Глава 61. Мухи отдельно от котлет

После обеда в первой части обезьяньего дела случился прорыв. Полицейским удалось вытрясти информацию из… уборщика! Мы-то тогда больше на продавцов-консультантов думали, а в итоге выяснилось, что у обезьян конкретно в этом магазине был свой оборотень, отвечающий за чистоту витрин, зеркал и окон. Молодая девушка, сначала обрадовавшаяся, что за довольно крупную сумму от нее всего лишь требуется сообщить, когда кто-то закажет кольцо и в какой день его привезут. А потом, когда покупателя, на которого она же и указала, убили, девушка впала в панику. И полицейским понадобилось совсем чуть-чуть надавить, и на них тут же вылилась правда. Ну а вместе с ней слезы, истерика, клятвы и заверения, что она даже не думала, не ожидала, испугалась, никогда больше так не сделает… Хорошо, что это все прошло мимо меня, правда зацепив краем Алекса, которому пришлось присутствовать на последнем допросе, уже у нас в здании бюро.

Итак, Гарри Сойшен и обезьяны охотились за кольцом, не сговариваясь. Покупатель от Гарри пришел забирать свой заказ, а обезьяны прибежали грабить магазин, чтобы успеть забрать кольцо до покупателя. И произошла трагедия… Но кольцо обезьяны не получили, им пришлось быстро убегать, чтобы не встретиться с полицией. Зато Гарри никуда не торопился и, скорее всего, точно знал, где именно надо искать. Отлично! Конечно, пока Сойшен все не подтвердил, это лишь догадки, кисточкой от хвоста по воде писаные, но все косвенные улики, логика, следствие и причины – все выстроено идеально.

А для того, чтобы как следует прессануть старика, у нас имелась клюка. Клюка со следами его крови. Конечно, можно придумать кучу отговорок, но опытному обвинителю уже есть с чем работать.

– Кофе? – Мой химера осторожно поставил стакан передо мной, а сам уселся рядом. – Слушай, ты будешь очень против, если я завтра слетаю к своим, в Мушкулары? Я уже созвонился с приемными родителями двух других грифонов, мне разрешили забрать их после школы…

Наверное, у меня был очень напряженно-настороженный взгляд, потому что Брендон, приложив руки к груди и сделав честные-честные глаза, пообещал:

– Клянусь, с нами ничего не случится! Со мной все будет хорошо, обещаю!

– Все равно боюсь, – честно призналась я. – Боюсь за тебя… Но, конечно, я не против.

Какое-то время после этого мне было очень сложно сосредоточиться. И как ни странно, мне помог Эдик.

– Слушайте, я вот все думаю. В чемодане было налички двадцать пять миллионов сотенными купюрами. Двадцать. Пять. Миллионов. Кольцо стоило семнадцать миллионов. То есть практически еще один такой же чемодан. Кстати, Рон платил с карточки, но не со своей, а с оформленной за день до этого в БЭС-банке.

Это был специальный банк для быстрых переводов налички в безнал и обратно. Его часто использовали, когда хотели выдать большую сумму в качестве подарка, например. Конечно, там все было строго – требовались документы, подтверждающие личность, отправлялся запрос, проверяющий, сможешь ли ты подтвердить законное обладание такой суммой, в общем, махинации не допускались. Но зато туда можно было прийти с чемоданом наличных денег и уйти с сине-желтой пластиковой карточкой.

– На счету у старухи сорок семь миллиардов, – продолжил рассуждать Эдик. – Это меньше, чем у моего отца, но это почти две тысячи таких чемоданов!

– Одна тысяча восемьсот восемьдесят! – Изильда решила внести бóльшую ясность в расчеты.

– А грабили они кассу и более-менее ценную ювелирку с прилавка, то есть с каждого магазина в итоге получалось максимум сто тысяч. Максимум! – продолжал давить на нас огромностью и нелогичностью сумм Эдик.

– Сорок семь миллиардов, плюс двадцать пять миллионов… плюс семнадцать миллионов, – увлеченно, но при этом слегка растерянно бормотала тигрица, подсчитывая на калькуляторе в мобильном.

М-да, мы привыкли работать с убийствами, а вот экономический анализ оказался не самой сильной стороной нашего отдела. Хорошо, что у нас есть такой замечательный Эдик!

– И это при том, что вообще-то в нашем городе двести восемьдесят четыре крупных ювелирных центра, – окончательно добил нас аристокотик. – Так что эта банда промышляла чем-то еще. Уверен, начальство не зря помалкивает, надеясь, что мы просто раскроем убийство и ничего не заметим. Но ювелирка там была для души, на мелкие расходы или как прикрытие.

– И что можно прикрывать, тихо вынося кассы магазинов? – Я тоже растерялась, недоуменно глядя на ребят.

Мы не вникали в финансовый размах происходящего, потому что привыкли анализировать действия, а не деньги. Не зря же в ФБР принято разделять отделы на разные направления. Да, мы отметили, что счет у Энни Антельсмейн внушительного размера, в чемодане Гарри Сойшена куча денег, а кольцо из белого золота достаточно дорогое. Просто не стали все это связывать, потому что не видели в этом причины для убийства.

