Глава 6

После моего заявления воцарилось такое молчание, что стало слышно, как свистит ветер в далёких верхушках деревьев. Экзаменаторы разом обернулись с такими лицами, будто я оскорбила панду, студенты застыли, а громадное лицо ректора, который только наблюдает, уставилось на меня.

– Мисс Арбис, вы ничего не перепутали? – спустя напряжённую паузу, спросил медноволосый, у которого костры в глазах увеличились и теперь полыхают настоящими пожарами.

Смелость моя пошатнулась, но обратного хода нет, я уже пошла на многое и остаётся только идти ва-банк.

Пришлось набрать воздуха и ответить:

– Вы собрали нас. Ничего не объяснили. Куда-то торопите.

– Вы забыли? Вас никто не звал, – нахмурив соколиные брови, произнёс мистер Лантерн.

Аргумент веский, но я продолжила стоять на своём.

– Пускай. Остальным-то вы тоже ничего не сказали. Просто поторопили, наговорили с три короба, а теперь отказываете без вторых шансов.

– Хотите сказать, если я предложу снова задуть свечку, у вас получится? – ещё более хмуро поинтересовался медноволосый, и я отшагнула назад. – Или смогли бы поднять кувалду мистера Стальборода? А может, прорежется талант к лесной магии, ведовству или оборотничеству?

Воздух от его слов затрещал, как свеча, даже запахло сгоревшим воском. А посмотрел медноволосый на меня так, будто уже пожалел, что позволил мне попробовать силы и готов вышвырнуть не только из МГА, но и вообще из города.

В последнем порыве найти справедливость я отчаянно выдохнула и затараторила, понимая, что делаю только хуже, но остановиться уже не могла:

– Да невозможно задуть вашу свечу! У вас её все время зажигает какой-то человечек! А у мистера Тальтона ничего не понятно. Там что-то пульсирует и мешает смотреть! Гномью булаву не поднять, она тяжёлая и вибрирует! И собрать из светящихся точек… Что там вам надо собрать? Шар? Не знаю я, как из них собирать! И может, в кристалле миссис Голдвинд есть другие миры, но из-за цветного света я ничего не разглядела!

Я бросила короткий взгляд на леди Лист, которая сидит бледная, с восковым лицом, которое ничего не выражает. И только теперь осознала, что наговорила такого, что в самый раз развернуться и идти прочь, пока мне не дали пинка вдогонку. Что и сделала: повернувшись к преподам спиной, я занесла ногу, чтобы спуститься со ступеньки, но сзади прозвучал серебристый баритон, который сейчас больше похож на наждачный:

– Стоять.

Я застыла. По спине прокатилась мокрая струйка, а я приготовилась к немедленному возмездию.

Преподаватель тем временем обошёл меня справа, и его лиственно-осенний запах стал сильнее. Обычно такие запахи меня успокаивали, но сейчас от него пышет чем-то труднообъяснимым, а вовсе не осенним умиротворением.

– Мисс Арбис, – произнёс он медленно и с расстановкой, – вы видите пикси, который зажигает свечу?

Из-под густых бровей вразлёт он смотрел на меня так, что я цепенела ещё больше.

– Не знаю, кто такие пикси, но нечестно заставлять его зажигать свечу, – пробормотала я в ответ. – А потом говорить, что это у меня не получается.

– О вибрации молота и всём остальном вы тоже не пошутили? – проигнорировав мои слова, спросил он.

– Да какие шутки… – отозвалась я и покосилась на Виолу с Максом, которые глазели с вытянутыми лицами.

Мистер Лантерн послал озадаченный взгляд преподам. Те переглянулись, Белолия Лист демонстративно фыркнула, гном хмыкнул с улыбкой, мистер Тальтон поскрёб ногтями щетину, а миссис Голдвинд немного прокашлялась и произнесла, медленно и тщательно подбирая слова:

– Это очень интересно, мистер Лантерн. Девушка не проявила ни одного магического свойства, но при этом утверждает, что видит магию и всё, с чем она соприкасается.

Прочистив горло, ей ответил оборотень Тальтон:

– Лично я такого не встречал. Допускаю, что мисс Арбис выдает желаемое за действительное.

От обиды и несправедливости в груди вспыхнуло жгучее нетерпение, и я поспешила защитить своё доброе имя.

– Думаете, я вру?!

