Глава 22

Утро началось с того, что моя отлаженная, циничная картина мира окончательно дала трещину и осыпалась на пол кухни веселыми осколками.

Я сидела за кухонным островом, методично уничтожая восхитительный омлет с сыром, который приготовил Малыш.

Ночь прошла паршиво.

Я ворочалась, прокручивая в голове наш ресторанный диалог и то, как Сапёр мастерски разбил мою защитную провокацию, просто пожелав мне спокойной ночи. Мой мозг, лишенный привычных алгоритмов защиты, дымился.

Поэтому, когда рядом материализовался Руслан, я даже не вздрогнула, решив держать глухую оборону сытым равнодушием.

На нем были простые черные джинсы и футболка. Он двигался уже гораздо увереннее, хотя я, как врач, всё равно замечала легкую, скрытую скованность в его левом плече и ноге. Прошло чуть больше недели с тех пор, как я выковыривала из него пули, и, по всем законам медицины, он должен был лежать в кровати и пить кисель через трубочку.

— У тебя тридцать минут, — прозвучал его низкий голос. Он встал рядом, опираясь здоровой рукой о мраморную столешницу.

Я меланхолично откусила кусок тоста, даже не повернув головы.

— Пули я вытаскиваю лучше на сытый желудок, и зашиваю тоже, — с набитым ртом сообщила я, разглядывая свой омлет. — Так что твоим недобитым конкурентам или парням придется подождать, пока я поем.

Руслан нахмурился.

— Не работать.

Я замерла с вилкой на полпути ко рту. Повернулась к нему, прищурившись.

— А куда?

— В Сочи.

Я уставилась на него, искренне полагая, что у меня начались слуховые галлюцинации на фоне стресса.

— Куда⁈

— Я что, невнятно говорю?

— Зачем?

— Зачем люди едут в Сочи? — он скрестил руки на груди, выжидательно глядя на меня сверху вниз.

Я моргнула. Моя медицинская логика отчаянно пыталась найти в этом диалоге хоть каплю здравого смысла.

— Люди — отдыхать, а бандиты?

— А бандиты не люди? — парировал он с таким железобетонным спокойствием, что мне захотелось удариться головой о стол.

— Ты сейчас серьезно?

— Не понимаю вопроса.

— Ты не понимаешь вопроса⁈ — я развернулась к нему всем корпусом, всплеснув руками. — Руслан, тебя чуть больше недели назад превратили в дуршлаг! У тебя три огнестрельных ранения! Твои ткани только-только начали процесс грануляции, сосуды еще хрупкие, а ты собрался лететь на самолете⁈ Перепады давления на высоте, перегрузки — ты хоть понимаешь, что у тебя швы могут разойтись прямо в воздухе, и мы будем заливать салон первого класса твоей первой отрицательной⁈

Он выслушал мою пламенную медицинскую тираду, даже не моргнув.

— Мы не летим коммерческим рейсом, Лера. У меня частный борт. Пилоты проинструктированы, высота и давление в салоне будут скорректированы. На борту есть всё необходимое, включая тебя.

— Ах, включая меня! — возмущенно задохнулась. — То есть я должна лететь в Сочи с мафиози-недобитком, в качестве личного реаниматолога, чтобы он мог там… что? Подышать морским воздухом⁈

— Чтобы мы могли там отдохнуть, — с нажимом произнес он. — Оба. Тебе тоже нужен перерыв. Свежий воздух, море, нормальный сон.

Я уставилась на него.

Этот человек был абсолютно, тотально, клинически ненормален. В его мире логика работала по каким-то своим, извращенным законам. Убрать конкурентов? Легко. Похитить врача? Пожалуйста. Полететь с тремя свежими дырками в теле на курорт, просто потому что он решил, что нам нужен отдых? Естественно.

— Двадцать восемь минут, Валерия, — он посмотрел на часы на своем запястье. — Малыш уже собирает твои вещи из квартиры. Можешь лететь в своих спортивных штанах, если не хочешь переодеваться. Но ровно в десять мы выезжаем в аэропорт.

— А если я откажусь? — скрестив руки на груди, с вызовом спросила я. — Если скажу, что ни в какие Сочи с тобой не поеду? Снова ствол достанешь?

