нет никакой гарантии, что с первого взгляда вы сможете его признать, пока он не инициирован.

Мистер Лантерн сдвинул брови, по лицу видно – уверенность его пошатнулась, а в глазах мелькнуло что-то вроде надежды и смятения.

Миссис Голдвинд добавила:

– В конце концов, это ведь вы заметили в ней что-то, чего не уловили остальные. Сейчас канун Хеллоуина. В праздник случаются чудеса.

Из услышанного я поняла, что меня вроде как куда-то определили, но медноволосый не верит, потому что всегда был один.

Задумавшись, я слишком сильно подалась вперёд и случайно толкнула дверь. Она как назло скрипнула, и все в кабинете разом обернулись на меня.

– Ой… – выдохнула я и попятилась, собираясь дать дёру.

Но едва сделала пару шагов назад, как наткнулась спиной на что-то твёрдое, а на плечи легли крепкие и тёплые пальцы, от которых непроизвольно по рукам пробежал табун мурашек.

– Не так быстро, – прозвучал над ухом приглушённый серебристый баритон. – Раз уж вы здесь, заходите.

На ватных ногах я позволила провести себя в кабинет ректора, где меня посадили в самый центр на большое зелёное кресло. Какое-то время преподаватели испытывали меня взглядами, а я в неведении потела и кусала губы, гадая – выгонят меня сразу или сперва наорут, а потом выгонят.

Спустя несколько минут ректор Ноктамбер заговорил низко и медленно, стараясь всех успокоить:

– Мисс Арбис, вы довольно много услышали. Полагаю, скрывать наше предположение нет смысла.

Хотя говорить в кабинете ректора само по себе испытание, а когда со всех сторон смотрят преподаватели – вдвойне, я всё же нашла в себе смелость ответить.

– Вы говорили про каких-то тыквоглавов, – осторожно произнесла я.

Медноволосый шумно выдохнул, и я краем глаза заметила, как он подобрался и впился в меня полным смятения взглядом, а ректор кивнул и произнёс:

– Вы правы. И некоторые из нас подозревают, что вы можете быть таковой.

Я напряглась.

– Это хорошо или плохо?

– Если вы ещё один представитель почти угасшей расы, – сообщил ректор, пригладив ректорскую шапочку, – это безусловное благо. Правда, конкретно в сегодняшней ситуации это может вызвать существенные затруднения.

– Какие? – с волнением спросила я и подалась вперёд.

Ректор взял со стола ручку и постучал ею по столешнице со словами:

– Не спешите. Всё по порядку. Для начала стоит убедиться, что предположение наших преподавателей верное и вы тыквоглав.

Джек Лантерн, который сложил у подбородка пальцы в молитвенном жесте и нервно постукивал ими друг о друга, встал возле ректорского стола. Задышал он заметно чаще и в нетерпении подался вперёд.

– Не играйте со мной, – попросил он чуть охрипшим от волнения голосом. – Я не хочу разочароваться.

В разговор вступила леди Лист, она закинула ногу на ногу и заметила:

– Поэтому нужно действовать.

– А если это ошибка? – продолжал сомневаться медноволосый, хотя по тому, как возбуждённо подёргивались его пальцы, как бегал взгляд, понятно, он очень взволнован.

Того, что мисс Белолия Лист за меня вступится, я не ожидала, но именно это она и сделала, когда сказала:

– Но если мисс Арбис действительно тыквоглав, ты просто обязан её проверить.

– Проверка на тыквоглава не самая приятная, – произнёс медноволосый и послал мне очередной смятенный взгляд. – Если она простая девушка, то может пострадать.

– Будь она простой, то не попала бы к нам, – парировала леди Лист.

– Тоже верно, – барабаня пальцами по щеке, согласился Джек Лантерн.

– Ты должен решиться, – с непривычным терпением произнесла Белолия. – Если она тыквоглав, нужно будет инициировать её магическую основу и обучать.

Медноволосый дёрнулся, будто его стегнули кнутом, он нахмурил брови.

– Даже если так, её слишком рано инициировать. Её магия недостаточно созрела.

Брови Белолии взлетели на лоб, она захлопала ресницами.

– Но ведь обучать-то ты её будешь?!

– Только если всё подтвердится, – после глубокого вдоха с каким-то надрывом ответил мистер Лантерн, не сводя с меня напряжённого взгляда. – Все проходят инициацию. Но тыквоглавы могут её пройти только после того, как их магия вызреет. Зерно, Пламя Очага должно напитаться, и только тогда тыквоглав может перейти в зрелую ипостась.

Попытка выставить меня мелюзгой, несмотря на напряжённость ситуации, возмутила, я пискнула:

– Вообще-то я совершеннолетняя.

И тут же поджала губы, потому что в глазах Джека прочла тревогу и беспокойство.

