Глава 86. Обезьяны бывают разные

На обыск мы поехали втроем. Причем мы с Брендоном так и не успели пообедать, в отличие от Алекса. Но об этом я вспомнила, только когда мы уже подлетали к небольшому домику, огороженному невысоким забором. Владелица сама прилететь не смогла, но созвонилась с соседями, так что нас уже ждали. Семейная пара, чуть постарше моих родителей, очень взволнованная и расстроенная.

– Что он опять натворил? Вгонит мать в могилу раньше времени, – распричиталась соседка. Сосед сурово молчал и внимательно наблюдал за нами. Алекс, сменив ипостась, нюхал все, выискивая подозрительные запахи, а Брендон оглядывался вокруг, сменив только глаза на орлиные.

Я прогуливалась по комнатам, которых и было-то всего три, причем одна из них – гостиная, смежная с маленькой кухонькой. Умилительно смотрелась настоящая печь, на которой стояла огромная чугунная кастрюля. Я инстинктивно начала искать ухват, или как там в древности назывался инструмент для изъятия чугунков из печи? Самое интересное, что я его нашла! Деревянную палку с насаженной на нее железной рогатиной…

Я покрутила ее в руках, ничуть не переживая за отпечатки, так как мы все были в перчатках.

– Мне кажется, что ее недавно отвинчивали, – потыкал Алекс пальцем в крепления рогатины.

– Угу, – задумчиво протянула я, вспоминая описание Матиса для палки, на которую был насажен коготь грифона. Вот только когтя тут не было, а отпечатки пальцев сына владелицы дома на ухвате, стоящем в доме, это не доказательство.

– Я нашел, – внезапно раздался из комнаты голос Брендона.

Он сидел на полу рядом со вскрытым тайником, внутри которого пряталась коробка с когтем.

– Хранили на всякий случай, похоже. Чтобы иметь возможность подбросить, как они с клюкой провернули, – констатировала я. – Орудие убийства Энни Антельсмейн найдено. Мы молодцы. Снайпера, кстати, нам должны дать допросить, он по второму делу проходит косвенно. Может, купится на чистосердечное с перекидыванием вины на заказчика?

– У меня мозг опять начинает плавиться, – пожаловалась я Брендону минут через сорок, уже сидя в столовой бюро и уплетая жаркое с картошкой. – Если твоя бабушка жива, но подстроила свою смерть, значит, она не хочет претендовать на наследство, а надеялась скрыться. Зачем? – Я сурово посмотрела на своего грифона, словно и вправду надеялась, что он мне сейчас объяснит логику поведения своей родственницы. – Но ведь ее смерть мог сымитировать Гарри, а ее саму выкрасть и спрятать, чтобы шантажировать Энни. Хороший же вариант и очень в духе Сойшена… К тому же зачисткой в базе явно занимался его техспец из ФБР, дело прикрывал знакомый их юриста… Вот только, – я задумчиво покрутила вилку с насаженной на нее картофелиной, – знаешь, у меня сложилось впечатление, что главный у них там все же не Гарри, а адвокат. Ведь технарь побежал к нему, едва запахло жареным, и именно поэтому я смогла его запомнить и потом узнать. В чем выгода оставлять твою бабушку живой, но при этом сделать вид, что она умерла?!

– Думаю, все упирается в проклятые деньги. – Брендон грустно улыбнулся.

– М-да… – Я со вздохом отодвинула от себя пустую тарелку, чувствуя, как на меня опять накатывает волна раздражения, цунами, мышей им там всем поперек глотки! – По письму твоей матери очень чувствуется, что со своей бабушкой у нее отношения довольно сложные. Она же ее даже бабушкой не назвала. Вероятно, они и не виделись никогда, – предположила я, стараясь сохранять спокойствие.

Что нам оставалось еще, кроме игр в угадайку? Все свидетели попрятаны, остались только те, кто почти ничего не знает о семейных тайнах Антельсмейнов.

– Зато дочь свою Энни наверняка любила и именно ради нее весь этот финт с завещанием затеяла, – продолжила рассуждать я, напрягая память и выуживая все имеющиеся у меня сведения. – Значит, захватывают Рут, имитируют ее смерть, но до конца базу не зачищают, чтобы была возможность отката, если Энни выполнит все, что от нее требуется.

– Кстати… – Внезапно я вспомнила упоминание Эдика о ссоре в кабинете у нотариуса. Это событие как раз очень укладывалось в пазл с завещанием. Энни хотела позаботиться о дочери, выделив ей определенную сумму, Гарри хотел позаботиться только о Родише, а адвокат пообещал все уладить. И уладил. Причем скорость реагирования вызывает восхищение.

И труп похожий тут же нашли, причем внешнее сходство удивительное! На фото буквально одно лицо. Соседи и знакомые подмены не обнаружили. А дочь к тому времени уже была мертва. И базу зачистили…

– Надо попробовать вычислить, где именно Гарри мог скрывать твою бабушку почти три месяца, – решительно заявила я, давя в себе желание стукнуть кулаком по столу от злости. Сыскари, мышей нам полный рот! Следователи! Еще немного – и дело перейдет в разряд «висяков». – Может, снайпер знает, что там произошло. Хоть наводку какую-то даст… Или технарь, за уменьшение срока. Все же речь идет о жизни оборотня…

– Надо тот приют проверить, в котором подставной труп держали, – озарило меня уже в лифте. – Вдруг они ее туда спрятали? Ведь она же теперь по документам как раз и есть та самая недееспособная… Хотя нет, логичнее было бы в другой приют перевести, где ее не знают!

