Глава 58. Бриллианты как враги личной жизни

Пока ребята обедали, я включила на мобильном режим заметок и принялась конспектировать по пунктам, упорядочивая информацию в голове.

«Энни Антельсмейн – наводчица грабителей. Грабители – три обезьяны. Гарри Сойшен – родственник Энни, хранил наличные деньги и переводил их в безнал. Возможно, продавал украденное?»

Подумав немного, последнюю фразу я удалила, заменив на: «Украденное, скорее всего, продавали храмовники». Еще какое-то время понаблюдав за солнечными бликами за окном, я дописала: «С Гарри Сойшеном они знакомы не были. Почему они не хранили деньги где-то в своем собственном секретном месте?» Вывод напрашивался только один: «Им было проще прятать карточки с доступом к счету, чем пачки налички».

Сжав зубы, я набрала личный номер главного павиана и, ощущая на другой стороне такую же бурную радость от нашего общения, быстро уточнила, что все документы сотрудников хранятся в главном сейфе храма и открыть личный счет в банке для любого жреца очень проблематично. Тем более сделать это незаметно от начальства.

– Они никогда ни в чем не нуждались. Храм всегда готов был удовлетворить их нужды, – с плохо скрываемым возмущением заверил меня глава храмовников.

Я даже спорить с ним не стала. Главное, удалось прояснить, зачем во всей этой цепочке Гарри. Он занимался переводом денег на счет Энни и, скорее всего, не был знаком с храмовниками лично.

Все у банды шло слаженно и весело, пока не появилось это проклятое кольцо. И тут мы явно или чего-то недопонимаем, или что-то упускаем. Потому что, каким бы дорогим оно ни было, на счету у Энни и в чемодане у Гарри уже было столько денег, что рисковать всем ради обладания одним украшением как-то глупо.

– Кольцо из белого золота с чистейшим бриллиантом в пять с половиной каратов, – пробубнила я, глядя на экран мобильного с крупным снимком причины одного или нескольких убийств. Бриллиант весом в один грамм, обрамленный белым золотом. За семнадцать миллионов… Мышь мне поперек глотки! Зачем им приспичило завладеть кольцом за семнадцать миллионов?!

– Увеличь камень. – Брендон присел со мной рядом, приобнял и пристроил голову мне на плечо. Налюбовавшись на бриллиант, грифон развернул меня так, чтобы мы смотрели друг на друга, и загадочным тоном произнес: – Приготовься, я сейчас расскажу тебе сказку! Как-то раз бог ветра пролетал над страной огромных обезьян, ценивших свой облик и не изменявших его, как другие двуликие. И увидел он младшую дочь короля обезьян, восхитился ее красотой и унес с собой, в свой замок высоко в горах. Там он ухаживал за ней девять лет, девять месяцев и девять дней, пока та не приняла его, а еще через девять месяцев на свет появился малыш, у которого была прекрасная внешность его матери и мощь его отца. Назвали малыша Отхурон. И от великой радости подарил бог своей красавице-жене ожерелье из девяти бриллиантов. Но когда случилась великая сушь, она разломала каждый бриллиант на девять частей и раздала их в храмы, созданные для восхваления ее сына, Отхурона.

– Так. – Я помотала головой, закрыла глаза, сосчитала до девяти… – То есть этот бриллиант?..

– Каждый бриллиант в ожерелье был чист и светел, как слеза, и весил девять и девять десятых грамма. Сколько весит этот? – Брендон вроде бы говорил об украшении, только смотрел при этом на мои губы. Это очень отвлекало, особенно из-за утренней неудовлетворенности. Но я все же смогла сосредоточиться на работе.

– Одну целую и одну десятую грамма. – Я несколько секунд смотрела на экран мобильного, чтобы потом уверенно взглянуть в глаза грифону и спокойным деловым тоном уточнить: – То есть это очень похоже на осколок ожерелья матери обезьяньего бога? Тогда понятно, почему храмовников так на нем переклинило. Но зачем кольцо понадобилось Гарри?

