Глава 12

После боя с берсерком у Горана остались тяжелые раны. Лекарь забрал его к себе и не пустил меня на порог. На мои вопросы ответил лишь: «Лорд Лекант — воин, у него были и более глубокие ранения».

Я была шокирована и напугана случившемся. Вызывать на боя Анрэя было неразумно. Эта авантюра могла стоить жизни Горану, а теперь нас ждали серьезные последствия. Хоть это был честный поединок, вряд ли Самуил простит убийство брата. О мирном решении конфликта с берсерками стоило забыть.

Мне было больно за смерть Анрэя, но я понимала, что по-другому Горан не мог поступить. На свадьбе лорда были соседи и союзники. Негласно все знали, кому была выгодна смерть Люберта, окружающие ждали от Горана отмщения за смерть брата.

Если бы Горан отпустил берсерков без предъявления обвинений, союзники посчитали бы его трусом, который побоялся защитить собственную честь. А значит, в случае нападения могли не прийти ему на помощь и не помочь войсками. Горан выбрал меньшее из зол, бросив вызов брату Самуила.

Тем вечером охрана провела меня до комнаты. Майя ждала меня с вестями о нашем отъезде. После предложения Самуила девочка весь день не находила себе места от предвкушения. Она верила, что мы уедем отсюда. Мне будет трудно разбивать ее мечты. Сделав глубокий вдох, я вошла в комнату. От звука шагов на кровати зашевелился сонный ребенок.

— Ты пришла. Почему так долго? Мы уезжаем завтра на рассвете?

Я подошла к кровати и села в кресло напротив сестры.

— Майя, мы никуда не поедем.

— Почему? Самуил передумал брать нас с собой?

— Нет… Я решила, что нам лучше остаться в Волчьей лощине.

Сестра нахмурилась, пытаясь понять мои слова.

— Ты сама отказалась?

— Да.

— Но ведь Самуил сказал, что мы не будем ни в чем нуждаться. Мы будем под его защитой.

— Горан тоже обещал, что тебя никто не тронет. Это не навсегда, когда ты повзрослеешь, сможешь примкнуть к берсеркам.

— Мне не нравится Горан! Это ты хочешь, чтобы мы остались. Из-за тебя я буду белой вороной. Меня и так никто не любил, а теперь все стало еще хуже.

— Я тебя люблю. Какая разница, что думают другие? Главное, что мы вместе, и с нами будет все в порядке.

— Там с нами тоже было бы все в порядке. И я бы не чувствовала себя такой несчастной. Может, и ты с берсерками не была бы такой несчастной!

— Я? — растерялась от слов ребенка.

— Да! Но ты решила по-другому. Ты меня тоже не любишь. Только берсеркам я нужна — они моя семья, а не ты!

— Майя, это не так...

— Не хочу с тобой разговаривать. Ты мне больше не сестра!

Она отвернулась к стенке, укрываясь с головой одеялом.

— Майя, ты не права…

— Уходи!

Через два дня в замок явился гонец с тревожными новостями: берсерки без объявления войны вторглись на территорию Волчьей лощины, заняв один из городов на границе наших владений. Это не набег с целью грабежа — это военный захват территорий. Войска Самуила заняли оборонительную позицию и готовились дать бой.

Горан еще не пришел в себя после битвы с Анрэем, но надел кольчугу на незажившие раны и отправился с войском на помощь жителям. Иванка отбыла следом за гостями вместе с письмом о просьбе помочь в противостоянии с берсерками.

Вокруг меня осталась толпа чужих людей: Надин не желала идти на контакт и держала дистанцию, Тамила молча меня ненавидела, бросала в мою сторону гневный взгляды, Майя сторонилась и все больше времени проводила одна.

Горан приставил к девочке охранников, и она могла спокойно передвигаться по замку. Но это не была полноценная свобода, ведь за ней всегда следовали тенью стражи. Я видела, как она сидела в саду замка, сжимая в руке статуэтку Самуила — деревянного медвежонка. Это игрушка стала необычайно дорога сестре. Бывало, я подходила к двери ее комнаты, прислушиваясь, чем занимается Майя, и слушала, как девочка разговаривала с игрушкой. Но стоило мне войти, все игры прекращались. Я даже поймала себя на мысли, что начинаю ревновать к деревянной статуэтке ¬— настолько они стали с ней близки. Майя не хотела со мной делиться, и с каждым днем отдалялась все больше.

