Глава 22

О том, что я не умею управлять ускоренными перемещениями, я ему сообщить не успела, потому что очередная порция щупалец помчалась в мою сторону от Гвинмара, который сейчас горой возвышается над берегом. Закричав, я закрыла глаза ладонями, и знакомый ветер центрифуги дёрнул нас неведомо куда. Втянуло в неё даже Мелодика, которого я увидела между пальцами в виде растянутого резинового человека.

– Ты перемещаешь всех?! – с ошеломлением выдохнул он, и из-за круговерти голос получился далёким и эхоподобным. – Как?!

– Не знаю… – ответила я.

Через миг всех нас среди бела дня выбросило во двор Международной Государственной Академии в мире без магии. Несмотря на короткий день, студентов во дворе предостаточно, кто сидит на лавочке, кто болтает, кто идёт куда-то. Но наше появление заставило всех оцепенеть. Несколько мгновений они пялились на Джека, который в этом мире обычного роста, голова-тыква не светится, а просто тыква с огненными глазами. На Гвинмара, в мире людей переброшенного в облик магнетического блондина в балахоне и с ледяными глазами, они тоже таращились. Как выгляжу я – непонятно. Но, судя по выпученным глазам студентов, это не так и важно, не каждый день они видят, как перед ними из воздуха выскакивает неведомо кто.

Виола, оказывается, все это время перемещалась с нами, хоть и лежала неподвижно.

Кто-то из студентов ткнул на неё и выкрикнул:

– Это Виола Пирли?

– Что с ней?

– Вызовите ректора!

Может, они и дальше бы причитали, но Гвинмар разъярённо зарычал и ударил посохом плашмя по плитке перед собой. Загрохотало так, что на первом этаже академии потрескались оконные стёкла, студенты завопили и бросились врассыпную.

Я выкрикнула:

– Спасайтесь! Бегите!

Мелодик справа, больше уже не вытянутый, проговорил опасливо:

– Тебе бы самой не мешало спрятаться.

– Я не буду прятаться, когда Джек бьётся с этой тварью! Гвинмар сейчас напитается солнечного света и станет непобедимым! Что я наделала!

Видимо, Гвинмар услышал мои слова, оглянувшись, он оскалился с таким бешенством и досадой, что я отшатнулась. А Мелодик проговорил торопливо:

– Без Пламени Очага внутри он просто хеллоуинский дух, который прошёл через границу, как и многие другие в этот праздник. Ему нужно Пламя. В Гвинмаре нет самой жизни, и солнцу не в чем копиться.

– Значит, он сейчас бессилен? – не поняла я.

– А вот это ошибка, – отозвался Мелодик.

Увернувшись от замаха Джека, Тень Теней крутанулся и бросил в меня что-то массивное. Прыгая в сторону, я успела разглядеть в летящем на меня пятне лавочку. Она с грохотом обрушилась в паре метров и разлетелась на щепки. Следующая лавка полетела уже в тыквоглава и сшибла его, отправив в кусты через пару десятков метров, потому что он отвлёкся на меня.

В груди всё сжалось, я закричала:

– Джек!

Рванувшись вперёд, я собралась следом, но перед лицом грохнулся камень из фонтана, который Тень Теней успел оторвать и бросить в меня. Отпрыгнуть я успела лишь на метр, когда новый каменюка обрушился слева.

Гвинмар взревел от восторга:

– Я извлеку из тебя Пламя! Добровольно или нет! Оно будет моим!

Новый камень он отодрал от фонтана, как хлебный мякиш от батона, и точно бросил бы в меня. Но, к моему невероятному изумлению, из дверей академии выбежала Полли с клюшкой для гольфа из дорогущей марагейской стали и с воинственным криком:

– Ах ты шовинист! Отвали от неё!

Почему шовинист, я так и не поняла, но самоотверженность и смелость Полли, которая не то что не убежала, но ещё и кинулась в атаку, ввёл в ступор не только меня, но и Гвинмара. Так что, когда он пропустил удар клюшкой по лицу, я заорала, а Полли замахнулась для нового удара.

