Глава 62. Озарения, лирика и хитрые пумы, день тринадцатый, суббота

На самом деле у нас было еще несколько важных моментов, выяснение которых могло сильно повлиять на раскрытие дела.

Непонятно, как у Гарри в чемодане оказались украденные украшения как раз из того самого магазина, где произошло убийство. Был ли замешан внук Энни и Гарри в этом деле сразу, или Сойшен привлек его, только когда конкретно запахло жареным? Изначально было запланировано сделать из Дилана козла отпущения или просто так удачно все сложилось?

Все притихли, переваривая мои последние слова, а я встала из-за стола, чтобы налить себе и Брендону кофе. Только, посмотрев на часы, решила, что уже пора двигаться в сторону дома. Ужинать и спать. Прорыв прорывом, но на нас еще висит дело об убитой в бассейне, а убийство Энни и ее обезьян даже косвенно не раскрыто. Конечно, мы подозреваем, что всему виной Гарри, но это все на уровне интуиции.

Уже в аэромобиле я поинтересовалась, как именно видит наш ужин Брендон. В конце концов, неправильно, что все всегда происходит так, как хочется мне.

Грифон, задумчиво полюбовавшись на меня, предложил перекусить дома, пусть и заказанной из ресторана едой, но вдвоем, наедине. Чтобы можно было расслабиться и наслаждаться обществом друг друга.

Передав Брендону управление машиной, я закрыла глаза и поняла, что слишком сильно погрузилась в мозговой штурм. Мозг отказывался переключаться, продолжая анализировать имеющуюся информацию.

Вероятнее всего, Дилана сначала просто собирались пристроить ко мне поближе, чтобы держать руку на пульсе. И иметь возможность подобраться к Брендону. А вот когда я вычислила Гарри Сойшена, тому пришлось импровизировать, подпихивая мне под нос чемодан и тыкая меня носом в Дилана как в преступника.

Значит, у Сойшена был повод впадать в панику и откупаться от меня и ФБР двадцатью пятью миллионами? Срок за хранение краденого гораздо меньше, чем за убийство. И выходит, старик боялся, что я смогу доказать его вину в четырех смертях как минимум. Или все дело во внуке, который на самом деле любил бабушку и не смог бы простить Сойшену ее смерть?

Так, отбрасываем лирику в сторону. Преступники, конечно, сентиментальны, но не тогда, когда речь идет о миллиардах. Правда, они очень наивны, если рассчитывали, что смогут заполучить эти миллиарды без проблем со стороны государства и особенно настоящих хозяев этих денег! Или же… Или же Гарри рассчитывал на что-то?

Я потерла виски, чувствуя, что разум прямо кипит, пытаясь выстроить стройную логическую схему поведения преступников. С кольцом же все выстроилось и даже подтвердилось, причем не только интуицией и косвенными уликами, но и показаниями соучастника ограбления.

– Суши? Стейк? Утку по-некосийски? – В процессе размышлений даже не заметила, как мы долетели до дома и я успела выйти из машины, открыть квартиру, раздеться и дойти до кухни. Голос Брендона вернул меня в реальный мир, и я виновато посмотрела на грифона:

– Прости, но я привезла работу с собой. Кнопка выключения никак не срабатывает.

– Я бы предложил тебе прогуляться, но, может быть, правильнее будет просто выспаться? – заботливо предложил химера. Кривовато улыбнувшись, я зевнула и даже кивнула, соглашаясь со сказанным. Но потом все же поняла, что поужинать не помешает. На голодный желудок и с головой, битком набитой мыслями о деле, я точно не усну.

В процессе ужина, сидя рядом с Брендоном, думать о старом Гарри Сойшене и даже о молодом Дилане Теймсе, да вообще думать о ком-то, кроме моего грифона, было сложно. И совсем не потому, что химера меня отвлекал. Наоборот, он незаметно ухаживал за мной и помалкивал, просто у меня не получалось спокойно смотреть, как он облизывает губы, или вытирает салфеткой длинные пальцы, или поправляет волосы… А когда наши взгляды пересекались, у меня где-то внутри вспыхивало пламя, в конце концов спалившее все умные мысли в моей голове.

Я вытерла рот салфеткой, швырнула ее на стол и, хищно заурчав, потянулась к Брендону. Он, улыбнувшись, встал из-за стола и подхватил меня на руки, прижав к себе. Обычно я хотела обладать, но иногда позволяла себе отдаваться, если попадался уж очень властный и одновременно привлекательный партнер. С грифоном мы совпадали идеально – он ориентировался на мои желания, лишь иногда проявляя настойчивость. Сначала мне казалось, что это из-за неуверенности, но потом заметила, что Брендон просто из тех, кому нравится доставлять удовольствие другим. Нет, он не растворялся во мне полностью, и в этом тоже была особая прелесть. Нам было легко и хорошо вместе… Жаль, что из-за работы мы не могли побыть друг с другом пару-тройку недель! Только он и я. Хотя, конечно, если бы не работа, мы бы никогда не оказались вместе.

– Даже подумать страшно… – прошептала я, обняв своего химеру за шею и любуясь его янтарными птичьими глазами.

