Глава 25

SURIEL HESS – STILL SOMETHING

Амелия

Проснувшись, задерживаю дыхание от открывающегося передо мной вида. Верхушки темно-зеленых сосен за окном тянутся к окрашенному оранжевым небу. Они словно прячут дом от целого мира и создают иллюзию уединения. Любуюсь восходом солнца с чувством полного умиротворения, а затем потягиваюсь и вдруг понимаю, что уснула вчера прямо в одежде и обуви. Но сейчас на мне нет туфель и я укрыта простыней.

Сажусь в постели, опускаю взгляд и вижу рядом с кроватью свою обувь, а в углу комнаты чемодан.

Джейк…

От мысли о его заботе сердце несется, как гоночный автомобиль на ралли.

Свешиваю ноги на коврик и пытаюсь привести в норму дыхание и утихомирить разогнавшийся пульс. Подхожу к чемодану, чтобы достать из него косметичку и домашнюю одежду, после чего иду в ванную комнату. Не знаю, который сейчас час, так как мой телефон, скорее всего, остался в автомобиле Джейка в сумочке, но точно знаю, что уже не усну. Поэтому решаю принять душ и умыться.

Минут десять спустя я выхожу из ванной, пытаясь хоть немного подсушить волосы полотенцем, ведь я не взяла с собой фен. Наношу на лицо увлажняющий крем, переодеваюсь в пижаму и решаю выйти из комнаты.

Сейчас наверняка еще нет восьми утра, судя по восходу солнца за окном, а значит, Джейк все еще должен спать на диване. Мне совсем не хочется его будить, поэтому я тихонько открываю дверь и выглядываю в гостиную.

Диван оказывается пуст, и я хмурюсь. Пересекаю гостиную в поисках Джейка, но не нахожу его. Подхожу к окну, чтобы убедиться, что он не уехал, и вижу во дворе его припаркованный «Мерседес».

– Ты чего так рано встала? – раздается хриплый голос за спиной, и я подпрыгиваю на месте.

Поворачиваюсь к Джейку и тут же прикрываю глаза ладонью.

– Боже, почему ты в трусах?!

– Ты бы предпочла, чтобы этим утром я встретил тебя без них?

Убираю руку от лица, чтобы продемонстрировать закатившиеся глаза, на что Джейк лишь одаривает меня сексуальной ухмылкой.

Он подходит к кухонному островку и берет стоящий на нем шейкер с протеином. Пока он трясет его, мой взгляд непроизвольно падает на сокращающиеся мышцы его идеального пресса. Чувствую, как пересыхает во рту. А еще вдруг резко понимаю, что меня могут поймать, поэтому вскидываю голову и в этот же момент встречаюсь глазами с Джейком. На его лице красуется широченная улыбка.

Вот же черт.

– Ну, то есть замечаний по поводу отсутствия футболки не будет? – усмехается он.

– Раз я теперь живу здесь, будь добр, не веди себя по утрам как козел.

– Не успела переехать ко мне, а уже ставишь условия.

– И надень штаны.

– Не волнуйся, Принцесса. Мой член вряд ли дернется, пока на тебе эти мешковатые штаны с Томом и Джерри из детского магазина.

Хихикаю, хоть и хочется сделать вид, что это не смешно.

– Тебе не пора на тренировку?

– Сейчас шесть утра.

– Тогда почему ты так рано встал?

– Спина болит от дивана.

– О… – Я прикусываю губу. – Давай я буду спать на диване…

– Принцесса, – выдыхает Джейк.

– Тогда, может… Эм… У тебя есть раскладушка?

– Нет, у меня нет раскладушки.

– Я могу поспать на полу, давай заедем и купим матрас…

– Перестань. Ты не должна переживать о моей спине.

– Эм… ну… тогда… кровать большая.

Джейк вскидывает бровь и перестает трясти шейкер от удивления.

– Предлагаешь мне спать с тобой?

– Ну, это же твоя кровать. И твой дом.

– Я бы согласился на твое предложение, учитывая боли в спине, но все же не думаю, что это хорошая идея.

– Почему? – хмурюсь.

– Я видел твой похотливый взгляд утром. Еще начнешь приставать ко мне.

С губ против воли срывается смешок.

– Даже не мечтай.

– О, Принцесса, поверь, ты бы не хотела узнать, о чем именно я мечтаю.

– Слишком много пошлостей для раннего утра. Лучше скажи, как сварить кофе.

