Глава 36

DAHL – CAN I KISS YOU?

Джейк

За окном кромешная тьма. Уже почти полночь. Дорожку к дому озаряет лишь свет фар «Мерседеса». Глушу двигатель, мечтая научиться останавливать время. Или хотя бы путешествовать в нем, как Генри из «Жены путешественника во времени». Но тщетно.

На рассвете наша любовь запросто может превратиться в пепел. И после того, как я признаюсь Амелии в чувствах, все будет зависеть лишь от нее.

Мы оба не произносим ни слова, продолжая смотреть прямо перед собой. Будто бы на крыльце этой халупы есть что-то действительно стоящее и требующее нашего пристального внимания. И даже просто сидя в машине рядом с ней, я чувствую себя счастливым. Кто знает, смогу ли я еще хотя бы раз вот так молчать и не испытывать при этом дискомфорта, а просто чувствовать настоящее умиротворение?

Но без работающей печки в машине совсем скоро становится холодно, ведь за окном мороз, и мне совершенно не хочется, чтобы Амелия простудилась. Тянусь к ручке и открываю дверь. Выпускаю в морозный воздух облако пара, пока иду к двери с другой стороны и распахиваю ее для Амелии. Она вкладывает в мою ладонь свою, избегая зрительного контакта, а затем мы вместе подходим к дому. Оказавшись в холле, я помогаю ей снять пальто, вешаю его и свою куртку и поворачиваюсь к двери.

Амелия стоит возле нее и не двигается с места. Ее силуэт освещает лишь лунный свет за окном.

– «Акулы» будут по тебе скучать, – тихо произносит она, избегая моего взгляда, и ее голос кажется безжизненным.

Пропускаю ее реплику мимо ушей, потому что, как бы сильно я ни любил «Акул», ее я люблю сильнее не только их. Ее я люблю сильнее всего на свете.

– Я помню, что ты не в восторге от сказки про Золушку, – шепчу я. – Но можно ли считать, что раз уже полночь, то наша договоренность о ненастоящих отношениях, словно карета, превратилась в тыкву? Потому что я больше не хочу отказываться от желания поцеловать тебя по-настоящему.

Ее глаза наконец встречаются с моими, а с губ срывается вздох.

Стремительно сокращаю расстояние между нами и обхватываю ее лицо ладонями. Тут же льну к ней с поцелуем. Пробую ее губы на вкус и cловно улетаю к небесам. Мое тело начинает дрожать. По нему будто проносится настоящий разряд.

Я так давно мечтал об этом поцелуе. Мечтал именно с ней вспомнить, как это приятно. Зарываюсь ладонью в ее распущенные волосы, перебирая их пальцами, и углубляю поцелуй.

Она стонет. Так чертовски сладко стонет, вызывая внутри меня целую бурю эмоций. Каждой клеточкой кожи ощущаю, как меня переполняет любовь к ней.

Наши языки переплетаются, словно искры пламени, дыхание сливается воедино, а тела дымятся. От каждого движения ее языка я пьянею и теряю рассудок.

Подхватываю Амелию на руки и несу в свою постель, не разрывая при этом поцелуя. Оказавшись в спальне, опускаюсь вместе с ней на кровать. Ложусь сверху, удобно устраиваясь между ее бедрами. Отстраняюсь от ее губ лишь на мгновение, чтобы вдохнуть воздуха, ведь я не хочу умирать после одного-единственного поцелуя с ней. А затем набираюсь смелости и спрашиваю то, что давно хотел узнать:

– Полетели со мной?

– Что? – Она хмурится, изумленно смотря на меня.

Сердце оглушительно стучит в груди и, кажется, вот-вот вырвется наружу сквозь ребра. Чувствую, как приливает жар от страха. Нервная дрожь проносится по телу, заставляя меня коротко и часто дышать.

– Я помню, как закончились твои отношения до переезда в Мюнхен. Помню, что ты говорила о том, что нет смысла просить человека поехать за тобой. Он поедет, только если захочет этого сам. Но… – Я тяжело сглатываю, оглушенный собственным пульсом. – Но ты должна знать, что я хочу, чтобы ты захотела полететь со мной, Принцесса.

Несколько секунд она молчит, испуганно глядя на меня. Это тревожный звоночек, и мне вдруг становится нечем дышать.

– Джейк… – произносит наконец она, и ее интонация не сулит ничего хорошего.

Я утыкаюсь лбом ей в шею и прикрываю веки.