Он ещё немного посмотрел на меня и добавил:

– Все из вас в курсе, что значит быть тыквоглавом. Я не хочу, чтобы с ней что-нибудь случилось.

В груди невольно разлилось тепло – медноволосый обо мне заботится!

Ректор Ноктамбер, который некоторое время молча продолжал задумчиво постукивать ручкой, произнёс:

– Учитывая ситуацию, мистер Лантерн, не проверить её – значит оставить в ещё большей опасности. Если она тыквоглав, то сами знаете кто мог почувствовать Пламя её не вызревшего Очага. Он будет её искать. И если найдёт неподготовленную и неинициированную тыквоглавку, представьте, чем это может обернуться.

Таинственность, недосказанность и переглядывания преподавателей меня настолько взвинтили, что я не выдержала и проговорила:

– Да кто-нибудь объяснит, что происходит? Если что, я вообще-то здесь. И, напоминаю, я совершеннолетняя уже два года. Пожалуйста, расскажите, о чём речь и почему мне что-то грозит!

Подчёркивая мои слова за окном ректорской башни, гулко зарокотало. Я не предполагала, что в этом мире под каменным сводом может идти дождь, но именно он и случился. Небольшая ватообразная туча зависла под самым сводом, и в бездну обрушился водяной поток.

Миссис Голдвинд вздохнула и с терпеливым спокойствием произнесла:

– Милая, мы всё тебе объясним. Только дай нам разобраться. Джек, пожалуйста, проверьте её.

– Не верю, что это происходит… – даже не пытаясь скрыть волнение, проговорил он и подул в ладони, будто они замёрзли на морозе.

Старая ведьма мягко ответила:

– Если всё подтвердится, вы единственный, кто сможет ей помочь.

Снова повисло молчание, в котором слышно, как снаружи барабанят капли по подоконнику, а воздух искрит от напряжения. Прервал тишину медноволосый. Он с решительным выдохом поднялся и приблизился ко мне, а затем завис надо мной массивной горой, уперев ладони в подлокотники по бокам.

Заговорил Джек Лантерн негромко, глядя на меня так пристально, что я вспыхнула.

– В ней точно что-то есть, – произнёс он с той интонацией, будто и так уже всё понял, но хочет получить доказательства, чтобы поверить глазам своим.

Его лицо приблизилось к моему, и я уловила его знакомый запах осенней листвы с чем-то древесным.

– Мы на некоторое время вас покинем. Процедура непростая, – проговорил он негромко, и я вжалась в кресло.

– Эй, подождите, – возмутилась я неопределённым перспективам, но лицо медноволосого со зрачками, полными пламени, передо мной зависло, и я только успела выкрикнуть: – А моего согласия кто-нибудь спросит? Мелодик!

В следующий момент всё завращалось, будто мы с Джеком в середине центрифуги. Картинка смазалась, краски перемешались, а когда всё стало чётким, мы вместе с креслом очутились в вечернем лесу. Шапки деревьев плотные, солнечный свет через них едва проходил, а над травой полз туман.

Зябко передёрнув плечами, я покрутила головой и спросила:

– Где мы?

– Там, где совсем нет огня, – коротко ответил медноволосый и выпрямился, освобождая обзор.

Сглотнув, я вжалась в кресло ещё больше и покосилась по сторонам.

– И зачем мы здесь?

Джек Лантерн вздохнул. Пройдясь немного в сторону, где на кустарнике повис клочок тумана, он коснулся облачка пальцем, вспыхнула искра, и облачко испарилось.

– Вы даже не представляете, какое историческое событие сейчас может произойти, – признался он, держа спину так прямо, что сразу стало понятно, как сильно напряжён.

– Историческое?

– И личное, – ещё тише отозвался Джек Лантерн и повернулся ко мне с нервной улыбкой. – Только до вас проверку пока никто не прошёл.

Туман, который продолжал ползти со всех сторон, осел на моих плечах зябкой росой, я потёрла локти и сказала:

– А если у меня получится?

– Тогда… – начал он, но замолчал, будто запнулся и не может подобрать слов, пытаясь сохранить уверенный вид, чтобы меня успокоить. А может, успокоиться самому.

На ладони Джека Лантерна возникло пламя свечи. А я заворожённо прилипла взглядом к его лицу. Улыбка медноволосого обезоруживала, и даже в этом лесу я, как дурная, засмотрелась в его чайные глаза. Пришлось отвернуться, чтобы вернуть самообладание. Уверенности я не испытывала, но отступать тоже нельзя. Иначе преподы в очередной раз без моего участия решат мою судьбу.

Расправив плечи, я сказала:

– Постараюсь не оплошать. В чём суть?

Медноволосый посмотрел с таким сочувствием, что моя бравада поутихла, но я только сильнее выпрямила спину.

– Задача всего одна, – сообщил он, перебросив пламя свечи с ладони на другую. – Разжечь костёр.

