Глава 89. Еще немного, еще чуть-чуть… день двадцатый, суббота
Как всегда проигнорировав, что сегодня во всех офисах страны выходной день, я поехала утром в бюро. Единственная поблажка, которую я давала своим ребятам в субботу и воскресенье, – возможность приходить на работу попозже. А так у следователей, на которых висит два нераскрытых дела, выходных быть не может!
В кабинете сидел только Эдик. Я с подозрением посмотрела на него, а он, довольно ухмыльнувшись, помахал двумя листами с кучей напечатанного текста:
– Вчера вечером пересекся с основным свидетелем по делу, пивка попили, об одной хорошей совместной идейке поговорили, заодно массу подробностей о той вечеринке выяснил. Протокол снял с аудио, но подпись опрошенного есть.
«Снят с аудио» означало, что текст пропущен через распознаватель речи и потом распечатан, а не написан от руки или тем, кто вел допрос, или самим свидетелем. Но раз подпись есть, значит, все отлично.
– Молодец! – искренне похвалила я аристокотика и за инициативу, и за то, что не забыл про подпись. – И что там интересного?
– О том, кто такая Нола, он никому не сообщал, а вот о том, что знал ее до пластики, проболтался одной из ее подруг. По имени он ее не знает, хотя спит с ней довольно часто. Но опознал вот ее. – И Эдик продемонстрировал мне фото Жанны на экране своего мобильного.
– То есть Жанна знала о пластической операции, знала о знакомстве своего постоянного клиента с Нолой…
– И о том, что Нола из очень обеспеченной семьи, спасающаяся от навязываемого родителями брака по расчету, – с неожиданным для него сочувствием вздохнул Эдик.
Я тоже вздохнула. Родителей жертвы о смерти их дочери известили уже давно. Но они не смогли объяснить нам причину, почему Нола сбежала из дома, сделала пластическую операцию и выдавала себя за туристку из Тусхиджана. Теперь кое-что начинало проясняться.
– Не понимаю, почему… – начала я, но тут в кабинет, даже не скрываясь, что приехали вместе, заявились Алекс и Изильда. Хорошо хоть, не в обнимку!..
– Что «почему»? – тут же заинтересовался барс и, проходя мимо Эдика, ловко стянул с его стола листы с распечаткой опроса свидетеля. – Даже так? – Подойдя к тигрице, Алекс передал документы ей, и девушка тоже быстро пробежалась по ним взглядом.
– Так что ты хотела сказать? – когда все закончили чтение, снова переспросил меня барс.
– Почему именно туристка из Тусхиджана и проституция, – задумчиво протянула я. – Можно же было прикинуться кем угодно, у нее отличное образование.
– Любой другой наниматель гораздо тщательнее проверил бы ее документы? – предложила вариант ответа Изильда и тут же сама наморщилась, понимая, что это какая-то ущербная версия.
– Любовь? – с ехидным смешком предположил Эдик, покосившись на нашу парочку.
– Странная какая-то. – Недовольно передернув плечами, я тоже покосилась на буквально светящихся от счастья влюбленных, чьи отношения являлись для меня олицетворением чего-то загадочного. – Пойти в проститутки во имя высоких чувств…
– Ну а если несчастная любовь? Или именно там ее как раз не стали бы искать? – перехватил Алекс инициативу в попытках угадать логику убитой.
– Жених ее преследовал, – потыкала Изильда в распечатку, переглянувшись при этом с Эдиком. – Вот от него и могла скрываться. Но Тусхиджан действительно странный выбор. Там же махровый патриархат…
– Ну, зато за мужем как за каменной стеной, – усмехнулся Алекс, тоже посмотрев на аристокотика, который увлеченно с кем-то чатился по мобильному.
– Тайна раскрыта! – гордо объявил Эдик спустя минут пять-семь. – У нее была подруга из Тусхиджана. Так что ослица собиралась переехать к ней, причем как депортированная из Фелинии. По крайней мере на вопрос, почему она до сих пор не уехала в Тусхиджан, Нола ответила, что ждет депортации.
Проигнорировав презрительную «ослицу», хотя Нола была больше тигрица, я благодарно кивнула, похвалив очередной раз нашего котика за инициативу.
– Документы депортированных принимающая сторона почти не проверяет, – буркнул Алекс. – Так что все сходится. Осталось понять кто и зачем…
– Ну… У нас теперь есть еще один подозреваемый – бывший жених Нолы. – Я полюбовалась пейзажем за окном, потом выразительно покосилась на Эдика. Тот понимающе хмыкнул и почти сразу вышел.
– А я пойду поканючу у начальства право на допрос снайпера, хотя бы дистанционный. – Уведомив ребят, я тоже вышла из кабинета. Допрос снайпера был очень важен для закрытия дела об убийстве храмовников, так что нам должны были пойти навстречу. По крайней мере, я очень на это надеялась.
– И что ты хочешь выяснить? – Мне всучили бланк. На нем я должна была записать список вопросов, которые надо задать подозреваемому. Ну хоть так… Хотя я очень надеялась на личный контакт.
– Выбейте из него про коготь, про заказчика убийства, про то, как оно происходило. – Я тщательно записала все сказанное и добавила: – А еще пусть вытряхнут все, что известно об имитации убийства Рут Антельсмейн. И не только из него! Крыса из техотдела может об этом знать даже больше. И адвокат… И Сойшен!
– Дело Рут Антельсмейн не наше, – попытался отмазаться начальник, но я посмотрела на него с суровым укором во взгляде, и он устало махнул рукой: – Хорошо, вытряхнут, пришлют, дам тебе почитать. А теперь проваливай, пока ты на меня еще что-нибудь новенькое не повесила! У нас тут очередное убийство, а мне пришлось отдать его другому отделу…
– Честное слово, еще немножечко! – Я даже показала жестами, на пальцах, что нам и правда осталось чуть-чуть. – И по делу Нолы Улдейшен уже почти все выяснили, и с храмовниками вот капелька совсем! Показания снайпера имеют очень большое значение. Уверена, он и есть убийца. По крайней мере, орудие убийства Энни Антельсмейн нашли у него. Но вероятно, он убивал не в одиночку или по просьбе заказчика разыграл поведение менее хладнокровного оборотня.
– Ладно, не тебе и не мне учить спецагентов вести допрос. Выяснят. Иди работай дальше!
Я благодарно улыбнулась. У меня и правда было стойкое ощущение, что с делом об обезьянах и химерах мы наконец-то добрались до конца клубочка. Осталась парочка нюансов, и все. Главное, все преступники уже и так сидят за решеткой… Кроме их политического прикрытия. И это ужасно бесит!