Серые будни шли длинной чередой. Каждый день я ждала вестей от Горана, но Надин отделывалась от моих вопросов лишь общими фразами. В военные дела она меня не посвящала и все работу по ведению хозяйства взяла на себя. Камеристка стала единственным источником информации. Илина рассказывала, что идут серьезные бои, и несут большие потери как берсерки, так и волколаки.

Спустя три недели Надин вызвала меня к себе в кабинет. Впервые меня встречала не уравновешенная жена лорда Лекант, а слабая испуганная женщина.

— Мы терпим поражение, — сообщила вдова, стоило мне закрыть дверь, — берсерки оттесни наши войска на восток. Армия Самуила разделилась на две части: одни удерживают войска Горана, а вторая идет к Волчьей лощине. Через два дня они будут под стенами города.

— А Горан? — спросила о жизни мужа.

— С ним все в порядке, но он не сможет прийти нам на помощь. Нужно готовиться к осаде.

— У нас совсем мало воинов. Почти все ушли с Гораном.

— Наши стены станут нашими защитниками. Даже без войск мы сможем продержаться довольно долго. Будем молиться волчьим богам, чтобы Горан подоспел до того, как берсерки прорвут нашу оборону, — она отворила ящик стола и извлекла оттуда небольшой флакончик. — Это яд. Я считаю, у тебя должен быть выбор: уйти из жизни с честью, или попасть в лапы врагу.

— Все же я верю, что Горану удастся нас защитить, и никакого вторжения не произойдет. Пусть яд останется у тебя. Не хочу, чтобы Майя нашла его и случайно выпила, — меня пугала перспектива хранить при себе смертельную отраву.

— Я тоже надеюсь, что он нам не понадобится. Я разослала письма союзником, но нужно рассматривать все возможные варианты. Пусть официально жена Горана Иванка, слухи о ваших отношениях уже разлетелись по всей округе. Берсерки не упустят возможности насолить Горану.

— Я его законная жена, — поправила я Надин.

— Многие не знают этих подробностей, — язвила она. — Но в твоем случае это не играет большой разницы. Ты женщина Горана, а любой берсерк будет счастлив придушить тебя где-нибудь в укромном уголочке. Хорошо, если просто придушить…

— Спасибо за заботу, — не выдержала намеков вдовы. — Я буду молиться, чтобы все обошлось.

— Как знаешь. Если что — спасительный напиток будет у меня.

Я натянуто улыбнулась и вышла из кабинета Надин. Мне не хватало воздуха, казалось, кто-то выкрал его, и если я не выйду на улицу, то задохнусь. Выбежала из замка через сад и побрела в город. Нужно было привести свои мыслив порядок. Война обходила нас стороной все это время. Мне удавалось обманывать себя, убеждая, что она никогда не дойдет до замка, но я оказалась не права.

Все вокруг чувствовали ее приближение: торговцы перестали продавать продукты, дети не гуляли на улицах, а женщины носили траурные черные наряды. Я добралась до главных ворот. Один из стражников узнал меня и пустил наверх. Пусть для соседей и берсерков я любовница Горана, но для каждого воина Волчьей лощины я — ценность, которую Горан велел защищать ценой собственной жизни.

Мне захотелось посмотреть с высоты, словно так я могла увидеть Горана. Искренне верила, что он успеет раньше берсерков. Подошла к краю каменного ограждения, вглядываясь в горизонт. Передо мной распростёрлась картина с зелеными лесами, извилистыми дорогами и ярко-голубым небом. К городу кто-то приближался, но путники были так далеко, что я не смогла рассмотреть их знамёна.

Стражники засуетились, и спустя пару минут я поняла почему ¬— к нам приближался конный отряд, на флагах которого изображен медведь. В считанные секунды ворота города закрылись на тяжелый засов, и опустилась тяжелая железная решетка. Лучники подбежали, готовые отразить наступление врага.

Отряд был небольшой — не более пятидесяти человек. Мне нужно было уходить. Но не успела сделать и трех шагов, как перед моим лицом пронеслась вражеская стрела и воткнулась в стену. К ней было привязано послание. Я аккуратно открепила его и прочла:

«Сдайте город добровольно, и никто не пострадает. У вас есть три дня».

Больше не последовало не единого выстрела. Я отдала послание одному из военных, чтобы он передал его начальнику охраны. Сильный порыв ветра налетел на город, рассыпая сотни листовок. Одна из них упала к моим ногам.

«Тот, кто откроет нам ворота, получит титул лорда, золото и земли Лекантов. Если город сдастся добровольно, никто не пострадает. Слово Самуила».

