Глава 85. Трудовые будни возвращаются, день восемнадцатый, четверг

– Как ты там говорила? Я не злюсь, и ты не злись. – Подхалимская улыбка в сочетании с устало-замученным взглядом выглядела немного странно. Злость сразу вся выветрилась, словно ее и не было. Я обняла своего химеру и уткнулась лицом ему в грудь, старательно борясь с дурацким желанием расплакаться.

– В о-о-отпуск хочу, – промычала я жалобно. Но потом резко отстранилась и начальственным тоном поинтересовалась: – И что у вас там произошло?!

– Решил проверить сердце храма, а там Геомин без сознания и с бомбой вокруг тела. Я не мог его оставить. Она какая-то непонятная оказалась, без таймера и вроде бы с датчиком движения. Я сразу позвонил тебе, а сам остался ждать, пока он придет в себя.

– Сразу?! Семь минут… Что ты делал семь минут?! – Не хотела же срываться, но все равно схватила Брендона за рубашку и тряхнула как следует, чтобы потом снова уткнуться ему в грудь. Полицейский со стажем, мышей мне поперек глотки! Вокруг посторонние, а у нас тут выяснение личных отношений вовсю… и мне даже не стыдно совсем!

– Слушай, но это как бы подвал, до него добраться надо. Потом я пытался понять, жив ли Геомин, что на нем за бомба и…

– Сразу надо было звонить, сразу! Ты же не взрывотехник! Откуда ты вообще хоть что-то о бомбах знаешь? – внезапно, как до жирафа, дополз до моей головы этот маленький нюанс. Рассуждения о таймере, о датчиках движения…

– Так Геомин и рассказывал. Он учил меня и техникой пользоваться, и в оружии разбираться, и в бомбах немного, и драться чуть-чуть. Он много чего знал, а я за это рассказывал ему все, что услышал у верховного жреца.

– Он следил за верховным жрецом? – насторожилась я. Интересно, это межобезьяньи интриги или мы опять влезли куда-то, как слон в посудную лавку? Но хотя бы тайна всезнания Брендона раскрылась.

Уф… Вот только внешней разведки нам в этом деле не хватало, причем из другой страны, если уж совсем не повезет. Даже не знаю, куда мне теперь с этими подозрениями бежать-то? Или сначала дождаться, пока этот Геомин очнется, и поговорить с ним без свидетелей? Все-таки Брендон к нему настолько хорошо относится, что даже жизнью ради него рисковал… пока я тут с ума сходила!

В общем, домой мы добрались под утро.

Геомина по моей просьбе доставили в ту же больницу, где лежал Дилан. Там уже все было подготовлено, включая палату, к пациенту, которому требовалась постоянная бдительная охрана. Завтра Дилана выпишут, а Геомина могут и оставить еще на сутки. У него повреждение головы, значит, возможно сотрясение мозга. Так что врачи могут захотеть понаблюдать за динамикой, если я оплачу пребывание пациента. Страховка от храма его лечение не покрывает уже изначально.

Естественно, я бы ни за что не стала тратиться ни на одну обезьяну, а Брендон никогда бы меня о подобном не попросил, но именно ради него я это и сделала. Геомин заботился о моем парне, значит, я должна была расплатиться с ним за это.

– Спасибо. – Брендон, услышав мой разговор в приемном отделении, сразу понял, что я оплатила лечение его знакомого. И к счастью, не стал больше ничего говорить, обещать, что расплатится, и прочие глупости. «Спасибо» мне было вполне достаточно.

И поцелуя… потом. И объятий. И извинений за то, что заставил меня волноваться. И… Я даже не поняла, кто из нас первый уснул, болтая вроде бы на серьезную тему о нашем будущем. Нас обоих очень волновала мысль о том, что придется постоянно переживать друг за друга. Но радовало, что в основном мы будем вместе. И это было самым важным.

А утром, вернее уже почти днем, мы прилетели в бюро и, зевая, уселись каждый на свое место.

У меня на столе лежал отчет об эксгумации тела бабушки Брендона, Рут Антельсмейн. А в почте было письмо с расшифровкой, от Матиса. Он поднял все медицинские карты этой женщины и был очень сильно озадачен.