– Мог воспользоваться возможностью получить за него гораздо больше, чем оно того стоило. – Брендон, улыбнувшись, пожал плечами и, быстро притянув меня к себе, поцеловал в губы, прошептав: – Извини… невозможно удержаться! – Правда, в его голосе совсем не чувствовалось раскаяния.

– Значит, обезьянам это кольцо было нужно по религиозным убеждениям. – Я чуть отодвинулась от химеры, переключилась снова в режим заметок и дополнила свои записи новыми сведениями. А потом уточнила, осуждающе покосившись на Брендона: – И чего ты раньше мне эту сказку не рассказал?

– Ну, когда вы все его на фото разглядывали, как-то не вспомнилось. Вот когда я кольцо в руках держал, тогда что-то в памяти и щелкнуло, но только все время не до сказок было. – Грифон усмехнулся и попытался снова меня поцеловать.

– Нет-нет! На работе мы работаем! – объявила я, хотя самой ужасно хотелось запереть кабинет… минут так… на пару часиков, если уж быть точнее.

– Можете сходить отдохнуть и пообедать!

Довольная и сытая троица моих подчиненных завалилась как раз вовремя, чтобы отогнать соблазнительные мысли. Алекс, милостиво предложивший нам отправиться в столовую, проходя мимо меня, заглянул через плечо и уважительно присвистнул:

– То есть мы теперь даже знаем, зачем обезьянам так нужно было это кольцо?!

– Да. Мы знаем, что Сойшен нанял Рона его купить, и знаем, что обезьяны готовы были ради него на многое. Но также знаем, что убийство они, скорее всего, не планировали.

По крайней мере, все свидетельские показания указывали на это. Даже слова самого Сойшена.

– Знаешь, храмовники хорошо стреляют, – внезапно очень серьезным голосом произнес Брендон. – И в оружии прекрасно разбираются. Так что если они и пытались отыграть удивление для свидетелей, то только чтобы потом использовать это в своих целях.

Я задумчиво нахмурилась, уставившись в одну точку и покусывая нижнюю губу. Изначально в показаниях четко прослеживалось, что грабитель «психанул», так почему я решила, что причина в убийстве? Он мог расстроиться не оттого, что пристрелил ни в чем не повинного парня, а потому, что не нашел у него кольца. Может быть, кто-то подал ему тайный знак, указав на покупателя?

– Алекс, пусть еще раз допросят продавцов… да вообще всех, кто работал в магазине в день ограбления.

Версия, что у грабителей был свой оборотень, отрабатывалась более-менее тщательно. Это в следующие три ограбления мы уже знали, кто именно у банды в роли наводчика. А тогда копали подо всех. Но почему бы не перестраховаться? Может быть, выползет что-то новое. Просто храмовник же точно знал, в кого именно стрелять, а о том, что он разговаривал с продавцами, никто не упоминает.

– А вдруг тайный знак показал сам старикашка? – неожиданно предположил Эдик. – Грабители роются, потом видят, что нет плаката, а старик тычет пальцем в Рона…

– Уф, мышей мне полный рот, – устало выдохнула я. – Короче, собирайте по новой всех свидетелей и выясняйте, что там происходило с этим, Апоп его побери, кольцом! В смысле, пусть все вспоминают, кто с кем обменивался мимикой, жестами, ментально-телепатическими лучами… А вообще, иногда мне очень жаль, что пытки запрещены! Потому что пока мы можем обвинять Гарри в укрытии краденого и препятствии расследованию. Все! Официально нам даже с покупкой кольца его не связать…

– Значит, так, – продолжила я негромко рассуждать вслух, хотя вокруг меня уже завертелся маленький торнадо. Алекс, Эдик и Изильда принялись обзванивать, поручать, назначать, договариваться…

– Пойдем пообедаем? – Брендон, склонившись, приобнял меня за талию и буквально стащил со стула. – А то от тебя сейчас все умные мысли разбегутся, от голода.

– Они у меня по другой причине разбегутся… от другого голода, – недовольно буркнула я, но все же, одернув рубашку, направилась к выходу. В чем-то химера был прав. Через часа два-три желудок вспомнит, что его не покормили, а вот будет ли тогда возможность просто спуститься вниз и перекусить или нет – с нашей работой никогда не угадаешь.