Леди Лист расплылась в лисьей ухмылке и вставила свои пять копеек:

– Это ещё нужно проверить.

– Не спешите, леди Лист, – отозвалась ведьма, и я послала ей благодарный взгляд, за то, что вступается за меня, – возможно, девушка говорит правду.

– Либо она смогла подслушать, о чём говорили другие поступающие, и воспользовалась этим, – заключил мистер Тальтон, с задумчивой суровостью глядя на меня.

Снова повисла гнетущая тишина, в которой на меня смотрят не только преподы, но и студенты. И даже те, кого не приняли и кучкуются возле беловолосой женщины, тоже подались вперёд, как при просмотре очень увлекательного шоу.

Если бы эта мизансцена продлилась ещё немного, я бы, наверное, убежала. Но немногословный ректор Ноктамбер нарушил молчание гулким и вдумчивым голосом:

– Коллеги, в сложившихся условиях пренебрегать возможностями мы не можем. Так что предлагаю взять мисс Арбис на поток.

Сердце пропустило удар, которое через секунду забилось в груди воробышком. Я послала громадному лицу ректора благодарный взгляд, но леди Лист быстро сбила весь наплыв предвкушения.

Она проговорила:

– Ректор Ноктамбер, я во всём с вами согласна. Но мисс Арбис нужно перепроверить. Вдруг мистер Тальтон прав.

Негодование я спрятать не смогла и схлестнулась взглядами с Белолией Лист, которая смотрит хитро и въедливо. Не знаю, на что я рассчитывала, но ректор и остальные экзаменаторы её предложение поддержали с охотой. И вот я уже снова стою перед монотрибуной, а леди Лист с довольной ухмылкой делает над ней замысловатые движения руками. Через несколько мгновений поверхность столешницы дрогнула и поплыла, а ещё спустя миг и вовсе превратилась в воду. На её поверхности задрожал крупный зелёный лист.

– Это очень простое задание, – елейным голосом проговорила Белолия. – Нужно всего лишь заставить этот лист двигаться по воде. На это способен любой, в ком есть хоть какие-то магические основы.

Я изо всех сил сосредоточилась на листочке, вытаращилась на него и мысленно приказала двигаться. Возможно, он бы повиновался, но, когда за спиной леди Лист призрак Мелодика стал кривляться и рьяно изображать игру на дудке, концентрация испарилась. И дальше, сколько я ни силилась, лист настырно продолжал лежать на месте.

Прошло минут пять, я вспотела, а улыбка леди Лист стала победной.

– Ну, – протянула она и оглядела остальных, – судя по всему, предположение мистера Тальтона оправдалось.

Что рассердило меня больше: клевета или ехидная физиономия леди Лист, не знаю, но я выпалила, как на духу, указывая ей за спину:

– Может, если бы вон тот призрак не мешал, у меня получилось бы.

Преподы разом обернулись, а брови медноволосого поднялись на самый лоб.

Он переспросил:

– Вы и его видите?

– Вижу ли я его? – теряя выдержку от того, что на меня давят, выдохнула я. – Он меня с самого утра достаёт. Сперва в зеркале, потом в кафе. Затем в кладовке напугал. Теперь вот здесь гримасничает. Назвался Мелодиком.

На призрака мистер Лантерн замахнулся и тот, обиженно вскинув подбородок, развернулся и ушёл в туман. Затем оглянулся на ректора Ноктамбера с такой задумчивостью, что мне стало стыдно. Ведь это из-за меня весь сыр-бор.

Тот проговорил медленно:

– Теперь вы не будете утверждать, что в ней нет магических основ, мистер Лантерн?

Поправив воротник, медноволосый ответил:

– Гм… Коллеги, не знаю, что сказать. Может, тесты она провалила, но что-то в ней определённо есть.

– И что это? – скривившись, фыркнула Белолия.

– Не знаю, – признался медноволосый, – но она видит тонкий мир и магию. А на это способны лишь ведьмы и… Не важно.

На дальнем краю монотрибуны миссис Голдвинд кивнула и проговорила:

– Так и есть. Но она определённо не ведьма.

– И не оборотень, – заметил мистер Тальтон.

Медноволосый согласился, барабаня пальцами по столешнице:

– На лесовичку и гнома она тоже не похожа. Но других вариантов нет.

– Уверены? – почему-то задумчиво спросила миссис Голдвинд.