Чувствую, как Амелия медленно проводит пальцами по моим волосам. Тяжело сглатываю и все же вновь распахиваю глаза и встречаюсь с ней взглядом. В свете луны вижу, что ее глаза блестят от слез.

– Джейк, все, за что я берусь, заканчивается провалом. Все мои отношения, работа в издательстве, цели, стремления… Да даже моя собственная семья считает меня неудачницей.

– Ты не неудачница, – твердо произношу я.

– Я влюбилась в парня, который вот-вот исчезнет. Хочешь сказать, это удача? – шепчет она, выбивая из моих легких воздух.

– Я не хочу исчезать без тебя, – сдавленно произношу я.

Сердце начинает нестись галопом. В горле пересохло. А в груди образовалось целое озеро из боли.

– А я не хочу, чтобы спустя время, когда увидишь то, что видят все вокруг, ты пожалел о том, что выбрал меня.

– Мне плевать на всех вокруг. Да и кто все? Твой отец? А кто еще? Ты не неудачница! И я не понимаю, почему ты не видишь того, что вижу я, – с печалью в голосе тихо говорю ей. – Я никогда не пожалею. Ты – лучшее, что случилось со мной за последние годы. Черт, да вообще за всю мою жизнь. Лишь с тобой я понял, каково это – быть счастливым. Лишь с тобой я понял, что такое любовь.

По ее лицу все-таки стекает одна слеза, а с губ срывается вздох.

– А если одним утром ты проснешься и поймешь, что жалеешь о том, что попросил меня полететь с тобой?

– А если одним утром я проснусь, а мое тело украли братья Винчестеры?

– Они не крадут людей.

– А я не пожалею о том, что попросил тебя полететь со мной.

– Ты не можешь знать наверняка.

– Ну, ты же уверена в том, что Винчестеры не крадут людей?

Она прикрывает веки:

– Джейк…

И в этом ее «Джейк» нет совершенно ничего хорошего.

– Я боюсь, что у нас ничего не выйдет.

– Ты счастлива со мной?

– Да, но есть слишком много но…

Амелия открывает глаза и медленно проводит подушечками пальцев по моему лицу. В ее взгляде сейчас столько нежности, что сердце в очередной раз словно обливается кровью.

– У меня есть для тебя подарок, – вдруг шепчет она.

Перекатываюсь на бок, чтобы Амелия могла встать с кровати. Она подходит к шкафу и достает из него крафтовый пакет. Нерешительно поворачивается ко мне и, сделав вдох, протягивает его.

– Я не успела его упаковать красиво. – Ее голос звучит тихо.

Сажусь в постели и беру пакет. Увидев там рисунок Принцессы на черной ткани, усмехаюсь. Достаю вещь и понимаю, что это худи с тем же изображением, что и на футболках Амелии.

– На этот раз и вправду эксклюзив, – усмехается она, и я начинаю смеяться. – Чтобы напоминала тебе о… О Ротенбурге.

А вот теперь мне не смешно.

– Спасибо, – хрипло произношу, чувствуя, как в груди сердце останавливается. – Иди сюда.

Она медлит. Тяжело сглатывает и снова отворачивается от меня. Понимаю, что она плачет.

– Принцесса, иди сюда, – снова прошу ее и тянусь, чтобы взять за руку.

Неторопливо подойдя ко мне, Амелия устраивается у меня на коленях. И вместо каких-либо слов я снова целую ее. Медленно, чертовски медленно. И так упоительно. На вкус она еще слаще, чем я представлял себя. Тело покалывает от приятных импульсов, пока наши языки снова и снова переплетаются друг с другом в неспешном ритме.

– Есть одна вещь, о которой я мечтал с того самого дня, как ты переехала ко мне, – шепчу между поцелуями.

– И какая? – с придыханием спрашивает Амелия.

Спускаюсь губами ниже, касаюсь ими ее шеи и провожу языком, отчего кожа на ней покрывается мурашками, а с губ Амелии срывается едва уловимый стон.

Черт возьми.

Расстегиваю пуговки на ее укороченном кардигане и слегка наклоняюсь назад, чтобы очертить взглядом ее пышную грудь в синем кружевном белье.

– Ты такая красивая, – шепчу я, не в силах оторваться от нее.

Снова набрасываюсь на ее соблазнительные губы. Провожу подушечками пальцев линии по нежной коже ключицы Амелии, затем черчу тропинку ниже, обхватываю ладонями грудь, ощущая, как в месте соприкосновения все начинает пылать.

