Глава 23

Мы оставались в Мире Духов, пока Джек приходил в себя, и только когда он набрался сил, переместились в холл академии магии.

Там творилось что-то невообразимое: преподы собрались в ровные ряды и возбуждённо переговаривались, за ними выстроились отряды магического актива, которые первыми должны среагировать на любое вторжение. А ректор Ноктамбер носился по всему залу и требовал от всех полной боевой готовности.

– Они могут ворваться в любую минуту! – кричал он и на всякий случай делал защитный пасс, от чего вокруг появлялся силовой купол.

Когда я, Джек, Мелодик, которого из-за Хеллоуина сейчас видно не только мне, и Виола в вороньем обличье появились в середине холла, все замерли и уставились на нас. Молчание длилось несколько секунд, а потом ректор Ноктамбер воскликнул:

– О небеса! Они живы!

После чего зал взорвался радостными криками и овациями. К нам подбежали, стали хватать за руки, проверять, всё ли в порядке, а когда Джек и я заохали, леди Лист, которая особенно причитала, выпрямилась и крикнула над головами остальных:

– Лекарей сюда! Скорее!

Только сейчас я ощутила, как вымотана, а ещё, что очень болят бока, видимо, Гвинмар меня все-таки задел. Джек слабый, но пытался улыбаться, и даже когда прибежали лекари, таща парящие носилки, давал им указания.

Дальше всё было в сумбуре, нас увезли в лекарский корпус, высокий строгий лекарь в белоснежном балахоне склонился надо мной, посыпал блестящей пыльцой. И я уснула.

Спала крепко, без снов и, что самое замечательное, без перекидываний в другие миры. Когда очнулась, то впервые за долгое время ощутила себя отдохнувшей и бодрой.

Покрутила головой. Вокруг светлая палата с большими окнами и прозрачными голубыми занавесками, за которыми сияют дневные кристаллы свода. Пахнет свежестью и немного мятой.

Справа на лекарской кровати лежит Джек. Глаза закрыты, но у меня ощущение, что не спит. Его щёки здорового цвета, губы сжаты, и почему-то сложилось впечатление, что он сдерживает улыбку.

Борясь с желанием кинуться обнимать медноволосого, я села и раскрыла рот, чтобы тихонько позвать его, но задумалась, как обратиться – после всего, что случилось, называть его «мистер Лантерн» как-то странно, но и Джеком называть себя не разрешал. То, что я это делала в пылу битвы, не считается. Поэтому продолжала сидеть и смотреть на него, чувствуя, как от радости стучит сердце. Он жив, он в порядке, а Гвинмар не прорвал границы. И это главное.

– Долго будешь на меня глазеть? – неожиданно спросил Джек, и я вздрогнула от неожиданности.

– А что мне ещё делать-то? – спросила я в ответ.

– Ну, – протянул он, – например, можешь перелезть ко мне на кровать.

Щёки мои вспыхнули, как утренние зори, и вместо того, чтобы слезть с койки, я сильнее натянула одеяло.

– Вряд ли этому обрадуется леди Лист, если войдёт, – проговорила я негромко.

Джек наконец открыл глаза и посмотрел на меня прямо, да так, что у меня по спине пробежали приятные мурашки.

Он поинтересовался:

– С чего это?

– Ну… – протянула я, – сложно не заметить, как вы близко общаетесь.

– Естественно, – согласился тыквоглав, – она моя невестка. Кровных родственников у меня нет, но есть названый брат. Не по крови, но по смыслу. Познакомились триста лет назад на задании. Ловили сбежавших соридов. Потом я был шафером на свадьбе его и Белолии. Она с тех пор грезит, как меня женить.

Переваривая услышанное, я смотрела на Джека и хлопала ресницами, а спустя пару мгновений уточнила озадаченно:

– Выходит, вы с ней не вместе?

– Великий тыкводень, конечно, не вместе. Она же мне как сестра.

Пазл в моей голове быстро складывался в цельную картину, а я испытывала смешанные чувства: ликование и стыд.

– А я такого надумала… Это всё из-за меня… – выговорила я, краснея ещё больше.

На что Джек хмыкнул и загадочно улыбнулся, чуть приоткрыв одеяло.

– Это все из-за Гвинмара, а не из-за тебя. Алиса, – сказал он, – ты планируешь сидеть там или здесь?

Больше всего сейчас хотелось оказаться под его боком. Теперь уже ничем не сдерживаемая, я спрыгнула с койки и, прошлёпав босиком по полу, нырнула к нему под одеяло. Сразу стало так тепло и спокойно, что я снова уснула.