– Во имя кутюр! – воскликнула она, но, конечно, второй удар ей обрушить никто не позволил.

– Какая бойкая дева, – хмыкнул Тень Теней, небрежно отклонив голову от удара, хотя ему и первый не навредил. – Хочешь быть моей королевой?

Увидев, что удары не причиняют ему вреда, Полли попятилась в мою сторону, потом швырнула в него клюшкой и крикнула:

– Уверена, ты это всем предлагаешь.

Пока Гвинмар отмахивался от клюшки, как от мухи, Полли метнулась ко мне.

– Не знаю, что это все значит, но ты мне всё расскажешь. Расскажешь, да?

Мне осталось только натянуть улыбку:

– Постараюсь.

Полли цапнула меня за локоть и потащила в сторону.

– Нам надо в укрытие! – скомандовала она.

Но я выдернула руку и выдохнула:

– От него не спрятаться! Беги одна!

– Вот уж нет! Я тебя месяц разыскивала не для того, чтобы тебя прибил какой-то… Что он вообще такое?

– Гвинмар, – коротко сказала я, краем глаза видя, как из кустов выбирается Джек. – Алчный дух из загробного мира. Он околдовал мою подругу, хочет забрать Хеллоуин, власть над миром и себе королеву.

Брови Полли поползли на лоб, глаза округлились. Сглотнув, она проговорила:

– Говорю же, шовинист.

Не уверена, что Полли знает значение этого слова, но обсудить мы это не успели: в который раз мир поплыл, я успела только оттолкнуть Полли, а потом снова закрутилась центрифуга.

Крутануло нас быстро, и мы снова оказались в Мире Духов на поляне среди мхов, камней и низкорослых деревьев. К моему облегчению, Полли с нами не затянуло, теперь мы снова впятером: Джек, Гвинмар, Мелодик, я и… Виола.

– Что с ней такое?.. – выдохнула я, таращась на брюнетку.

– Она ворона, – констатировал Мелодик, летая вокруг меня.

Соседка сидела на кочке мха, но Виолу я в ней признала чисто интуитивно, потому что выглядела соседка как ворона в человеческий рост. Громко каркнув, она подпрыгнула и замахала крыльями в попытке атаковать Гвинмара, который в этом мире принял свой истинный облик громадной Тени. Он метнул в неё зелёным лучом из посоха и в который раз отшвырнул её в мох. Ворона, которая Виола, захрипела и кубарем покатилась по кочкам.

Тень Теней захохотал, раскидывая руки, будто собирался обнять весь мир.

– Вы ничтожные! Вам не справиться со мной!

– Пока справляемся, – отозвался Джек, он снова выглядел громадным тыквоглавом с сияющей тыквой на месте головы, из глаз огонь, а пасть оскалена.

Они ринулись друг на друга с такой скоростью, что я успела только вскрикнуть, а когда сшиблись, воздух задрожал, раскатистый треск рассёк пространство, а в следующий миг я увидела, как тыквоглав Джек Лантер и Тень Теней Гвинмар бьются ближним боем магии и кулаков.

Зачарованная схваткой, я смотрела на пугающий танец двух гигантов, которые, не щадя друг друга, швырялись огнём и зеленью, уворачивались, делали подсечки, бросали друг друга на камни, чтобы с новой силой кинуться в атаку. Я не знала, как помочь, хотя очень хотелось, и обрадовалась, когда Гвинмар начал понемногу отступать.

– Вот так-то! – вырвалось у меня.

– Хьярн силен, – согласился Мелодик и протёр свисток дудки о рукав. – Но не верю, что Гвинмар сдастся просто.

В груди застучало чаще в надежде на победу Джека, но, когда он прижал Тень Теней к камню, тот взревел громогласно и гулко. Воздух задребезжал, небо заволокло зелёными тучами, и со всех сторон стали доноситься хрипы, стоны и хохот. Они быстро приближались.

