Глава 10

Единственное, чему меня по-настоящему научила жизнь — это тому, что бандиты хорошими не бывают.

Никто и никогда.

Можете сколько угодно смотреть криминальные саги про благородных мафиози, которые по воскресеньям ходят в церковь, переводят бабушек через дорогу, а по будням красиво, под классическую музыку, вершат правосудие. Можете романтизировать их кодексы чести, их братство и преданность. Всё это — глянцевая, киношная хрень, придуманная сценаристами, которые в жизни не отмывали кровь с кафеля.

В реальности всё прозаичнее и грязнее.

В реальности криминал — это всегда страх, жадность, сломанные кости, искалеченные судьбы и запах пороха, въевшийся в кожу. И даже если бандит покупает тебе кофемашину или вежливо открывает перед тобой дверь машины — это не делает его хорошим. Это просто значит, что в данный конкретный момент времени ты ему зачем-то нужна. Как только твоя ценность упадет до нуля — он перешагнет через тебя и пойдет дальше.

Этот урок, жизнь вбила в меня намертво, гвоздями-сотками, когда мне было двенадцать.

Я не люблю вспоминать те времена.

Мой мозг вообще постарался заархивировать бóльшую часть того года в папку «Никогда не открывать», закинув ее на самые задворки подсознания. Но суть в том, что мой отец был… нехорошим человеком.

Отцом он был потрясающим. Он катал меня на плечах, покупал огромных плюшевых медведей, учил кататься на велосипеде и рассказывал сказки на ночь. Для меня он был супергероем, самым сильным и самым добрым папой на свете.

Но для других людей он был кошмаром. Решалой. Тем, кто выбивал долги, ломал судьбы и устранял проблемы в малиновых пиджаках. Он играл в опасные игры с очень плохими людьми.

И, как это всегда бывает в таких историях, однажды он проиграл.

Может быть, именно поэтому в двенадцать лет моя жизнь стремительно и бесповоротно пошла по женским гениталиям.

В один день я лишилась всего: отца, иллюзий о справедливости и чувства безопасности. В тот день я поняла, что мир — это не сказка со счастливым концом. Это джунгли, где выживает тот, у кого крепче нервы и быстрее реакция.

Я пошла в хирургию не для того, чтобы спасать мир.

Я пошла туда, потому что там, за операционным столом, я могла всё контролировать. Могла разрезать, зашить, остановить кровь.

Там всё подчинялось законам анатомии и моим рукам.

И несмотря на то, что вот уже чуть больше года я плотно сотрудничала с местным криминалитетом, я никогда ни одному из них не верила.

Я спасала их жизни. Зашивала им ножевые и огнестрелы. Пила с ними кофе и ела борщ. Я могла травить с ними байки и шутить под дулом пистолета. Но я всегда помнила, кто они такие.

Демид был обаятельным, но он оставался преступником. Кабан казался добродушным медведем, но мог сломать шею одним движением.

А Сапёр…

Руслан.

Я сидела в кресле в своей идеальной гостевой спальне, поджав под себя ноги, и смотрела, как за окном сгущаются сумерки.

Он был самым опасным из всех, кого я встречала.

Он не пытался казаться хорошим. Он не играл в благородство. Он просто брал то, что считал своим, и устранял то, что ему мешало.

Его вопрос за завтраком, всё еще звенел в моей голове, вызывая глухое раздражение.

Какое ему дело? С чего вдруг этот ледяной монстр, который недавно убил троих человек глазом не моргнув, вдруг решил поиграть в психотерапевта?

Может, он просто прощупывал мои слабые места? Искал рычаги давления? Или это была банальная скука?

— Не дождешься, Руслан, — тихо пробормотала я в пустоту комнаты. — Мои демоны останутся со мной. А ты получишь только идеально зашитого брата и мой фирменный счет за моральный ущерб.

Раздался тихий стук в дверь.

— Док? — раздался из коридора бас Малыша. — Вы там живы? Босс велел позвать вас на ужин.

— Жива, Анатолий, жива. Иду! Надеюсь, у вас сегодня в меню не запеченный Сизый в яблоках?

Малыш за дверью подавился смешком.

Я толкнула массивную дверь и вошла в кухню-гостиную.

Первое, что ударило по моим обонятельным рецепторам — это потрясающий, густой запах жареного мяса, чеснока и специй. Огромный дубовый стол, за которым мы сегодня завтракали, буквально ломился от еды. Кастрюли с дымящейся картошкой, огромные блюда с шашлыками, какие-то замысловатые салаты, нарезки… Выглядело это так, словно рота солдат готовилась к последнему банкету перед концом света.

За столом уже сидели мои старые знакомые: Шуруп, Малыш и еще трое бойцов из утренней свиты, чьи имена моя память пока классифицировала как «Амбал 1», «Амбал 2» и «Снайпер». Они увлеченно звенели вилками, но во главе стола массивное кожаное кресло пустовало.

Я остановилась в дверях, сложив руки на груди, и выразительно оглядела эту идиллию.

— Ну и где злой и опасный? — поинтересовалась, кивнув на пустое кресло. — Решил поужинать душами грешников в гордом одиночестве?

Шуруп, который как раз отправлял в рот кусок мяса, усмехнулся и указал вилкой на свободный стул рядом с собой.

— Уехал по делам, — буднично отозвался он. — Садись, док, поужинай с нами. И расскажи что-нибудь веселенькое. Давно мы так не веселились, как сегодня утром.

— Ага, Валерия Викторовна, присоединяйтесь! — пробасил Малыш, пододвигая ко мне тарелку и приборы. — Мясо — во! Сам мариновал.

Желудок предательски заурчал, напоминая, что на одном английском завтраке и кофе далеко не уедешь, а калории мне нужны хотя бы для того, чтобы поддерживать уровень сарказма в организме.

Я уселась за стол, положила себе внушительную порцию картошки с мясом и оглядела своих «сотрапезников».

Пятеро вооруженных до зубов профессиональных убийц смотрят на меня с ожиданием, словно дети на утреннике, ожидающие выхода фокусника. Сюрреализм чистой воды.

— Веселенькое, значит, хотите? — я прожевала нежнейший шашлык. Малыш и правда оказался кулинарным гением. — Ну хорошо. Раз уж мы за столом, давайте поговорим о гастроэнтерологии и человеческой глупости.