Влетев в кабинет, я тут же озадачила Изильду и сама взяла на себя половину приютов Фелинии. Вся надежда на то, что из страны Рут Антельсмейн не вывозили…

Часа через три нам, наконец-то, повезло. Женщина, похожая на ту, которую мы разыскивали, была оставлена там три месяца назад. Еще через полтора часа Рут Антельсмейн была перевезена в ту же самую больницу, из которой мы сегодня должны были забрать Дилана.

То есть сначала ее доставили к нам в участок, но она была полностью невменяема. Надеюсь, не безнадежно.

Сама я разбираться в тот приют не поехала, понимая, что разнесу там все и никто меня не остановит. Поехали Алекс и Эдик, четко по канону – злой и добрый полицейские. По-хорошему мы могли вообще дождаться отчета местной полиции, но мне уже очень хотелось разобраться хотя бы с этой веткой кустарника полностью. Так что я сидела в кабинете, Брендон – в больнице, и только Изильда отправилась домой.

– Список препаратов, которыми регулярно травили, в смысле лечили, Рут Антельсмейн по рекомендации ее опекуна, отправлен медикам.

Только после звонка Алекса с этой более-менее успокаивающей меня новостью, я отправилась в больницу, забирать Дилана.

Мы с Брендоном просто решили, что работа все равно постоянно сваливается нам на дом, тем более вот-вот выпишут Геомина, и теперь еще Рут… Так что надо смириться и выждать, когда весь дурдом наконец-то закончится.

– Геомин скоро улетает в Джифрию, – порадовал меня мой грифон, пока я пила чай в палате, разглядывая жреца, одновременно жуя сэндвич, перешучиваясь с Диланом и отвечая на вопросы его родителей.

– На родину потянуло? А чего ж не обратно в храм? – с ехидством поинтересовалась я. – Верховный жрец и два его заместителя арестованы. Власти нет…

– Пришлют, – устало отмахнулся сам Геомин. – А мне до верховной касты еще два уровня.

Уточнять, что там за касты и уровни, я не стала. Главное же и так понятно: захватить власть – не судьба.

– Я бы хотел переговорить с вами наедине, – внезапно озадачил меня мужчина и с тихим кряхтением, игнорируя неодобрительные взгляды Брендона, вылез из кровати и побрел в коридор, не оставляя мне выбора. Так что я пристроила кружку с чаем и недоеденный сэндвич на тумбочку и вышла следом.

– Зла на вас не хватает, – пробурчал первым делом Геомин. Я молча принялась излучать озадаченность взглядом и выражением лица. – Меня в эту бандитскую секту семнадцать лет назад внедрили, я столько информации собрал, что их всех разогнать и засадить на три пожизненных хватит, безо всякого усыпления. И тут вы…

– Потребуйте выдачи верховного жреца, может, вам его после суда и вернут, – предложила я, старательно сохраняя спокойствие, хотя бы внешнее. Хотя радоваться же надо – все-таки правда и так и эдак собиралась восторжествовать, вот только… – Сколько химер должно было еще погибнуть, прежде чем вы бы рискнули прекратить этот беспредел и решили, что информации достаточно?! Или вам было наплевать на то, что химер убивают?

– Да вам самим было наплевать, много лет, – огрызнулся Геомин. – Пока вам этот забавный мальчишка на пути не попался. Берегите его! – последние слова были сказаны совсем с другой интонацией. С изумлением посмотрев на мужчину, я послушно кивнула. Естественно, я буду беречь Брендона.

– Вашему начальству про меня не рассказывайте. Это была засекреченная операция, так что официального соглашения между нашими странами нет. Но я бы не хотел, чтобы вы надумали себе чего-то лишнего, так что сразу решил предупредить. Мы охотились исключительно за жрецами. И надеюсь, правительство моей страны сможет урегулировать эту проблему.

– Вы хотите, чтобы я вас прикрыла и не стала обвинять в шпионской деятельности? – с нервным смешком уточнила я, когда до меня полностью дошел весь тонкий юмор сложившейся ситуации.

– Я хочу попытаться убедить вас в том, что шпионская деятельность была исключительно против граждан моей же страны. – Хмыкнув, Геомин выжидающе уставился на меня. – И под конец, когда пришлось выбирать между побегом с верхушкой храмовников и спасением храма, я предпочел второе. Конечно, непрофессионально, но, я думаю, вы меня поймете. И мне кажется, Брендон догадывается о том, кто я на самом деле.

– Именно поэтому вы решили мне все рассказать? – уточнила я.

– Да. Он умный парень, но вряд ли сумеет додуматься, что я мог здесь не только шпионить за обезьянами, но и выведывать какие-то важные фелинские тайны. А вот вы – сможете. Поэтому и пытаюсь подстраховаться.

– Ладно, – усмехнулась я. – Может быть, это тоже не очень профессионально, но я вам поверю. После суда можете тихонько свалить к себе в Джифрию. В отчетах я укажу, что вы были просто обычным жрецом, решившимся остановить преступников и пострадавшим из-за собственного безрассудства.

– Я бы хотел исчезнуть до суда. – Геомин прямо посмотрел мне в глаза, ожидая моего решения. Странный обезьяна, прямой и вроде бы честный. По крайней мере условно порядочный. Вот только его показания на суде были бы очень кстати.

– Ладно, – устало махнула я рукой. – Все равно ведь сбежите. Но спасибо, что предупредили и все рассказали.

– И вам спасибо! – Улыбнувшись, мужчина крепко пожал мою руку, а потом, пыхтя и кряхтя, словно не он только что стоял тут весь из себя гордый и уверенный, похромал обратно в кровать.