Разбудило меня негромкое покашливание. Когда открыла глаза, мистер Стальбород и миссис Голдвинд стояли у кровати, гном улыбался во все широченные зубы, а ведьма делала вид, что не замечает пикантности ситуации.

– Пока не появился ректор Ноктамбер, рекомендую занять собственные места, – тактично сообщила она.

Хихикнув, я вылезла из-под одеяла и забралась на свою кровать, а мистер Стальбород усмехнулся:

– Арабелла, дык тут червю понятно, что им самое то, быть вместе.

Выражение лица у старой ведьмы осталось непреклонным, хотя взгляд потеплел.

– Так и есть, – согласилась она. – Но ведь положено сделать всё по правилам. Приглашения, свидания, первый танец.

– Станцювать это и я не прочь, – отозвался гном. – На карнавале будут трубадуры из Серебристой долины. Сейчас положено плясать вот так.

Мистер Стальбород принялся замысловато двигать бёдрами и потрясать руками. При его кряжистости и невысоком росте получилось эффектно.

Миссис Голдвинд закатила глаза и проговорила:

– Во имя небес, Горудар, оставьте свои пляски на потом. – Она обернулась сперва ко мне, затем к Джеку. – Как вы себя чувствуете? Лекари сказали, что полностью привели вас в порядок и нужно просто дать вам выспаться.

Джек уже успел сесть и разминал шею, он ответил:

– Я готов плясать хоть сейчас. Но надо уладить некоторые дела.

– Я тоже в норме, – сказала я, и щёки почему-то снова потеплели.

Миссис Голдвинд с облегчением выдохнула.

– Ну, тогда я спокойна.

Едва она закончила, в палату вошёл ректор Ноктамбер в сопровождении леди Лист. Белолия с визгом бросилась на шею Джеку, а потом, к моему изумлению, кинулась обнимать и меня.

– Ох, великие болота! Когда вы исчезли, когда тучи сгустились над миром и Хеллоуинская граница превратилась в волосок, а духи стали мешать студентам, я думала – всё! Пришёл час. Какое счастье, что вы живы! И всё хорошо!

Она отстранилась от меня и критичным взглядом осмотрела с ног до головы.

– Красавица моя, ты в порядке? Нигде не болит? – спросила она с волнением, а когда я покачала головой, развернулась к Джеку и произнесла: – Если ты не женишься даже на ней, я не буду с тобой разговаривать. Двести лет! Вот.

Мои брови поползли на лоб, гном захохотал, миссис Голдвинд охнула, а Джек ухмыльнулся. Ректор же Ноктамбер тактично покашлял и проговорил:

– Я несказанно рад, что вы все пребываете в таком бодром расположении тела и духа. Но давайте личное обсудим позже, тем более оно абсолютно ясно.

Джек начал подниматься, нисколько не стесняясь присутствующих. Лекари раздели его до пояса, оставив только килт с ремнем и пряжкой-фонарём. А стесняться ему нечего: такой фигурой, рельефными мышцами спины и бицепсами нужно, наоборот, гордиться.

– Тень Теней обезврежен, – сообщил он, надевая рубашку, которую взял со спинки стула.

– Вы убили его? – осторожно поинтересовался ректор.

Разворачиваясь к нам, Джек покачал головой, а я вздохнула, так и не увидев его грудных мышц.

– Его нельзя убить, он же дух, – сообщил тыквоглав. – Но после последней вспышки он обессилен на ближайшие несколько столетий.

Преподы переглянулись, а миссис Голдвинд выдохнула:

– Но позвольте, кто совершил последнюю вспышку? Вы ведь оба здесь.

Она покосилась на меня, как бы убеждаясь, что я настоящая, а тыквоглав ответил:

– Я.

– Но вы же не погибли, – не поняла старая ведьма.

– Погиб, – сообщил Джек. – Но Алиса меня вернула. Теперь во мне горит её Пламя.

Преподаватели замолчали, глядя на меня, как на восьмое чудо света, а Белолия всхлипнула и всплеснула руками.

– Ой, как это романтично! Я буду рассказывать эту историю своим детям!

Теперь все перевели взгляды на неё, а ректор аккуратно уточнил:

– Вы что, в положении?

– Ну конечно в положении, ректор. Разве не видите, какая я внезапная в последнее время? – отмахнулась от него леди Лист. – Но давайте об этом позже. Хочу послушать дальше.

Потребовалось несколько минут, чтобы мы пришли в себя после новости, а ректор Ноктамбер снова прочистил горло и сказал:

– М-да, действительно. Тогда многое понятно… Гм. Нам стоит уточнить некоторые моменты. Пока вас не было, к мистеру Тальтону студент Макс Бон буквально приволок на себе Закария Борбинса, вы его знаете…

– Ещё как знаю, – отозвалась я.