«Показания в идентификационных электронных документах и в распечатанной детской медкарте критично расходятся. У нее изменилась группа крови, прикус и куча других мелочей. Я их перечислил. Обнаружены патологические изменения, возникающие из-за длительного голодания. Последствия длительного приема наркотических препаратов отсутствуют.

По косвенным признакам могу утверждать, что наркотические вещества были введены в желудок уже после смерти. Непосредственная причина смерти – острая сердечная недостаточность.

Судя по найденным архивным записям, у молодой Рут Антельсмейн с сердцем никаких проблем не было. Не исключаю вероятность, что с возрастом, на фоне приема различных препаратов, ситуация изменилась. Однако мне кажется, что у умершей была пересадка сердца и началось отторжение чужеродного органа. В электронной медкарте Антельсмейн об операции не упоминается.

Проверьте архивы идентификационных данных. Моего уровня доступа для этого не хватает».

Я молча переслала это письмо Изильде. Та, прочитав, недоуменно посмотрела на меня, я лишь пожала плечами, и тигрица полезла в архивы идентификационных баз. У нас были отпечатки пальцев, но сейчас они значились как отпечатки Рут Антельсмейн. Только вряд ли женщина, живущая в отдельном доме, вовремя оплачивающая все коммунальные расходы и владеющая ноутбуком, истощала себя голоданием.

Первый патологоанатом и следователь, ведущий расследование, не зря подозревали, что дело как-то уж слишком подозрительно.

– Лентяй, – радостно объявила Изильда спустя почти три часа, крутя затекшей шеей то влево, то вправо. – Он скорректировал базы за предыдущие двадцать лет, но дальше вносить изменения поленился. Я нашла отпечатки Рут Антельсмейн. А вместо нее похоронена пациентка пансионата для недееспособных оборотней. Дорогого пансионата.

Пока Изильда вместе с Алексом отправились обедать, я позвонила в пансионат и выяснила, что интересующая нас пациентка и правда жила там. Четыре года назад перенесла дорогую операцию по пересадке сердца, все время получала необходимый медицинский уход, но год назад ее опекуны перестали оплачивать счета, и женщину перевели в приют для бездомных.

Поблагодарив за сведения, я уселась за свой ноут и уставилась в окно. Хотелось бегать по кабинету и ругаться матом. Вместо этого я молчала и спокойно смотрела в одну точку. Долго. Пока Брендон не подсел рядом, с чаем и булочкой с клубничным джемом.

– Твоя бабушка исчезла, – обрадовала я его. – Вместо нее похоронили другую. Скажи, что мне надо сделать, чтобы это дело наконец-то раскрылось, а? Какому богу или богине помолиться?

– Я тут выяснил, что у матери арестованного снайпера есть дача недалеко от города. Давайте нагрянем туда с обыском? Может, там что-нибудь найдем? – предложил вернувшийся с обеда сытый и довольный Алекс.

Эдика я еще утром отправила допрашивать задержанных обезьян и адвоката. Может быть, успеем что-то выяснить до того, как их от нас перевезут по программе защиты свидетелей. Нам же теперь и Гарри с Родишем было не допросить, так как их тоже спрятали до суда. Только Дилан остался на нашей совести, потому что теперь он не единственный свидетель, а как раз самое слабое звено. Все же давность лет, он тогда был подростком, родственные связи с Брендоном… Хорошо, что теперь есть еще множество других свидетелей. И плохо, что мы теперь будем пытаться раскрыть дело об убийстве Энни Антельсмейн практически вслепую.

Но раскрыть его для меня было делом чести. Проще простого свалить все на Гарри и махнуть рукой, вот только без доказательств я не смогу этого сделать. Сама не смогу. Я хочу знать правду, имя истинного убийцы. Думаю, и Брендон тоже.

И вот теперь к этому треклятому зачарованному делу добавилась новая веточка. Да это не клубок, это кустарник какой-то! Заросли…

– А мы сможем найти мою бабушку? – уточнил мой грифон, с надеждой глядя на меня.

– Попытаемся. – Вздохнув, я встала из-за стола, потянулась и согласно кивнула Алексу: – Давай проветримся. Сейчас выбью разрешение на обыск…