– И всего? – удивилась я.

С бабушкой в деревне летними ночами мы часто разводили костры, жгли ароматные травы от мошкары, которая иногда летела с реки. Она называла это дымовухой. Так что разводить костры я умела с детства.

Джек Лантерн кивнул, но выражение сочувствия и волнения с его лица не сошло.

– Да, – сказал он и задул пламя на ладони. – И всего. Нужно просто развести костёр. Пламя. Бояться не нужно. Но пока никто с этим не справился.

– С костром или с тем, чтобы не бояться? – уточнила я.

– И с тем и с другим, – ответил он. – Я всех предупреждал, что я рядом и не позволю ничему случиться. Но никто не удержался. Всех охватывал страх. А страх, мисс Арбис, плохой путеводитель. Ну и тыквоглавами они не были.

При этих словах он развернулся ко мне, улыбнувшись широко и с уже знакомой лукавинкой.

– Здесь пугают, пока разводишь костёр? – не поняла я.

– Можно и так сказать, – согласился медноволосый и сделал шаг назад в белёсый туман. – Помните, я рядом и не позволю ничему случиться. Ваша задача – развести костёр.

Я хотела спросить о спичках и хворосте, которые было бы неплохо выдать. Но крепкая фигура Джека Лантерна исчезла в тумане за секунду до того, как я открыла рот.

– И вот я одна, – констатировала я, сидя в кресле посреди туманного леса, где быстро вечерело.

Несмотря на обстановку, энтузиазм меня не покинул, ведь медноволосый сказал, что бояться нечего и в случае чего он рядом. А после того, как он меня несколько раз спас, я ему полностью доверяла.

Сделав несколько вдохов и выдохов, я слезла с кресла и осмотрелась. К этому моменту темнота в лесу сгустилась, а туман наполз такой плотный, что теперь кажется, будто я по пояс в молоке. Стало зябко и, несмотря на заверения Джека Лантерна, немного не по себе.

– Ладно, – сказала я, чтобы приободриться. – Всё очень просто. Нужно лишь развести костёр. Я это делала сотни раз.

Если нет ёмкости для разведения огня, следовало найти место для кострища и собрать дрова, чем я и занялась. Веточки для розжига нашла быстро, но из-за тумана они оказались отсыревшими. Без спичек, зажигалок и огнива добывали мы огонь с подружкой всего лишь раз. День был солнечный, а мы развлекались на заднем дворе тем, что сперва тёрли деревяшки и поджигали вату, а потом пробовали высекать искры из камней. Оба раза огонь затлел, правда, ушёл у нас на это весь день. Да и инвентарь был сухим, а здесь сплошная сырость.

И всё же я постаралась удержать позитивный настрой.

– Если есть такое задание, значит, оно выполнимо, – сказала я и стала искать трут или какой-нибудь птичий пух.

Но в округе только мох. Тогда я оторвала от подкладки юбки небольшой лоскут. Должно прихватиться. Но для дальнейшего розжига всё же нужна какая-то щепа.

Щепу я нашла, когда уже совсем стемнело и почти на ощупь, потому что ночь в лесу – это совершенно иная ночь, чем в городе. Если там всё залито светом фонарей, то здесь с наступлением темноты царил непроглядный мрак, и единственный источник освещения – это звёзды. От мрака и криков неизвестных животных вдалеке по спине бегали мурашки, но за мысль о том, что Джек Лантерн рядом, всё контролирует, я зацепилась, как рыбка-прилипала за кита. Именно с ней я раздобыла в сухом дупле древесную труху. Потом нашла подходящие камни для огнива, сложила домик из веток и села высекать искру.

Искра высекалась. В перспективе хотя бы одна попытка должна стать успешной, так что я продолжила старательно чиркать камень о камень.

Когда очередной снопик потух в темноте, передо мной возникло пятно. Охнув, я повалилась назад и замерла, выставив перед собой камень в качестве защиты.

– Коллин, еле тебя нашёл! – раздался знакомый голос из темноты.

– Мелодик? – не поверила я.

– А кто ж ещё? – отозвался он и приблизился настолько, что в тусклом освещении звёзд я смогла разглядеть полупрозрачную фигуру. – Ты ж сама позвала.

Обрадовавшись, что теперь не одна в этом вообще-то жутком лесу, я выдохнула и проговорила:

– Ну, ты говорил, что твоя работа – мне помогать. Я пытаюсь разжечь огонь. И помощь не помешает.

Он с деловитым видом склонился над моим шалашиком для розжига и, покивав, почесал затылок дудкой.

– Костёр, значит, ага, – сказала он. – Дело хорошее. Только не пойму, чего тебя интересует костёр, ежели сейчас есть дело куда более насущное.

Я насторожилась.

– Это какое?

Он покосился куда-то в темноту и поёжился со словами:

– Да вон оно… Там.