Ректор кивнул и продолжил:

– Мистер Бон сообщил, что не может найти свою подругу мисс Пирли и у него мутно в голове. Закарий же был совсем плох. Он с трудом поведал, что который день чувствует себя странно, и его волнует первое превращение, которое по всем параметрам должно произойти позже, но изменения начались слишком рано. Доложил, что лекарь и наставник не нашли нарушений, но он рассказал о вашем с ним конфликте, и он волнуется, как бы не причинить кому вред.

Мнение о Закарии у меня покачнулось. Раньше он казался самовлюблённым недозверем, но выяснилось, что о других он тоже беспокоится. И даже рассказал про конфликт.

Я спросила:

– Он правда переживал?

– Весьма сильно, – кивая, произнёс ректор Ноктамбер. – Мы отправили обоих на дополнительные обследования и выяснили, что у мистера Борбинса ускоренные изменения имеют стимулятивную природу, а мистер Бон был подвержен длительному воздействию морока.

В этот момент в палату вошел мистер Тальтон. Улыбка-оскал осветила его массивную физиономию. Он прогудел:

– Джек, ты живой!

– Как видишь, – ухмыльнулся тыквоглав, – не без её помощи.

Он послал мне тёлый взгляд, а оборотень стукнул себя по бёдрам и, приблизившись к нему, по-дружески обнял его и похлопал по спине.

– А я говорил, что девица с огоньком, – сообщил мистер Тальтон.

– Это когда ты такое говорил? – хмыкнул Джек.

– Говорил, говорил. Ты просто не понял. Рад, что ты в порядке.

Мы обменялись с Джеком взглядами, в его глазах я прочитала что-то вроде «Тальтона не переубедить, если он в чём-то уверен», а ректор Ноктамбер кашлянул, и все снова замолчали.

Я спросила:

– Что значит, «стимулятивную природу»?

Ректор пояснил, садясь на стул, который подвинула миссис Голдвинд:

– Это значит, его превращение нарочно ускоряли.

– Кто? И зачем? – не поверила я.

– Виола Пирли, – просто сообщил ректор. – Когда вы перенеслись в академию, мисс Пирли переместилась с вами. Даже раненая, она попыталась сбежать в облике вороны. Но, несмотря на него, миссис Голдвинд её узнала. Её схватили, привели в порядок, а затем допросили. Она во всём созналась.

Меня будто стукнули по спине. Вторая подруга, которой я доверяла, оказалась не просто предательницей, а ещё и заговорщицей.

– Мисс Пирли нарочно подсадила Закария Борбинса на особый напиток, который называла соком сельдерея, – продолжил ректор. – К слову, к сельдерею он не имеет никакого отношения, кроме цвета. Этот напиток стимулировал превращение Закария. Но не только. В напиток подмешан ваш запах, мисс Арбис, так что он по вам начал как бы сходить с ума. Мистера Бона она оморачивала для создания себе прикрытия. Этот же сок поддерживал её морок от Гвинмара и делал её человеком.

Звучало всё невероятнее и безумнее.

– Но зачем? Зачем она это делала?

– Чтобы заманить вас в лапы к Гвинмару, – ответил ректор Ноктамбер. – Он заморочил ей голову.

Я вздохнула.

– А она – мне…

В рассказ встряла леди Лист.

– Но если бы не это, тыквоглавы не одолели бы Тень Теней и не защитили бы Хеллоуин, – заметила она.

Я промолчала. Можно сколько угодно посыпать голову пеплом, но бабушка сказала, что мне следовало попасть в эту академию. Иначе Гвинмар нашёл бы меня и захватил бы мир.

Ректор согласился с леди Лист:

– Верно. У жизни нет сослагательного наклонения, мисс Арбис. Всё произошло, как должно было. Мисс Пирли созналась, что ночами бегала в подвал, связывалась с Миром Духов и приспешниками Гвинмара. Ей давали указания, и она чётко им следовала.

Каждое слово ректора отдавалось в груди колющим чувством. Верить в это не хотелось, но с фактами не поспоришь.

– И что с ней будет?

– С ней будет разбираться Содружество, – сообщил ректор Ноктамбер. – Как и с её обликом. Он, судя по всему, результат каких-то неудачных чар.

– А где она сейчас?

– Под надзором в магическом изоляторе.

– Я могу её видеть?

Ректор кивнул.

– Только не пересекайте границу магической защиты.