Я вскрикнула:

– Что это?

– То, против чего вам не устоять! – в запале проорал Гвинмар, уклоняясь от очередного удара Джека.

Мелодик взлетел повыше, чтобы заглянуть за макушки зарослей, и его лицо вытянулось. А через пару секунд из-за деревьев и камней на поляну хлынули чёрные тени. Небольшие, чуть меньше меня, но так много, что мир вмиг затянуло чернотой.

Мелодик вскрикнул:

– Ах ты ж падаль!

– Джек! – закричала я.

Он оглянулся и, даже несмотря на тыквенную голову, я увидела, как он побледнел.

– Алиса, переносись отсюда!

– Не могу!

Не могла я не только потому, что не владею контролем над силами, но и из-за того, что оставить его одного с ордой теней во главе с Гвинмаром выше моих сил. Если бы не я, этого не случилось бы.

– Он не должен получить Пламя Очага! – в отчаянии закричал Джек, посылая в Тень Теней очередной огненный шар.

Я заметалась, не зная, куда деться, за что схватиться. Если они получат меня, то смогут добиться Пламени. Но как бы ни был силен Джек, такой толпой они его одолеют, и тогда Пламя Очага тоже не будет в безопасности. А значит, и Хеллоуин, и весь мир.

Приспешники Гвинмара наступали всё быстрее, стягиваясь вокруг нас плотным кольцом черноты. Я схватила из мха палку, единственное, что нашла для обороны, а в другой ладони зажгла огонь. Мелодик пролетел чуть вперёд и проговорил, поднося к губам дудуку:

– Счас вам будет музыка.

Когда он прильнул к отверстию свистка, я сперва ничего не расслышала, но потом до ушей донёсся тонкий и очень пронзительный звук. От него теней стало корёжить и скручивать, они прекращали двигаться и падали в мох.

– Нравится вам моя музыка, а? – усмехнулся Мелодик и снова заиграл.

Это дало мне небольшую фору, я успела поднабрать огня в ладонь. Первый бросок получился удачным, он угодил в стену теней, и те с визгом разбежались. Но радость продлилась недолго – масса теней затянулась, как быстро регенерирующая рана.

Продолжая биться с Джеком, Гвинмар похохотал:

– Нас слишком много! Вам не победить! Это будет мой праздник! Мой! Ха-ха-ха!

Ворона Виола кое-как поднялась с кочки и, хромая, поковыляла в мою сторону. Клюв поцарапан, крыло висит, а в глазах скорбь, даже не верится, что она меня во все это втянула.

– Алиса, прости… – прокаркала она. – Я не хотела…

– Лучше молчи, – остановила я её попытки оправдаться.

Ворона Виола уронила клюв на грудь.

– Нам всем конец…

– Не дождётесь, – проговорила я упрямо, хотя, судя по сужающемуся кольцу теней, правды в словах Виолы больше, чем в моих.

И когда до теней осталось метров десять, я осознала всю безысходность положения. Пятясь к Джеку, я сжимала в руке палку и метала огонь в тени, пока медноволосый атаковал Гвинмара. Тот сейчас просто тянул время и ждал, когда нас задавят массой. Даже музыка Мелодика уже не помогала – когда одни тени падали, на их место наплывали другие.

Что было дальше, я помню смутно. Со всех сторон навалилась тьма, я отбивалась, мелькали всполохи огня, вспыхивали огненные столбы, стоял визг, грохот и рёв. В меня прилетали удары, тупая боль растекалась по телу с запозданием, будто организм специально гасил болевые сигналы, чтобы в пылу битвы я на неё не отвлекалась. Вспомнились слова какого-то знакомого о том, что драться не больно. Больно потом.

Джек ревел, как разъярённый буйвол, огромный и злой, его тыквенная голова полыхала громадной булавой и сжигала тени, которые осмеливались на него кинуться. Страшный и красивый, он появлялся и исчезал во тьме теней, которые нахлынули девятым валом. В рёве и визге этой волны хохот Гвинмара звучал особенно жутко.