– А ты та еще извращенка, однако. Я подразумевал свою давнюю мечту о прыжке с парашютом и завтраке на центральной площади Парижа, а ты…

– Не отвлекайся, – перебиваю его. – Кофе.

Он улыбается и делает глоток протеинового коктейля.

– Дай мне пару минут одеться, и я приготовлю тебе завтрак.

– Джейк, я могу…

– Да, да. Ты можешь сама. – Он ставит шейкер на столешницу, а затем проходит мимо меня к спальне. – Садись за стол. Просто прими факт того, что я хочу ухаживать за тобой. И прекрати строить из себя сильную и независимую.

Открываю рот, но тут же закрываю. Перечить ему нет смысла. Если он действительно хочет заботиться обо мне, то это бесполезно.

Вот только… с чего вдруг такие перемены?

Еще пару дней назад он собирался везти меня в психушку и был недоволен моими выходками, а теперь… внезапно стал хорошим парнем?

И вновь в моей голове крутятся мысли, что здесь есть какой-то подвох. Ведь просто не может быть такого, чтобы Джейк действительно хотел обо мне заботиться. Может, ему просто стало меня жаль, когда он увидел, что моя семья ни во что меня не ставит?

С самого детства отец снова и снова говорил мне, что к чему бы я ни стремилась, что бы я ни делала и чего бы ни добилась, всего было мало.

Мало сил.

Мало стимула.

Мало роста.

Мало времени.

Просто мало.

И мама никогда не заступалась за меня, боготворя отца и считая его мнение единственно верным.

Унижение – главный принцип воспитания в нашей семье, а потому я понятия не имею, что это такое, когда тебя не считают ничтожеством.

И, конечно, Джейк просто решил меня пожалеть. Но даже если так, я все равно благодарна ему за то, что он сделал для меня. Я была уверена, что Джейк самовлюбленный придурок, которого не интересует хоть кто-то, кроме себя самого. Но кажется, что я ошибалась. Чертовски сильно ошибалась.

Мне хочется верить, что он и в самом деле хороший парень. И то, что вчера он за меня заступился, это не часть какого-то его плана. Больше не хочу искать в его поступках подвохи. Я сдаюсь.

Сдаюсь и признаюсь самой себе в чувствах к нему.

Я больше не могу их отрицать.

За эти полтора месяца Джейк сделал для меня больше, чем кто-либо за всю мою жизнь. Он мог бы просто водить меня дважды в неделю на свидания, как мы и договаривались. Ведь это просто было сделкой. И ничем кроме.

Но Джейк… Джейк удивлял меня.

Мы много разговаривали. Он узнавал про мои любимые книги, не просто задавал множество вопросов, лишь бы их задать, а действительно слушал меня, при этом никогда не унижал и не стыдил. С ним было так просто, словно он всегда был в моей жизни. Мы много болтали по телефону. Обо всем на свете. Делились друг с другом какими-то воспоминаниями и неловкими ситуациями из детства. И даже несмотря на то, что он часто надо мной подшучивал, он ни разу не насмехался надо мной. Он запомнил то, что каждое утро я любила покупать разный кофе в кофейне у школы Всех Святых, чтобы попробовать что-то новое, и что если вдруг я что-то забывала дома или в машине, то никогда за этим не возвращалась, ведь верила, что это плохая примета. И он не считал это странным, а даже если и считал, то ни разу не позволил себе как-то высказаться на этот счет.

Он просто… Просто всегда был рядом. И принимал меня такой, какая я есть. Даже со всеми моими выходками и просьбами читать мои любовные романы.

И это глупо, пытаться обороняться от чувств, которые накрывают меня с головой, стоит лишь подумать о Джейке. Но самое ужасное во всем этом то, что мне нельзя привыкать ко всему этому.

Привыкать к Джейку…

Ведь стоит ему вернуться в Манчестер, жизнь снова напомнит мне о том, что в реальном мире не существует идеальных книжных парней, сошедших со страниц любовных романов.

Делаю глубокий вдох, пытаясь не расплакаться от жжения в грудной клетке, а затем сажусь за стол, как и велел Джейк.

За окном уже встало солнце, и его лучи озаряют кухню ярким светом, оставляя блики на золотистых резных ручках шкафчиков. От этого теплого света цвет кухонного гарнитура кажется светло-голубым, хотя на самом деле он все же серый. За стеклянной дверцей красуется чайный сервиз с маленькими цветами и золотой окантовкой, а над двухконфорочной плитой висят ажурные прихватки, и я непроизвольно улыбаюсь, заметив, как по-домашнему уютно у Джейка.