Руслан чуть наклонился ко мне. В его черных глазах мелькнуло что-то теплое, почти насмешливое.

— Не достану. Я просто перекину тебя через плечо и занесу в самолет. Больно будет мне, а стыдно — тебе. Выбирай.

Я открыла рот. Закрыла. Поняла, что не шутит. С его упертостью он действительно потащит меня на себе, рискуя порвать все внутренние швы, лишь бы доказать свою правоту.

— Ненавижу тебя, — прошипела, спрыгивая с барного стула. — Ненавижу тебя, твою самодеянность и твои идиотские идеи.

— Двадцать шесть минут.

— Иду я, иду!

Я сидела в глубоком кожаном кресле частного бизнес-джета, скрестив руки на груди, и с мрачным удовлетворением наблюдала за тем, как физиология одерживает безоговорочную победу над бандитскими понтами.

На высоте десяти тысяч метров давление в салоне, несмотря на все хваленые системы жизнеобеспечения, всё равно отличалось от земного. И израненное тело Сапёра реагировало на это именно так, как я и предсказывала.

Руслан сидел в кресле напротив меня. Он был бледен до синевы. На его лбу, у линии роста темных волос, выступила испарина. Он откинул голову на подголовник, прикрыв глаза, и его здоровая рука с такой силой вцепилась в подлокотник, что побелели костяшки. Он не стонал и не жаловался, но я видела, как тяжело и прерывисто он дышит, стараясь не тревожить простреленный бок.

— Ну что, курортник? — я подалась вперед, профессиональным движением перехватывая его запястье и нащупывая пульс. — Как тебе полет?

Частота сердечных сокращений зашкаливала за сотню. Тахикардия налицо.

Сапёр медленно приоткрыл один глаз.

— Терпимо, — прохрипел он, хотя было видно, что каждое слово дается ему с трудом.

— «Терпимо» у него, — я закатила глаза, отпуская его руку и открывая свой саквояж. — У тебя сейчас внутричерепное давление скачет, а ткани вокруг швов отекают из-за перепада высоты. Еще пара таких виражей, и я буду колоть тебе дексаметазон прямо через эти твои модные джинсы.

Я набрала в шприц спазмолитик и мощное обезболивающее.

— Рукав закатай.

Он не стал спорить. Послушно, хоть и с гримасой боли, потянул вверх рукав черной толстовки. Я обработала сгиб локтя спиртовой салфеткой и ввела препарат.

— Через десять минут отпустит. Постарайся поспать.

Кроме нас двоих, в салоне джета находилась еще целая компания.

В хвостовой части, на разложенном в полноценную кровать диване, дрых Денис.

Малыш сидел неподалеку и с аппетитом уничтожал содержимое мини-бара, хрустя какими-то орешками. Шуруп же, напротив, был напряжен как струна. Он не спал и не ел. Он сидел у иллюминатора и буравил взглядом облака, словно оттуда в любой момент мог вынырнуть вражеский истребитель.

Помимо нашей привычной компании, на борт поднялись еще четверо. Это были новые лица. Молчаливые, коротко стриженные парни с пустыми, холодными глазами профессиональных волкодавов. Они вообще не разговаривали между собой. Просто сидели в креслах, контролируя периметр даже здесь, на высоте птичьего полета.

Обезболивающее сделало свое дело. Руслан наконец-то расслабил хватку на подлокотнике, его дыхание выровнялось, и он провалился в тяжелый, медикаментозный сон.

Я откинулась в кресле и стала смотреть в иллюминатор.

Мы летели в Сочи.

Смешно сказать, но я дожив до тридцати четырех лет, ни разу в жизни не видела моря. Никакого. Сначала был тот ад, о котором я рассказала Руслану, потом — возвращение, попытки собрать психику по кускам, медицинский университет с его бессонными ночами, ординатура, дежурства, ипотека, Эдик… Моя жизнь всегда была ограничена маршрутом «дом — больница — дом». Отпуск я проводила либо на диване с сериалами, либо на подпольных вызовах, штопая Демида и его ребят.

Море всегда казалось мне чем-то из параллельной реальности. Картинкой, где загорелые девушки пьют коктейли на фоне пальм.