Сердце мое колотилось, метать огонь становилось всё тяжелее, а когда какая-то тень сделала мне подсечку, я не удержалась и повалилась навзничь. Тварь прыгнула на меня, но огненная вспышка опалила мир и накрыла куполом. Полыхающая тыквоголова Джека с хищными прорезями глаз и оскалом зависла надо мной.

– Алиса, я вытащу тебя! – прохрипел он.

В груди сжалось.

– А ты?!

– Обо мне не беспокойся. Ты важнее.

Сердце забилось быстрее в предчувствии неладного.

– Я без тебя не пойду!

Хищная улыбка тыквоглава на секунду стала мягкой, насколько это возможно у тыквы. Он ласково провёл ладонью по моим волосам, и кроме неистового пламени в его взгляде засветилось то, что я мечтала увидеть.

– Алиса, ты особенная, – проговорил он, пока купол удерживал теней. – Я должен тебя спасти.

В горле запульсировало, страшная догадка мелькнула в голове, и я вцепилась Джеку в локоть со словами:

– Что ты задумал? Я тебя не оставлю! Не надо вспышку… Я помогу.

– Ты поможешь, когда станешь настоящим тыквоглавом, – всё так же ласково проговорил он.

Прежде чем я успела возразить, не позволить ему совершить ошибку, Джек Лантерн выпрямился и отшагнул за огненный купол. Я рванулась следом, но не успела – ослепительная вспышка полыхнула с такой силой, что свет купола показался бледным фонариком. Крики и визг теней заполнили мир, я упала на колени и зажмурилась, но даже так продолжала видеть свет. Запахло озоном и палёной травой.

Когда подняла голову, огненный купол исчез, а вместе с ним и тени. Выжженная поляна раскинулась по кругу чёрным пятном, насколько хватило глаз. Ворона Виола, сжавшись в шар, сидела на кочке. Мелодик лежал рядом, накрыв голову дудкой. Гвинмар уже не был похож на большую тень и лежал под балахоном, отброшенный к камням.

Джек…

Когда я увидела его неподвижно распростёртого на выжженном мхе, всё внутри сжалось, грудь сдавило, глаза защипало. Я бросилась к нему и упала на колени. Сейчас он в человеческом облике, на бледном лице сажа и ссадины, губы сжаты и такие светлые, что я зарыдала. Обхватив его голову, я прижалась к нему лоб ко лбу. Грудь раздирало от жжения, будто там расплавленный металл, сердце то билось, то пропускало удары, болью растекаясь по всему телу.

– Джек… Джек… – сквозь рыдания расслышала я собственные слова, – зачем… Зачем…

Поверить в то, что Джека нет, я не находила сил и продолжала, покачиваясь, обнимать его голову.

Справа подлетел Мелодик и положил мне на плечо призрачную ладонь.

– Ох, коллин… – прошептал он. – Хьярд был силён…

Я всхлипнула:

– Не говори так! Он не может уйти!

Пальцы призрака сжались у меня на плече.

– Коллин…

– Нет!

– Ты сделала, что могла…

Огонь в груди стал невыносимым, я закричала:

– Что я сделала? Тыквеннное пюре из Джека Лантерна? Уходи, Мелодик…

– Коллин, тебе нельзя сейчас быть одной в Мире Духов. Ещё Хеллоуин.

Обняв неподвижного Джека ещё сильнее, я помотала головой.

– Я никуда не пойду. Я останусь здесь. Я не могу, просто не могу…

Призрак попытался потянуть меня назад, но я дёрнула плечами и скинула его ладонь. И тогда краем глаза увидела, как он с печальным лицом отплывает назад. Теперь стало казаться, что одни мы с Джеком не только в Мире Духов, но вообще во всей Вселенной. Я держала в ладонях его лицо и по щекам катились обжигающие слёзы. Внутри болело и горело, как металл в раскалённой печи.