Пару минут спустя он возвращается на кухню, полностью одетый. На нем синий спортивный костюм с эмблемой «Ротенбурга», а на плече сумка для тренировки. Он бросает ее на пол в коридоре и направляется ко мне.

– Ты когда-нибудь была в Англии?

– Странный вопрос для раннего утра.

– Не страннее того, почему я в трусах. – Джейк поигрывает бровями, отчего я громко фыркаю.

– Нет, я не была за пределами Баварии.

– Боишься перемен?

– Боюсь неудач.

– Ты не неудачница, Принцесса. Не знаю, кто вдолбил тебе это в голову, но нужно избавиться от этой глупости. – Джейк ставит на плиту сковороду и кладет кусочек сливочного масла.

– Это не глупости. Мне двадцать четыре. У меня нет жилья, денег и парня…

– А как же я?

– Ты фальшивый парень, – проясняю я.

– Ключевое слово «парень», – улыбается Джейк, нарезая грибы.

– Может быть, помочь тебе? Что ты готовишь?

– Не пытайся соскочить с темы.

– Ответь на мои вопросы, потом я отвечу на твои.

Он улыбается.

– В шкафчике над кофемашиной стоят кружки, а капсулы – в круглой баночке слева. Можешь пока закинуть, чтобы сварить кофе. Это что касается помощи мне, а готовлю я английский завтрак. Яйца, томаты, шампиньоны, фасоль и растительные колбаски. Прости, других у меня дома нет.

– Ничего страшного, это вовсе не обязательно. – Я забрасываю в кофеварку капсулу и ставлю кружку.

– И все же после тренировки я заеду на рынок и куплю тебе что-нибудь, только скажи, что ты любишь. Ну, кроме чтения порно.

Коротко смеюсь.

– Джейк… – беру кофе и опираюсь бедром на шкафчик.

– Ладно. В общем, это самый популярный вариант завтрака у англичан.

– Пахнет вкусно, – мычу я.

– Надеюсь, тебе понравится. – Уголки губ Джейка поднимаются вверх.

Из тостера выпрыгивает хлеб, и мы одновременно тянемся к нему, но Джейк берет ломтики первым и пронзает меня гневным взглядом.

– Так, Принцесса, – недовольно выдыхает он. – Ты налила кофе?

Прикусываю губу.

– Вот тогда садись, пей его и жди завтрак. Понимаю, насколько это сложная миссия, но я верю в тебя.

– Ну хоть кто-то в меня верит. – Я сажусь за стол и делаю глоток американо.

– Тебе должно быть плевать, верит в тебя кто-то или нет. Ты должна верить в себя сама. Если даже ты сомневаешься в себе, то как же другие поверят? Только представь: ты написала книгу, но искренне считаешь ее ужасной. Как же твои читатели полюбят ее, если ты сама ее не любишь?

Открываю рот и тут же закрываю, ведь он прав. Но это не меняет того факта, что понять это проще простого, но вот принять и прислушаться к этому умному изречению… практически невозможно.

– Кстати, как дела с книгой?

– Никак. На Фиджи без изменений.

– Фиджи? – Джейк вскидывает бровь, и я усмехаюсь:

– Мое вдохновение определенно сейчас где-то там.

– Это все из-за той писательницы, что поливала тебя грязью в интернете?

– Совру, если скажу, что нет.

– Так, что именно между вами произошло?

– Это долгая история.

– Успеешь поведать мне ее до того, как я уйду на тренировку?

– Думаю, да, – хмурюсь я.

– Значит, не так уж и долгая, правда? – ухмыляется Джейк, и я улыбаюсь.

– Тебе правда интересно…

– Принцесса, просто расскажи мне. Я бы хотел узнать, почему ты больше не можешь писать книги, если так любишь это делать.

С чего бы начать…

Делаю глубокий вдох.

– Ну что ж. Я всегда любила книги и хотела связать свою жизнь именно с ними. В детстве я просто мечтала работать в книжной лавке, чтобы читать столько, сколько влезет, или в библиотеке, как моя бабушка Эстелла. Но, став старше, я поняла, что книжный бизнес не ограничивается магазином или библиотекой. Тогда я решила, что хочу попробовать не просто читать уже изданные книги, но и каким-то образом приложить руку к тому, чтобы находить что-то новое и помогать этим рукописям стать осязаемыми. Поэтому я решила, что можно попробовать стать редактором. А, ну еще я тогда посмотрела фильм «Предложение» с Райаном Рейнольдсом и Сандрой Баллок.