Обернулась — провокационные листовки заполонили улицы. Люди поднимали и читали их. Я уверена в солдатах, но смогут ли устоять простые люди перед таким соблазном?

***

Вокруг повисла тишина. Даже мыши перестали скрести в стенах замка. Надин распустила слуг, оставив только пару служанок и повара. Все ценные вещи снесли в одну комнату и замуровали, завесив свежую кладку толстым ковром. Нам не пригодится золото Лекантов, сейчас самым дорогим товаром стала мука. Пока еще ее было достаточно, но если осада продлится несколько месяцев, то продуктов не хватит. Берсерки перекрыли подступы к городу. Несколько раз Надин голубями отправляла послание Горану с просьбой прийти на помощь, но ни одна птица не вернулась с ответом. Возможно, враги перехватывали послания, и Горан даже не догадывался, в каком положении мы оказались.

За пару дней под стенами главного города Волчьей лощины разросся огромный военный лагерь. Горожане шептались, что даже Самуил оставил второй фронт и приехал руководить штурмом. Берсерк поклялся отомстить за смерть брата, разрушив все, что дорого Горану.

Мы тоже не сидели сложа руки. За три дня укрепили позиции и подтянули солдат на стены города. В котлах бурлило масло, метательные машины были окружены горами камней и огненных снарядов — город готовился защищаться.

Отведенный для капитуляции срок подходил к концу. Сегодняшняя ночь была последней перед началом осады.

Мы собрались за ужином, как было заведено у Лекантов — чтобы ни случилось, но вся семья должна присутствовать за одним столом.

Тамила накрыла для троих: Надин, меня и Майю. Сегодня скатерть ломилась от вкусных блюд, хотя мы стали придерживаться строгой экономии.

— А по какому поводу праздник? — спросила Майя.

— Кто знает, когда нам удастся еще раз хорошо поесть, — ответила Надин.

Она скрыла свои настоящие мысли от ребёнка. Вдова уверенна, что завтра нас разобьют, и, возможно, это последний ужин в нашей жизни.

— Когда Самуил займет замок, у нас будет все самое лучшее, — сказала Майя, — не нужно будет себя ни в чем ограничивать.

— Майя! Что ты говоришь? Берсерки наши враги! Их войска под нашим городом, и они хотят захватить его силой, — одернула сестру.

— Они ваши враги, а для меня — родная стая. Самуил сказал, что никого не тронет, если жители сами сдадут город. Разве так сложно выполнить его требование?

— Не будет этого! — Надин с силой ударила рукой о стол. — Мой муж умер от рук берсерков, я не могу сдать город его убийцам.

— Ни Самуил, ни его брат Анрэй, не убивали вашего мужа. Это Горан убил неповинного человека.

— Откуда ты знаешь, девчонка?!

— Знаю больше вашего! Потому что вижу кто плохой, а кто хороший! Самуил — хороший, а Горан ¬— плохой. Скорее бы берсерки захватили город, не дождусь их появления.

— Майя, замолчи! — крикнула я на нее.

Она с презрением посмотрела на меня, и добавила:

— Ты всегда была на их стороне. Но скоро Самуил придет сюда, и все изменится.

Девочка демонстративно встала и вышла из комнаты. Я была шокирована ее словами. Ей не нравилось здесь, но я никогда не думала, что мы окажемся по разные стороны баррикад. Майя склонна доверять берсеркам, но ее поведение выходило за рамки дозволенного.

— Она маленькая, и еще много не понимает, — оправдывалась за нее перед Надин.

Вдова промолчала, погруженная в собственные мысли. Словно мои слова вообще не имели веса.

— Это уже неважно. Я не уверенна, что на рассвете стены города выдержат наступление. У нас мало солдат. Но если произойдет чудо, и мы выстоим — голод и обещания берсерков приведут к бунту горожан. Без Горана нам не справиться.

— Он нас не оставит. Я уверена, — старалась поддержать Надин, хотя мы обе понимали, что одной веры в это недостаточно. — Я пойду поговорить с сестрой.

Отодвинула стул и пошла за Майей, так и не притронувшись к еде. Сестра сейчас меня волновала даже больше, чем враг у ворот родного города и прощальный ужин.

Пошла к ее комнате, но не стала сразу входить. За дверью услышала голоса. И в этот раз говорила не только Майя.

— Они меня не понимают, — тихонько жаловался ребенок, — я для них совсем чужая.