– Прости… Прости меня… Джек… Я не знала… Как же так… Зачем ты вспыхнул…

Хотелось вернуть всё назад, хотя бы на несколько минут раньше, чтобы успеть, чтобы не дать ему совершить последнюю вспышку. А ещё лучше в момент, когда Виола уговорила меня на чёрную инициацию. Или даже раньше.

– Не надо было мне идти следом за Виолой, – всхлипывала я, поливая горячими слезами лицо Джека. – Если бы тогда я не пролезла в кладовку, ничего этого не было бы. Это всё моё желание кому-то что-то доказать… А не надо никому доказывать… Джек… Джек… Прости меня…

С каждой секундой жжение в груди становилось сильнее, а когда сделалось невыносимым, я в голос завыла. Не знаю, сколько прошло времени – может, минута, а может, вечность, а я всё выла и рыдала над телом непобедимого тыквоглава.

– Почему он… Почему… Сегодня же праздник… Сегодня Хеллоуин… – всхлипывала я, сотрясаясь от слёз.

В какой-то момент от истерики голова пошла кругом и показалось, что я слышу слова колыбельной.

Сперва я не придала этому значения, в таком состоянии почудиться может что угодно. Но когда слова стали громче, я узнала голос, их произносящий, и не поверила ушам.

– Бабушка? – шепнула я и заозиралась, зарёванная и перепуганная.

Сперва всё затихло, а затем впереди из какого-то марева выступила женская фигура. Узнала я её не сразу, потому что она молодая, с толстыми чёрными косами и добрыми зелёными глазами. Но это точно моя бабушка, это её острый нос, её спокойная улыбка, её ямочки на щеках.

– Б-бабушка? – всхлипнув, обратилась я, вытерев лицо рукавом.

– Здравствуй, моя стрекозка, – проговорила она, и я зарыдала ещё больше. – Ну-ну, милая, полно тебе.

– Бабушка, что я наделала… Это я во всем виновата… – снова взвыла я.

Приблизившись, бабушка опустилась рядом на колени и погладила меня по голове совсем как в детстве, когда мне снились кошмары про…

– Гвинмар, – шмыгнув носом, выдохнула я. – Бабушка, ты всё знала? Про меня, про Тень Теней, про тыквоглавов?

Её улыбка стала ещё мягче и ласковее. Она заправила мне за ухо рыжую прядь и проговорила:

– О том, что ты тыквоглав, я знала с самого твоего рождения, стрекозка.

В голове всё смешалось, на боль потери наслоилось ещё и непонимание.

Я просила сдавленно:

– Но… Как, почему ты не говорила ничего?

Она положила ладонь на плечо и ответила:

– Кровь тыквоглава проявилась в тебе совершенно неожиданно. Никто не знал, что так будет. Эти гены передавались по линии моей прабабки, но не проявлялись много столетий. Когда мне тебя принесли, я сразу увидела Пламя Очага в твоих глазах и поняла, что потребуется защита и обучение. Да только дать их у нас было некому. А когда у тебя начались сны, поняла, что придётся силы твои прикрыть. Иначе Тень Теней найдёт тебя, маленькую и неинициированную.

Я уронила голову на грудь со словами:

– Ох, бабушка, я и сама наломала дров…

Мой взгляд упал на бледное лицо Джека, который все так же неподвижен, и в груди запекло ещё сильнее, хотя не знаю куда уж.

Бабушка на это покачала головой.

– Не бери на себя больше, чем есть. Ты не в ответе за решения других. Он сам вспыхнул.

– Он защищал меня…

– Значит, он видел в этом смысл, стрекозка.

– От этого не легче, бабушка…

Она кивнула и положила ладони на мои ладони.

– Не легче, – согласилась она. – Но ты там, где должна быть. Не отправься ты следом за предательницей, не окажись в академии, Гвинмар нашёл бы другой способ до тебя добраться. Я прикрыла твои силы до двадцати лет. Но в день рождения чары спали. Ты осталась бы беззащитной перед Тенью Теней. Ты и твоё Пламя Очага. Так что не вини себя в том, над чем не властна. Мир таков, каков есть, и ты его часть.