Джейк издает смешок:

– Тот фильм, где герои ненавидели друг друга, а потом всего за два дня на Аляске решили, что все же любят?

– Ты такой скептик. Пообещай, что никогда не прочитаешь ни одну из моих книг!

Он снова смеется:

– Для начала напиши хотя бы одну, а потом уже требуй с меня какие-то глупые обещания.

– Ладно, – улыбаюсь я.

– Так и что было дальше?

– Моя старшая сестра Урсула уехала в Мюнхен. Не думаю, что она мечтала об этом, скорее ей просто хотелось сбежать из дома, и в этом я ее понимала, поэтому, едва окончив школу, подала документы на поступление в филиал Темплманского университета, чтобы в дальнейшем устроиться работать в издательство. Обучение, конечно же, было мне не по карману, так что я начала писать различные истории, участвовать в конкурсах, чтобы получить грант. И мне, конечно же, не повезло. К слову, о том, что я и в самом деле неудачница…

– Ты не неудачница.

– Я неудачница. Хотя поступить мне все же удалось, Урсула одолжила часть денег на обучение, а остальное пришлось взять в кредит. Но да ладно, я тебе сейчас всю свою биографию такими темпами расскажу. А тебе наверняка это все неинтересно…

– Мне интересно, – просто говорит Джейк.

– Эм… Ладно. После окончания университета я устроилась работать помощником редактора в одно из лучших издательств – «Хэвидж». Работа не имела почти ничего общего с книгами, в основном я приносила кофе, собирала бумажки, отправляла документы и выполняла различные поручения. Примерно через полгода редактор попросила меня сопровождать ее на одной церемонии, где нашему самому лучшему автору должны были вручить награду «Бестселлер года» по версии издательства «Хэвидж». До этого я никогда не встречалась с авторами, а потому было очень волнительно.

Делаю паузу и набираю полные легкие.

– И она оказалась не такой, какой ты себе представляла? – спрашивает Джейк.

– Знаешь, со всеми вокруг она казалась милой. Улыбалась, подписывала книги и фотографировалась. Но по тому, как она разговаривала со мной и моими коллегами, было понятно, что все это фальшь. И… когда она вышла на сцену за наградой, ее парень хотел подойти поближе, чтобы снять все для соцсетей, и случайно задел меня локтем. У меня в бокале было красное вино, которое расплескалось по моему белоснежному брючному костюму. И вместо того, чтобы слушать свою девушку, он извинялся передо мной и даже отдал мне свой пиджак, чтобы я могла скрыть пятно.

– Судя по твоей интонации, ваш автор явно осталась не в восторге.

– О да. Но подумала я об этом не сразу, ведь ну что в этом такого? Было бы странно, если бы он пролил на меня вино и просто пошел дальше.

– Странно для тебя, но не для его девушки.

– Определенно. И где-то полгода спустя редактору срочно пришлось улететь для встречи с другим потенциальным автором, и она попросила меня написать той самой Норе Касе, парень которой тогда облил меня вином, и попросить ее прислать мне финальную верстку со всеми правками корректоров, которую она хотела проверить самостоятельно. Я никогда не делала подобного, но у нас поджимали сроки, а потому редактор решила рискнуть. Казалось бы, ну что может пойти не так?

– Но все пошло не так.

– Абсолютно. Никто не просил меня проверять этот текст, я просто написала письмо этой Норе, в котором представилась, затем получила от нее ответное письмо с файлом книги и запустила печать тиража.

– Мне уже страшно.

– Да, но я не ожидала подвоха. Когда тираж отпечатали, Нора Каса появилась на пороге нашего издательства и устроила настоящий скандал, ведь в книге не было больше половины текста. Она обвинила меня в том, что я не посмотрела файл рукописи, что это я посмела испортить ее детище, что из-за меня сотни тысяч ее фанатов остались без долгожданной книги и что это я виновата в том, что в нее полетели единицы и негатив читателей.

– Но ведь она сама прислала тебе такой файл рукописи?