И вот теперь я летела к морю. В компании мафиози, его подстреленного брата и отряда головорезов. Идеальный туристический тур, пять звезд, всё включено.

Когда шасси джета коснулись бетонки аэропорта Адлер, Руслан открыл глаза. Он всё еще выглядел паршиво, но спазмы отпустили, и он смог самостоятельно, хоть и прихрамывая, подняться с кресла.

Пилот объявил об успешной посадке. Дверь открылась, и в салон ворвался воздух.

Я сделала глубокий вдох и на секунду замерла.

Воздух был… другим. В нем не было привычной для нашего города морозной, сухой колкости и запаха выхлопных газов. Он был влажным, тяжелым, пахнущим солью, мокрым асфальтом и йодом.

Я вышла на трап следом за Сапёром, кутаясь в свое пальто.

Начало зимы в Сочи оказалось совсем не таким, как на картинках туроператоров. Никакого слепящего солнца и отдыхающих в шортах. Небо было затянуто плотными, свинцовыми тучами. Дул пронизывающий, сырой ветер, от которого мгновенно стыли щеки. Температура держалась где-то в районе плюс семи градусов, но из-за влажности холод пробирал до костей куда сильнее, чем наши родные минус пятнадцать.

Я обвела взглядом территорию.

Вдалеке виднелись горы, укутанные туманом, а за ограждением аэропорта торчали пальмы. Они выглядели жалко и как-то неуместно под этим серым, зимним небом, трепеща жесткими листьями на ветру.

Но это было море. Я его еще не видела, но я его чувствовала. И где-то глубоко внутри, под слоями цинизма, шевельнулся маленький, почти забытый восторг.

Однако мое лирическое настроение испарилось в ту же секунду, когда я опустила взгляд к подножию трапа.

Мы не пошли в терминал. Мы вообще не пошли к зданию аэропорта.

Прямо на взлетной полосе нас ждал кортеж. Четыре огромных, наглухо тонированных черных внедорожника. А вокруг них…

Около пятнадцати человек в тактической одежде.

Это были не обычные братки в кожанках.

Это была настоящая, профессиональная военизированная охрана. Из-под распахнутых курток торчали рации, в руках — не скрываемые под одеждой укороченные автоматы. Как только Сапёр появился на трапе, они мгновенно, без единого слова перестроились, беря самолет в глухое кольцо.

Шуруп, спустившийся первым, подошел к старшему из встречающих. Короткий кивок, пара фраз, и Шуруп начал сканировать периметр с таким напряжением, словно мы высадились в Кабуле, а не на курорте Краснодарского края.

— В машину, Лера. — голос Сапёра прозвучал у меня над ухом. В нем не было ни следа недавней слабости. Он снова был собран, опасен и холоден.

Он положил здоровую руку мне на спину, между лопаток, и буквально подтолкнул вниз по ступенькам, закрывая меня своим телом.

Мы сели на заднее сиденье второго внедорожника. Двери захлопнулись с тяжелым, бронированным звуком. Машины сорвались с места одновременно, выстраиваясь в жесткую колонну.

Я сидела в полумраке салона, глядя, как за тонированным стеклом мелькают серые сочинские улицы, мокрые кипарисы и редкие прохожие в куртках.

В машине стояла мертвая тишина.

Малыш за рулем постоянно смотрел по зеркалам. На пассажирском сиденье впереди сидел один из новых бойцов, держа руку на рукоятке оружия. Сапёр рядом со мной непрерывно проверял что-то в телефоне, его профиль был жестким, как гранит.

Мой мозг, привыкший анализировать симптомы, сложил пазл.

Отдых? Свежий морской воздух? Смена обстановки?

Я фыркнула про себя.

Такое количество охраны не пригоняют для того, чтобы начальник мог попить минералочки на набережной. Такие меры безопасности — перекрытие периметра, бронированные тачки, бойцы с автоматическим оружием — нужны только в одном случае.

Я скосила глаза на Руслана. Его челюсти были крепко сжаты, взгляд устремлен вперед.

Мы не приехали сюда отдыхать.

Мы приехали сюда прятаться.

И судя по уровню паранойи вокруг, тот, от кого прятался бессмертный дьявол со шрамом на лице, был куда страшнее самого Сапера.