Мистер Лантерн нахмурился, но кивнул, а полупрозрачная голова ректора Ноктамбера над монотрибуной качнулась, он проговорил веско:

– Славно. Тогда я настаиваю – девушку нужно взять на поток. Да, мы не можем определить её принадлежность. Но это не означает, что в ней нет магической основы. И мы этому свидетели. Чтобы соблюсти порядок, предлагаю голосовать, но оставляю за собой право вето. Мистер Лантерн, вы что скажете?

Немного подумав, медноволосый потёр подбородок.

– Я за то, чтобы её оставить.

Он поднял руку, а мне почему-то сделалось так приятно, что в груди растеклось густое тепло и поплыло по всему телу. Я даже забыла о существовании других преподов, но лишь на секунду, потому что леди Лист демонстративно сложила руки под грудью, возвращая меня на землю. Оборотень колебался недолго. Хотя посылал мне хмурые звериные взгляды, но потом всё же неспешно поднял руку. Ведьма улыбнулась мне и тоже подняла, а гном довольно закряхтел и проговорил:

– Ох, чую, веселье грядёт нам с этой девкой. Будет тут адамас, твою кимберлита мать. Но какой гном не любит доброй заварушки? Други, я за.

От облегчения, которое на меня накатилось, подкосились колени, я только и успела, что ухватиться за край монотрибуны. Как в полусне помню, под загадочным взглядом мистера Лантерна я спустилась в беседку к Виоле и Максу, которые принялись меня поздравлять и обнимать. Кажется, я даже не смогла противостоять поздравлениям Закария, который тоже лез с объятиями. Как закончился отбор, тоже помню как в тумане. Но из беседки, откуда нас перенесли в какой-то в зал, по коридору повели уже заметно поредевшую группу.

– Всего двенадцать человек осталось, – заметила Виола, когда под руку сопровождала меня следом за дородным мужчиной с зеленоватой кожей. – Ну ты устроила всем! Алиса, ты мой кумир! Настойчивость и самостоятельность, вот это я понимаю!

– Очень смешно, – с вялой иронией отозвалась я, прокручивая слова медноволосого о том, как эти качества не перепутать с безрассудностью и самонадеянностью.

Запомнила я только, как шли мы по широким коридорам. По его стенам развешаны паутинки, паучки и игрушечные ведьмочки с тыковками. Всё это красиво подсвечено синими шарами. Мы много раз поворачивали, спускались и поднимались, пока через небольшое фойе не вышли к коридору с обилием дверей друг против друга.

Зеленокожий мужчина, который, по словам Виолы, был дворецким, остановился и, развернувшись к нам массивной фигурой, проговорил басом:

– Это жилой корпус. В первом блоке до арки живут студенты. Во втором – сотрудники актива, а в последнем – преподаватели и высший магический состав отделения.

После этого он щёлкнул пальцами, и в воздухе перед ним замерцал желтоватый пергамент.

– Вас распределили по следующим комнатам, – продолжил он и принялся зачитывать пары.

Я не предполагала, что у меня будет ещё одно жилое пространство, и обрадовалась, когда меня распределили в комнату с Виолой. Когда зеленокожий закончил перечислять пары, он добавил:

– Удобства есть в каждом помещении, но столовая общая. Просьба не опаздывать на завтраки, обеды и ужины. Покидать стены академии без сопровождения представителей актива или преподавателей в целях безопасности запрещено. Полотенца и средства гигиены есть во всех комнатах, но, если что-то нужно ещё, сообщите мне. Ближе к карнавалу Хеллоуина в общем гардеробе вы сможете выбрать наряды. Добрых снов.

Завершив речь, дворецкий развернулся и горой скрылся в полумраке коридора. Я же, ошеломлённая событиями, позволила Виоле, которая без умолку щебетала про академию, парней, магию и карнавал, увести меня в комнату под номером тридцать один.

Внутри оказалось куда просторнее, чем в общежитии верхней академии. Комната разделена на спальную часть и зону со столом и трюмо. Даже есть окно. Оно выходит на громадную пещеру, вверху которой мелкими камешками мерцает тёмный свод, вдалеке скала, а когда я приблизилась к окну, то охнула, обнаружив тёмную пропасть, среди которой плавают островки каменной суши. На некоторых домики, даже деревья и огороды. Здание же академии, как нижняя часть айсберга, исполинским колоссом уходит вниз.

– Если боишься высоты, лучше не подходи, – посоветовала я.