Потом преподы расспрашивали о самочувствии, о деталях битвы с Гвинмаром, о моих способностях и свойствах. Джек обещал, что работать со мной будет ещё внимательней. Мне перекрыли эффекты от чёрной инициации, чтобы Пламя Очага успокоилось, и когда научусь легко обращаться с силой и приму свою природу, мне проведут инициацию уже обычную. И я стану вызревшим тыквоглавом.

Теперь я понимала, куда могут завести неуверенность и наивная вера в помощь тех, кого плохо знаешь. Я всегда следовала своему пути, поступала по совести и верила в себя. Но даже так тьма нашла лазейку, и я не сразу отличила самонадеянность от самостоятельности. Но от этого не застрахован никто. Главное, что делаешь потом и находишь ли силы вернуться на правильный путь.

Я нашла.

Когда пришёл лекарь и, осмотрев нас, отпустил, Джек предложил отвести меня в свою комнату и вообще переселить в свои апартаменты. Я чуть не запрыгала от радости, но решила, что торопиться некуда, и попросила разрешения посетить Виолу.

– Будь осторожна, – предупредил тыквоглав. – Она повержена, а значит, озлоблена.

Спускалась я к магическому изолятору медленно, оттягивая момент встречи. А когда подошла к дверям с небольшим окошком, охрана по обеим сторонам строго на меня зыркнула.

Я поспешила их успокоить:

– Мне ректор Ноктамбер разрешил с ней поговорить. Входить не буду.

– А вас никто и не впустит, – заметил один из охранников и отодвинул створку окошка.

Через него я увидела Виолу на кровати в середине белой комнаты с небольшим окном под потолком. На правом запястье широкий браслет. А над ним полупрозрачная фигура вороны. Когда брюнетка подняла на меня глаза, я отшатнулась – столько горечи в них сквозило.

– Зачем ты пришла? – глухо спросила она.

– Узнать, зачем ты всё это сделала.

– Тебе не понять, – фыркнула Виола и отвернулась к стене. – Тебе не приходится терпеть вороний облик. А он обещал его убрать. Обещал вернуть человеческий вид. Наложил морок. Никто в академии не заметил, что я громадная ворона.

О том, что я видела, как в ней время от времени мелькает что-то воронье, я говорить не стала, произнесла другое:

– Он обманул тебя.

Лицо Виолы болезненно скривилось, она произнесла со всхлипом:

– Почему одним достается всё, а другим ничего? – Она снова подняла на меня глаза, по её щекам потекли слёзы. – Почему ты получила и Джека, любовь, силу, а я сижу здесь с браслетом перенаправления чар и только так выгляжу как человек? Почему Гвинмар выбрал тебя? Почему он меня предал?!

Что говорить, когда предатель спрашивает, почему его предали, я не знала, и, как бы ни хотелось ей помочь, сделать ничего не могла.

– Наверное, потому что никого не любит.

– От этого не легче…

– Зачем ты пыталась меня спасти? – спросила я. – Если бы ты не помешала, возможно, у тебя бы всё получилось.

Она покачала головой.

– Он меня отверг. А ты не заслуживаешь всего, что Гвинмар мог с тобой сотворить. Я просто хотела вернуть человеческий вид и… – Виола вздохнула глубоко и шумно. – Я ведь и правда влюбилась в него как дура.

Как выгладит Тень Теней в человеческом обличье, я прекрасно помнила и попыталась её подбодрить:

– В него легко влюбиться.

Виола с горькой улыбкой шмыгнула носом и вытерла его рукавом со словами:

– Но ты же не повелась.

– Наверное, потому что я уже была влюблена.

Виола чему-то покивала, и какое-то время мы молчали, потом она поднялась и подошла к окошку, насколько это позволял магический барьер.

– Что со мной будет, Алиса? – испуганным шёпотом спросила она.

– Тобой будет заниматься Содружество, – честно ответила я.

– Надеюсь, они не будут слишком строги, – ещё тише отозвалась она.

Мне хотелось ей помочь, и в целом я понимала, что толкнуло Виолу совершить всё это, но не в моих силах изменить её судьбу.

– Надеюсь, – проговорила я и отшагнула, чтобы уйти.

– Алиса? – обратилась Виола, я глянула на неё и вдруг увидела в ней обычную девчонку, которая запуталась и наломала дров. – Будь счастлива. Со мной всё будет хорошо. Обязательно.

Когда я поднималась по ступенькам, я твёрдо знала, что так и будет. Виола найдёт верный путь, леди Лист родит прекрасного малыша, и Пламя Очага в нас с Джеком Лантерном будет полыхать всё ярче. Хеллоуин спасён, границы на месте. А я – тыквоглав.