— Не волнуйся, тебе осталось недолго страдать. Скоро все изменится, не забудь то, что обещала сделать, — еле слышно прозвучал мужской голос.

— Я все сделаю, как ты просил. Сегодня в полночь.

— Хорошо. Главное — не забывай, мы твоя семья, маленькая медведица…

Меня кинуло в жар. Я резко открыла дверь — Майя сидела на кровати, подобрав под себя ноги. Она испугалась моего внезапного появления.

— Я слышала незнакомый голос. У тебя в комнате посторонний?

— Нет. Откуда ему взяться?

Подошла к шкафу, посмотрела за шторами, заглянула в ванную — никого не было. Майя действительно была совершенно одна.

— Я слышала разговор.

— Наверное, тебе показалось. Я играла со своим деревянным медведем. Откуда в замке взяться посторонним?

И хоть я была уверена в своей правоте, но не смогла доказать обратного. Здесь был кто-то еще, и мое появление его спугнуло. Внимательно посмотрела на Майю — возможно, ее странное поведение и вспыхнувшая ненависть к волколакам имеет причину. Кто-то настраивает девочку против нас. А значит, чтобы я ни сказала — мои слова воспримутся в штыки. С ней нужно действовать хитростью. Изолировать от постороннего влияния, а потом пытаться наладить отношения.

— Ты права, мне действительно показалось, — решила усыпить ее бдительность. — Виной всему переживания из-за завтрашнего дня.

— Не волнуйся, тебе нечего бояться. Войска Самуила не тронут хороших людей. Только волколаков и тех, кто плохо поступает.

— Майя… — не могла подобрать слова. С каждой минутой убеждаясь, что девочка поддалась чьему-то влиянию — …Ты права. Мне ничего бояться... Я, наверное, пойду к себе. Нужно приготовиться к завтрашнему дню.

— Хорошо. До завтра, — сказал на прощанье беззаботный ребенок.

Я покинула ее комнату, но не для того чтобы готовиться к появлению справедливых медвежатников. Незнакомый голос говорил что-то про сегодняшнюю ночь. Я не могла позволить сестре одной пойти на встречу к врагу, но если бы я ее заперла, то никогда бы не узнала имя подстрекателя.

Побоялась отходить от ее двери. Притаилась в углу коридора, затушив почти все свече на канделябре. Оставила только одну — в таком полумраке меня трудно было заметить.

До полночи было несколько часов, но я готова была ждать, чтобы не пропустить Майю. Прислонившись спиной к кирпичной стене, прислушиваясь к звукам в комнате.

Ближе к полночи меня начал одолевать сон, но его как рукой сняло, когда скрипнула дверь, и в коридоре появилась Майя. Она бегло осмотрелась, но не заметила меня. Детская доверчивость и еще не до конца развитое обоняние и слух берсерка сыграли мне на руку. Она пошла по коридору, а я следовала за ней на безопасном расстоянии. Девочка выскочила на улицу через один из черных ходов. Хотя я была уверена, что двери везде были закрыты. Меня страшила легкость, с которой она выбежала на улицу и пошла по ночному городу. Ни разу не обернувшись, словно знала, что за ней не будут следить. А может, она делала это не первый раз, и поэтому чувствовала себя так беспечно?

Я проводила ее до центра города. Сердце вздрогнуло — Майя направлялась к арке, через которую я когда-то попала к Анрэю.

Я вспомнила слова Анрэя — берсерки могут пройти через арку, если только их впустит один из их побратимов. Майя собирается впустить солдат в город!

Сестра подошла к магическому проходу, я кинулась к ней, обхватила и оттащила от арки.

— Отпусти меня!

— Я не дам тебе сделать самую большую глупость в твоей жизни!

— Ты не понимаешь, они ждут меня! — не унимался ребенок.

— Если ты их впустишь, то погубишь сотни жизней! Я не могу этого допустить!

Я волокла Майю от арки, сестра упорствовала.

— Майя, где ты? — раздался мужской голос из кармана платья девочки.

Ловким движение достала оттуда деревянного медвежонка, что подарил ей Самуил. С виду игрушка была самой обыкновенной, за исключением того, что из нее доносился мужской голос. Она служила магическим переговорным устройством.

— Правду говорят, все берсерки колдуны, — и пока Майя не выхватила медведя из рук, замахнулась и бросила колдовскую вещь в арку. Артефакт прошел сквозь раму и исчез, так и не долетев до земли. — Вот и пусть забирают свою магию себе.

— Что ты сделала?! Теперь они не смогут попасть в город!

— Это к лучшему!