Отрываюсь от ее губ и стягиваю с себя футболку. Амелия с восхищением проводит пальцами по моему прессу, который напряжен сейчас ничуть не меньше члена в штанах. Мне так тяжело себя сдерживать, но я не собираюсь заниматься с ней сексом напоследок. Это низко.

Пока она занята изучением моих кубиков, я продеваю ее голову в свою футболку. Амелия удивленно поднимает на меня взгляд своих широко распахнутых глаз.

– Вот об этом я мечтал. Увидеть тебя в своей футболке в своей постели, – произношу я и целую ее в губы.

Амелия крепче хватается за мои плечи, когда я переворачиваю нас так, что она снова оказывается спиной на кровати. Нежно целуя ее, провожу ладонями по ее ногам и сбрасываю с них кроссовки, а затем поднимаюсь пальцами по голени и бедру и веду вниз молнию на ее джинсах. Упираюсь коленями в кровать и стягиваю джинсы по ее ногам, после чего отбрасываю их на пол, к обуви. Сбрасываю свои кеды и, не снимая джинсов, ложусь с ней рядом на бок, прижимая при этом ее к себе.

– Ты действительно мечтал именно об этом? – шепчет она, проводя пальцем по моему прессу.

– Да.

– Просто… лежать одетыми?

Усмехаюсь и целую ее в макушку, вдыхая свой любимый запах.

– Если ты хочешь конкретики, то я мечтал уснуть в твоих объятиях и в них же проснуться. Даже надеялся, что ты позовешь меня спать к себе в постель, поэтому не менял этот до жути неудобный диван.

Ее улыбка режет меня наживую.

– Конечно, не буду лгать, я бы хотел, чтобы мы оба были обнаженными. Но сейчас на это нет времени. А у меня была еще одна мечта – увидеть тебя в своей футболке. Другой возможности осуществить оба моих желания уже может просто не быть.

К концу фразы мой голос становится хриплым. В нем слышна боль, которая распространяется по моему организму, словно яд.

– Когда я уеду, останься в этом доме, – прошу я.

– Что? – переспрашивает Амелия.

– Даниэль хочет усовершенствовать этот дом. И… я не хочу, чтобы ты возвращалась к своей сестре. И твой кабинет, как ты оставишь все это?

– Джейк, это неправильно.

– Просто останься здесь, пожалуйста.

– У меня есть право отказаться?

– Есть, но тогда дом будет пустовать, и в твоем кабинете на том самом гобеленовом кресле поселятся еноты.

– У нас нет енотов, – усмехается она.

– Это пока. Но как только они узнают о том, что здесь есть крутое мягкое кресло, поверь мне…

Амелия смеется. Вот только на этот раз ее смех словно режет меня изнутри. Ведь я больше его не услышу.

– Просто останься здесь, ладно? Хотя бы пока Даниэль не закончит свой проект. Пожалуйста…

– Ладно, – тихо соглашается она.

Касаюсь ее лба губами, а затем облегченно выдыхаю.

– Это были лучшие три месяца в моей жизни, – вдруг шепчет Амелия едва слышно.

Тяжело сглатываю и, уткнувшись носом ей в волосы, прикрываю веки. Зажмуриваюсь от осознания, что это наша первая и последняя ночь вместе. И от этого сердце разбивается вдребезги.

– Помнишь, я сказал, что был бы рад видеть тебя раз в десять лет, как Уилл Тернер?

– Помню, – улыбается она. Слышу по голосу.

– Так вот это правда. Я был бы рад даже этому.

Она перестает водить пальчиками по моему торсу. Замирает в области сердца и кладет туда ладонь. Ее хрупкое тело сильнее прижимается к моему. И я в очередной раз крепко зажмуриваюсь, чтобы найти в себе силы не бросить все к чертовой матери и не увезти ее отсюда с собой силой.

Некоторое время мы молчим, глядя на то, как медленно колышутся верхушки сосен за большим треугольным окном перед нами, и на звезды. Темно-синее небо сегодня особенно звездное. Россыпь золотистых огоньков завораживает и кажется чем-то чудесным. Таким же чудесным, как то, что мы с Амелией смогли отыскать друг друга в этом огромном мире. Это и есть чудо. Амелия Хайд – мое собственное необыкновенное чудо. И мне не верится, что я вот-вот его лишусь.

– Я люблю тебя, Принцесса, – шепчу я, но в ответ не получаю ни слова.

Слегка опускаю голову и понимаю, что Амелия крепко спит. Вновь зарываюсь носом ей в волосы и тоже проваливаюсь в сон, наслаждаясь тем, что она лежит рядом.