Конечно же, Виола тут же оказалась рядом и взвизгнула:

– Какая красота!

– Значит, не боишься, – заключила я.

Слева нашлась дверь с табличкой в виде капельки, и я поплелась туда, чтобы умыться. Только сейчас я ощутила, как сильно устала. Зато Виола, в отличие от меня, фонтанировала бодростью и энтузиазмом.

– Обалдееееть! – выкрикивала она, прыгая на кровати. – Мы в нижней академии! В магической! Аааа! Будет карнавал! Никто не поверит, если расскажу!

– Вряд ли нам можно об этом рассказывать, – заметила я и вытерла лицо полотенцем. – Иначе почему нас не отпустили в общагу, а сразу поселили сюда?

Выйдя из ванной, я обнаружила Виолу, задумчиво восседающую на стуле.

– Считаешь, боятся, что разболтаем? – спросила она.

– А ты на их месте боялась бы?

– Еще как, – согласилась Виола. – Но они могли хотя бы предупредить. Ох, я бы хотела погулять вон по тем алмазным горкам.

– Экзамен они тоже организовали довольно стихийно, – напомнила я, – что уж говорить об остальном. И они запрещают выходить за стены академии без присмотра.

Виола фыркнула, а мой телефон курлыкнул. Она изумлённо подняла брови и спросила:

– Здесь есть сеть?

Она достала из кармана юбки телефон и разочарованно покривилась.

– У меня не работает.

Зато я обнаружила крохотное деление сети и сообщение.

– От Полли, – с удивлением проговорила я.

– У неё хватило наглости тебе писать? – проворчала брюнетка.

Я пожала плечами.

– Формально она даже не знает, что я всё слышала.

И прочитала сообщение. «Алиса, ты не пришла! Ты же обещала! Из-за тебя я выглядела полной дурой».

– А я тебе говорила не ходить. Что там произошло?

Я коротко рассказала, что случилось в «Золотых листьях». Виола чему-то покивала и спросила:

– А этого призрака ты и сейчас видишь?

– Сейчас не вижу. Мне кажется, его тут просто нет.

Виола хихикнула.

– Он же не будет подсматривать, как я переодеваюсь. Он симпатичный?

– Если тебе нравятся парни в одежде четвёртого века, – хмыкнула я.

Спать я легла сразу после душа. Уснула быстро, и во сне видела заросшие мхом скалы и войска каких-то существ под предводительством громадной тени в балахоне.

Утром очень вежливая паучиха размером с телёнка принесла завтрак и сказала, что нам положено три дня оставаться в комнате, чтобы адаптироваться до конца. Сперва это показалось излишним, но сонливость и лень действительно ощущались. Так что все три дня мы с Виолой ели, спали и болтали.

На четвёртую ночь во сне стало жарко, и я проснулась от жажды. Когда села на кровати и покрутила головой, на постели Виолы обнаружила только скомканное одеяло и занервничала.

– Виола? – негромко позвала я.

В ответ тишина.

Тогда я поднялась с постели и, сунув стопы в мягкие тапочки, подошла к двери ванной.

– Виола, ты тут? – снова тихонько позвала я. Мало ли чем человек занят в ванной среди ночи.

Но мне опять не ответили, а когда толкнула дверь, обнаружила, что и там пусто.

В новом месте и, считай, в новой жизни, да ещё и в параллельном мире под землёй на неизвестно какой глубине стало не по себе. В тонкой сорочке, типовой, их, видимо, выдают всем студенткам, я озябла. Обхватив себя за плечи, вернулась к кровати и, закутавшись в одеяло, приблизилась к окну.

Каменный свод по-прежнему мерцает мелкими точками, возможно, слюда. Хотя кто знает, может, и настоящие алмазы. Между плавающими в пустоте островками я смогла рассмотреть бледные подвесные мосты. По одному из них какой-то человек несёт вёдра. На ближнем островке у дерева в траве стоит корова и что-то жуёт. Сложно поверить, что в подземном мире есть коровы. Чуть дальше, если пройти через прозрачный мостик, на следующем острове в середине рощи антрацитовым боком поблескивает громадный котёл. Для чего в перелеске эта посудина, можно только гадать. Может, по праздникам в нём варят какой-нибудь особенный суп.

Зябкое ощущение всё ещё бегало по плечам, и я, на свой страх и риск, решила посмотреть, нет ли Виолы снаружи.