– Да, но тогда я винила себя, считала, что должна была проверить. Она кричала на весь отдел, и мне хотелось сгореть со стыда. Вот только когда она покидала кабинет моего редактора и проходила мимо меня, прошипела мне на ухо: «Будешь знать, как заигрывать с чужими мужчинами».

– Что? – ахает Джейк. – Она унизила тебя из-за парня?!

– Ага.

– Посягнула на святое, испортила собственную же книгу, подвела читателей ради… парня? – Его глаза широко распахиваются. – Я в шоке.

– Я тоже… – прикусываю губу.

– Так и… она попросила тебя уволить?

– Я ушла сама. Написала заявление через неделю.

– Почему?

– Я не была готова к хейту. На тот момент я уже написала книгу и даже выкладывала ее по главам на «Ваттпад». Не могу сказать, что мечтала ее издать, скорее мне просто нравилось писать, вот и все. И когда Нора Каса устроила мне травлю в Сети и начала перемывать мне косточки в чатах и комментариях, то я просто захотела сбежать. Она писала о том, что я завидую ей, что испортила ее книгу специально, что это наверняка потому, что мою книгу никто не издает. И все в таком духе. И ты бы видел, что под ее постами писали люди. Они практически желали мне смерти…

– О господи.

– Ага. Моя психика не справилась бы с этим. Я привыкла существовать в мире розовых пони. Мне было невероятно обидно, ведь я ничего ей не сделала. Понимаешь? Я не просила ее парня отдавать мне пиджак, если уж на то пошло. Я не отвечаю за текст, который мне присылает автор. И я уж точно никогда в жизни не хотела обидеть ни ее, ни кого-либо другого. Знаешь, говорят, что женские коллективы похожи на стаю гиен. Так вот, в буксообществе всё в разы хуже. Ты постоянно сталкиваешься с завистью авторов, ненавистью тех, кто никак не может стать издающимся автором, и хейтом людей, которым не терпится высказать свое мнение, ведь «каждый вправе высказывать его». Это омерзительно.

– Почему бы не пойти в другое издательство?

– И начинать все сначала? Я не готова. Это не для меня.

– Но тебе ведь нравится писать? И ты сама говорила, что хотела бы издавать книги.

– Да. Но после того, как я узнала, какие злые люди в книжном бизнесе, мне просто страшно писать что-то. И тем более издавать. Хочется свернуться в рогалик на кровати и больше никогда не открывать соцсети.

– А как же доказать, что ты достойна?

Улыбаюсь:

– Я не хочу доказывать всему миру, что я этого достойна.

– А разве я говорил про весь мир? Докажи это самой себе. Вспомни, почему тебе захотелось писать.

– Ну…

Замолкаю.

– Давай же. Расскажи мне.

– Это так здорово – иметь возможность дать жизнь персонажам. Увидеть их первый поцелуй, прочувствовать каждую эмоцию, когда они впервые осознают, что влюбились друг в друга, восхищаться тем, на что они будут готовы друг ради друга и как любовь исцелит их разбитые сердца. Писательство – волшебство, которое создаешь ты сам, даже без письма из Хогвартса и волшебной палочки.

– Тогда пиши.

– Легко сказать.

– Ну вот смотри: ты хотела кофе, взяла кружку и сварила. Пришлось ли тебе делать для этого что-то? Да. Ты встала со стула. Проделала путь до кофемашины. Открыла крышку с капсулами и закинула одну, чтобы сварить себе кофе. А потом еще и с горячей кружкой тихонько шла обратно, чтобы при этом не пролить его. Целая последовательность действий, правда?

– Ну, ты сравнил…

– Принцесса, ничего в этой жизни не бывает легко. Легко только лежать и смотреть в потолок. Хотя постоянно смотреть в потолок тоже нелегко, ведь рано или поздно наши глаза устанут и закроются.

Смотрю на Джейка и поражаюсь каждому сказанному им слову.

– Мне страшно, – шепчу я.

– Из-за травли?

– Да, – киваю, сглатывая подступившие слезы. – Я ничего ей не сделала. Совершенно ничего. Я просто хотела издавать потрясающие книги. И просто хотела писать свои. Я вообще не понимаю, как связана моя работа с моим творчеством и почему люди разыскали в интернете мою книгу и начали поливать меня там грязью, если это никак не связано с Норой. Зачем она так со мной? Мне просто хотелось, чтобы люди, переживающие непростой жизненный период, могли отдохнуть, взяв в руки прекрасную историю любви. Чтобы они могли отвлечься от каких-то проблем, что свалились им на голову. И только. Мне не нужно было покорять мир, становиться лучшим редактором, автором бестселлера или выигрывать премию «Дебют года». Я не хотела участвовать в гонке за большими тиражами и рейтингами. Писательство – это вовсе не про гонку и устранение конкурентов самыми грязными способами. Писательство – это любовь. Огромная любовь, которой я не готова была лишаться.