– А ты не думай, – улыбнулся Брендон и поцеловал меня. От его губ привычно пахло тимьяном, а еще в них буквально впитался солоновато-сладкий соевый соус. Но это ненадолго. Когда мы доберемся до кровати, избавившись по пути от одежды, эти губы будут прикасаться к моей коже… везде… они пропахнут мной, как и весь Брендон. И, целуя их, я смогу почувствовать вкус своего возбуждения. А потом… потом…

– Кофе уже тебя ждет. – Сквозь сонную дымку я попыталась осознать, как так получается, что только стоит нам заснуть, как приходит утро.

– Попроси его подождать еще чуть-чуть. – Я уселась на кровати и посмотрела на стоящего в дверях Брендона. Выглядел он немножко помято и зевал почти так же широко, как я. А еще он же сегодня собирался навестить остальных химер… – Я уже почти встала! – заверила я своего грифона.

– Вижу. – Скептически усмехнувшись, он подошел и подхватил меня на руки.

– Я так скоро совсем ходить разучусь, – пробурчала я, старательно пряча довольную улыбку.

Мышей всем полный рот, как же хочется в отпуск!

Позавтракав, мы долетели до здания бюро и там распрощались. Грифон, пересев на служебный аэромобиль, полетел по своим делам, а я пошла на работу. Не смотря на тот факт, что сегодня опять была суббота, у нас намечался обычный рабочий день. Выходные я выдавала по требованию, ну или когда отдел не был загружен делами по самые уши.

Минут пятнадцать-двадцать я пила кофе, листая последние новости и иногда кидая взгляд на пустой диван. Потом, выдохнув, попыталась расслабиться. Брендон уже большой мальчик, достаточно хорошо ориентирующийся в городе и улетевший к своим друзьям. У него есть мобильный, с которого он всегда может позвонить. Да и вообще, он грифон, а не зайчик какой-нибудь!

– Так, на меня вчера снизошло озарение, – объявила я и потом минут пять ждала, пока мой отдел устанет смеяться и упражняться в остроумии. Естественно, по мне видно, что мы с Брендоном озарялись всю ночь, пока не уснули, озарившись очередной раз. – В общем, Сойшен – умный и изворотливый старик, – продолжила я, когда все успокоились. – Он вполне хладнокровно действовал в магазине, расчетливо использовал Дилана, чтобы отвлечь меня, и, значит, привлекать мое внимание к чемодану было в его интересах.

– Марта, ты тоже не дурная, к тому же наблюдательная, – отвесил мне комплимент Алекс. – Уверен, ты бы в любом случае заметила этот чемодан. И с вероятностью процентов так в девяносто девять из ста захотела бы полюбоваться на то, что внутри.

– Думаешь? – Я покрутила в руках кружку с кофе, задумчиво разглядывая при этом логотип ФБР на лежащем у меня на столе блокноте. А потом вздохнула: – У меня просто была теория, что Сойшен ступил нарочно, чтобы сесть по статье за укрывательство краденого, отвлекая нас от улик, указывающих на него как на убийцу.

– Вполне вероятно, что он отвлекал нас от клюки, – предположила Изильда. – Хотя ее же нашли в другом месте.

Да, клюку нашли там, где в меня стреляли, и там же, где прогуливался внук Гарри, планируя подкинуть кольцо Дилану.

– Да, кстати, обнаружили сумку Сойшена! – обрадовал меня Алекс. – Вернее, то, что от нее осталось. Кто-то очень старательно разорвал ее на лоскутки и разбросал их сразу по пяти стоящим рядом мусорным бакам. Глупейшая случайность – живущие в домах рядом с баками маниакально озабочены сортировкой мусора и установили скрытые видеокамеры, чтобы иметь возможность штрафовать нарушителей. Увидев в пищевых отходах совершенно непищевые куски, они вызвали полицию.

– Видеокамеры?! – из всего потока слов я услышала самое главное. – И что там?!

– Для суда мало, для косвенного доказательства, что мы на верном пути, хватит, – подмигнул мне Алекс и добил радостными новостями: – Карл забрал все обрывки в лабораторию. Возможно, удастся получить отпечатки пальцев.

– Отлично. – Поджав губы, я с надеждой посмотрела на барса: – И объясни адвокату Сойшена миллионную арифметику. Намекни, что украденные побрякушки в чемодане проходят отдельно, по одной статье, а двадцать пять миллионов в чемодане и семнадцать миллионов за кольцо – по другой. И срок по этой другой будет гораздо больше. Так что пусть думают о чистосердечном признании…

– Ну… не хочу тебя расстраивать, но они уже о нем подумали. – Алекс уткнулся в экран своего ноута и переслал мне на почту копию протокола допроса Гарри Сойшена. – Еще вчера утром подумали, кстати, – буркнул он недовольно, с сочувствием глядя на меня.

Еще бы, это же мне с начальством все улаживать. Сама бы себя пожалела, вот только смысла нет.

Хитрый старый пума вместе со своим не менее хитрым адвокатом явно рассчитывали, что мы тут все полные идиоты! Потому что и деньги в чемодане, и покупку кольца Гарри Сойшен ловко свалил на свою подельницу Энни Антельсмейн. Чемодан был ее, она попросила за ним присмотреть. Кольцо тоже было нужно ей, она попросила его купить и выдала на него денег. И все… Все, мышей ему поперек глотки! Тупик! Обратное нам не доказать…

Причем на самом-то деле я ведь даже косвенно не могла опровергнуть его слова. А вдруг он говорит правду?!