Но начальство получает отчеты от всех отделов. И я уверена, что верхушка нашего филиала ФБР уже давно сделала те же самые выводы, до которых только что дошли мы. Вернее, нас ткнул носом Эдик.

И едва я упомяну об этом в отчете, дело от нас заберут. Ведь проверка счета уже ушла к ОБЭП. А там есть специалисты и по грабежам, и по убийствам.

Сейчас нас не дергают, потому что мы, как слепые котята, идем на запах молока, игнорируя мясные ароматы. От нас ждут раскрытия дела, надеясь, что там все банально. И нам тоже надо надеяться, что миллионы, крутящиеся вокруг банды, никак не связаны с их внутренним междусобойчиком, после которого выжили лишь Брендон и убийца.

Я встретилась взглядом со своим грифоном, похоже тоже до чего-то додумавшимся, но пока помалкивающим. Брендон… обезьяны… кольцо…

– У меня есть идея, зачем им ювелирные магазины! – обрадовала я всех. – Они ищут ожерелье своего бога. Для чего им оно и откуда у них столько денег, пока непонятно. А главное, их ли это деньги?..

Мы несколько шумно выдохнули и минут десять бурно обменивались репликами по поводу нового скачка в обезьяньем деле. Заодно попили кофе и перекусили шоколадками и печеньем. Мозгам после такого напряжения очень требовалось взбодриться и подзаправиться сладким. После этого я продолжила мозговой штурм.

– Проклятые мартышки привыкли промышлять грабежами. – На самом деле я пока не могла уверенно утверждать, что у нас в городе отрывалась банда рецидивистов, а подноготную трех непутевых жрецов нам пока еще не прислали, хотя запрос был отправлен пару дней назад. – Вот только на заговорщиков с миллиардным счетом они как-то слабо тянули. А вот Гарри…

Хитрый старик сначала провокационно привлек мое внимание к чемодану, затем сбежал, пожертвовав двадцатью пятью миллионами.

– Сколько могло поместиться в сумке, которую он унес с собой? – уточнила я у Эдика как профессионала во всем, связанном с деньгами.

– Один миллион в пачках сотенных купюр весит около десяти килограммов, – ухмыльнулся аристокотик. – Мы с друзьями как-то взвешивали.

– Значит, Гарри мог забрать с собой от силы полмиллиона.

Мелочь по сравнению с тем, сколько он бросил, пытаясь сбежать. Но при этом все равно, каким бы умным старик ни был, на помощь он позвал своего внука и прооперированного им когда-то химеру. А ведь такое количество денег указывает на мафиозную организацию с четкой структурой и надежным прикрытием сверху.

– У меня такое чувство, что мы наблюдаем за возней муравьев и в упор не замечаем слона, – честно призналась я. – И главное, нельзя никому признаваться, что мы уже увидели тень этого слона…

– Надо выяснить, кто на самом деле пополнял счет Энни Антельсмейн, – логично предложила Изильда.

– Похоже, обвинив в этом Гарри, мы пошли по ложному следу. – Согласно кивнув, я потрясла головой, выгоняя из нее все параноидально-фантастические идеи, и продолжила рассуждать: – Уверена, на самом деле деньги на счету Энни никак не связаны с обезьянами. Как и чемодан с миллионами. – Внимательно оглядев свой отдел, я воззвала к реалистичному мышлению: – Ну сами подумайте! Во что проще поверить?! В небольшую банду, грабящую магазины, используя наводчицу, а потом продающую награбленное и складывающую деньги в какой-то мелкий банк, вероятнее всего в ячейку, наличными, чтобы можно было всегда прийти с ключом и взять нужную сумму, или в огромную тайную организацию, использующую мелких грабителей как прикрытие, старого доктора как координатора движения миллионов, а старушку – как владелицу счета, на котором хранятся миллиарды. Да у нас бы сразу отняли это дело, если бы речь шла о мафии! Нет, – уже уверенно закончила я свою мысль. – Мафия действительно использовала Энни Антельсмейн, чтобы открыть на ее имя счет, и старушка об этом знала. Возможно, ей шел за это процент. И вполне вероятно, она проговорилась об этом своему бывшему однокласснику. Сама ли она додумалась до такого хитрого завещания, или ей кто-то подсказал, можно выяснить у нотариуса. – Я внимательно посмотрела на Эдика, намекая, что это его задание. – Влезть в расследования ОБЭПа мы уже не сможем, но список компаний, переводивших деньги на счет Энни, у нас есть, и то, что Гарри Сойшен тоже копал в этом направлении, налаживая связи, мы знаем. Возможно, эта информация нам пока не пригодится. – Я еще раз оглядела свой отдел, даже притихшего Брендона. – Из всего, связанного с деньгами, нам обязательно надо выяснить, откуда у Гарри Сойшена чемодан с миллионами, а точнее, два чемодана. Один на покупку кольца, второй для пока непонятных нам целей. И где на самом деле обезьяны хранили награбленные деньги. Если это был не многомиллиардный счет Энни, значит, мы имеем дело с муравьями и слоном. И к слону нас вряд ли допустят, – печально закончила я.