– Но ты сдалась, – пожимает плечами Джейк.

– Джейк, это просто книги, а не целый мир, – лгу я.

– Разве?

Замолкаю и тяжело сглатываю.

Он прав.

Чертовски прав.

Возможно, для кого-то, в том числе для моего отца, желание издавать и писать книги – это идиотизм, а проблемы, с которыми мне пришлось столкнуться и которые послужили поводом покинуть издательство, – и вовсе детский сад, но только не для меня.

Да, вся эта травля в соцсетях кажется мелочью, ведь отбери у нас аккаунты, мы никогда больше не увидим всего этого. Это лишь интернет, который слишком зыбок. Но в наше время мы очень зависимы от соцсетей. А потому каждое слово там порой режет гораздо сильнее какого-то неодобрения в глазах реальных людей. Да и в лицо ты вряд ли услышишь такое же количество дерьма, которое льют на тебя люди по ту сторону экрана. Такова жизнь.

И каждый день я просыпаюсь с мыслями, что все это не важно. Что я могу быть счастлива и без книг. Что можно просто взять и бросить все это.

Вот только, сколько бы я ни внушала это самой себе и всем вокруг, правда все же в том, что книги – это целый мир.

Для меня.

Это мой воздух, моя отдушина, моя любовь и моя жизнь.

И очень больно оттого, что это все отнял у меня человек, сердце которого, по идее, тоже должно быть покорено книгами.

Книги – это отнюдь не про ненависть. Это про безусловную любовь, восхищение и чувство умиротворения.

Грустно, что люди, отдавшие свои сердца книгам, могут источать столько ненависти. И как бы сильно я ни любила книги, мое ментальное здоровье куда важнее, чем их издание.

Я не сдалась. Я просто захотела стать счастливее.

Вот только стала ли?

Можно ли быть счастливым, если в твоей жизни нет книг?

Нет. Нельзя.

Именно поэтому я ощущаю странную пустоту и апатию ко всему вокруг. Ведь с уходом из издательства я лишилась своего собственного мира.

От мыслей меня отвлекает Джейк, который ставит передо мной тарелку:

– Мы вернемся к этому разговору и к тому, почему ты готова отказаться от собственного счастья, а пока поешь. Приятного аппетита.

– А ты… не будешь есть? – хмурюсь я, глядя на огромную порцию.

– Мой завтрак перед тренировкой – это протеиновый коктейль.

– Хочешь сказать, я должна съесть это все сама?

– Вечером тебе понадобятся силы.

Вилка ударяет о тарелку, и я широко распахиваю глаза.

– Силы? – переспрашиваю.

– Ага. Для того, чтобы помочь мне с мебелью, а не для того, о чем ты подумала, судя по твои пунцовым щекам.

– Джейк…

Отвожу взгляд в сторону от чувства стыда. Мне срочно нужно уединиться с вибратором.

– Входную дверь должны заменить на днях, так что не знаю, насколько тебе здесь безопасно оставаться, но на всякий случай. – Он протягивает мне перцовый баллончик.

– Ты серьезно?

– Принцесса, мы посреди леса. Мало ли что.

– Ладно. – Я беру из его рук баллончик. – И что с ним нужно делать?

– Понятия не имею. Посмотри в интернете. Только заранее, а не когда сюда заявится медведь.

– Медведь?!

– Ну а вдруг, – разводит руками Джейк. – Все, ешь. Я вернусь через несколько часов. Ты успеешь соскучиться.

Устало гляжу ему вслед:

– Пока, Джейк.

– Пока, Принцесса.

И тут до меня доходит, что мой телефон по-прежнему у него в машине.

– Джейк, постой! – окликаю его в дверях.

– Хочешь поцеловать на прощание? – самодовольно усмехается он.

– Хочу попросить тебя принести мне мою сумочку. Я забыла ее в твоей машине.

– Я пытался, – театрально вздыхает он, но послушно приносит мне сумку, и я провожаю его взглядом с широкой улыбкой.