– Но что мне теперь делать? – всхлипнула я, понимая, что бабушка всё это время незримо наблюдала за мной из Мира Духов.

Вздохнув, она с тёплой улыбкой чуть наклонила голову набок и произнесла негромко:

– Спой колыбельную.

– Не самое хорошее время, – всхлипывая, произнесла я.

– Спой-спой, стрекозка.

Петь не хотелось. Казалось безумием петь, когда передо мной лежит тот, кого я люблю и кто добровольно пожертвовал собой ради моего спасения. Но бабушка посмотрела на меня так, что губы сами разомкнулись, и я негромко запела:

Едва закончила, жар в груди стал настолько нестерпимым, что я закричала и упала на Джека, цепляясь за него, как за спасательный круг. Странно, но раньше я никогда не произносила слова колыбельной, а только слышала её от бабушки. И один раз от Джека.

Глаза опалило, из них покатились слёзы, но когда привстала на ладонях над Джеком, то вместо капель воды на него упали капли огня. Огонь по моим щекам тёк жгучий и обильный, а в груди полыхало так, что хотелось её раскрыть и плеснуть туда воды. Интуитивно я схватилась за грудную клетку, но пальцы прошли насквозь и ухватились за что-то настолько обжигающее, что кожа перестала ощущать боль.

– Что это… – выдохнула я с натугой и вытянула что-то из груди.

Когда опустила взгляд, на ладони осталось сиять нечто настолько яркое и одновременно тёплое, что снова захотелось плакать, но уже от красоты.

Бабушка проговорила:

– Это Пламя твоего Очага. Оно очень большое пламя для тыквоглава.

Ещё не надежда, а только намек на неё шевельнулся где-то на самых задворках сознания.

– Что ты хочешь сказать?

– Что в единой силе – два, – пояснила бабушка.

Не веря, что счастье ещё возможно, я дрожащими пальцами ухватилась за пылающий огонь и разделила его надвое. Думала, кусочки станут меньше, но они оба мигом увеличились до размеров прежнего сияния.

– Это как?.. – не поняла я.

– Это любовь, – с улыбкой проговорила бабушка. – Когда её делишь, она растёт.

Дальше объяснять не пришлось. Аккуратно вложив правый огонь обратно себе в грудь, я медленно опустила левое Пламя на грудную клетку Джека. Секунду оно пылало на нём, а потом впиталось.

Сперва ничего не происходило, и я с холодком подумала, что не удалось, но через несколько секунд Джек резко вдохнул и выгнулся дугой – я взвизгнула от счастья и бросилась ему на шею.

– Ты жив!

– Ох, ты мне рёбра сломаешь.

Не хотелось его отпускать, но пришлось. Разжав объятия, я чуть отстранилась и вытерла слёзы, которые теперь бегут от радости.

– Я думала, ты погиб…

– Я тоже так думал, – всё ещё охрипшим голосом проговорил Джек и попытался сесть, но ему не удалось, и я помогла. – Как ты смогла? Я же совершил последнюю вспышку.

Я вскинула голову к бабушке, чья фигура стала бледнее, будто она отдаляется.

– Это моя бабушка, – быстро проговорила я. – Это она помогла. Бабушка, куда ты?

– Сегодня Хеллоуин, – с бесконечной теплотой произнесла она. – Я хочу повидать всех моих потомков и родственников в мире живых. Вы спасли праздник, спасли баланс и границы. Храните друг друга. Я люблю тебя, стрекозка.

После этого силуэт бабушки растаял, я только шмыгнула носом и обняла Джека, несмотря на его протесты.

Мелодик, который всё это время, видимо, стоял где-то позади, медленно подлетел справа и проговорил восхищённо, глядя на место, где растворилась фигура бабушки:

– Какая женщина! Коллин, познакомь меня с призраком своей бабушки.