Глава 11

Виллем мне не поверил. Списал мое снисхождение к Хищнику на порядочность, привитую мне в пансионате Кэйи. Похоже, он вообще человек скептичный, от того и осторожный.

До самого утра я не отходила от Витольда: обтирала его тело мокрым полотенцем, меняла повязки, поила отваром. Он не бредил, но иногда глухо порыкивал во сне.

Виллем же, устроившись в кресле, здорово похрапел после сытного ужина. Нам почти ничего не оставил, так что наутро мне пришлось просить завтрак.

Дочь владельца таверны отварила нам яиц и напекла пышных лепешек. Витольд проснулся, когда по всей комнате разнесся их аппетитный запах.

— А где у вас можно помыться? — спросила я у девушки.

— В конце коридора душевая. Но вода в баке холодная, остыла за ночь.

— Это не страшно. У волков кровь горячая. Одежду подыскать сможете?

— На него? — Она удивленно посмотрела на Хищника. Потирая шею рукой, он спустил ноги на пол и сел.

— Да, — кивнула я. — И не абы какую. Брюки, куртка, сапоги. Все должно быть чистым.

— Ну… я не знаю, — замялась она, и тяжело вздохнувшему Виллему вновь пришлось раскошеливаться.

Кладя монеты в хрупкую девичью ладонь, он медлил, очевидно, думая, а не послать ли меня с моими запросами, но стиснув зубы, заплатил. А та на радостях упорхнула выполнять заказ.

— Ты меня по миру пустишь.

Более четкого выражения, чтобы дать мне понять, что я его должница, у Виллема, видимо, не нашлось.

— Я стараюсь. — Я мило хлопнула ресницами и подошла к Хищнику. Опустилась перед ним на корточки и осторожно взяла его широкую ладонь в свои руки. Поразительно, какой он огромный: моя кисть была вдвое меньше его! — Ви-и-ит…

Он нахмурился, обследуя меня доверчивым взглядом.

— Как ты себя чувствуешь?

Мой вопрос он проигнорировал и сразу посмотрел на Виллема.

— Пусть он не глазеет, — заворчал тот. — Я и с места не сдвинусь. Я обещал твоему…

Ему пришлось замолчать под моим возмущенным взором. Хоть я и чувствовала Витольда своей истинной парой, доверия к нему пока не было. Вдруг он отвергнет мою дружбу.

— Вит, тебе надо поесть, — ласково сказала я. — Ты же наверняка голоден?

Он перевел взгляд на поднос с едой. Конечно голоден!

Виллем поднес еду к нам и поставил поднос на кровать. Я почистила яйцо, надломила лепешку и подала их Витольду. На мгновенье он растерялся. Смотрел то на еду, то на меня, то на Виллема. А у меня было время в свете дня заметить аконитовые ожоги на его шее и запястьях.

Бедный… Сколько же боли ему приходится претерпевать день изо дня! Нельзя ему назад, в поместье Лаверстейнов Айджей! Даже если захочет, не пущу. Лучше собственноручно отравлю, но не позволю ему и дальше прислуживать Идену и Октавии!

— Поешь, — попросила я его, подавая яйцо и лепешку.

Его пальцы дрогнули. Он долго просто смотрел на еду, словно пытаясь поверить своему счастью, а потом стал медленно, опасливо есть. Даже Виллему стало не по себе от этого зрелища. У Витольда был такой изумленный вид, будто он ничего вкуснее в своей жизни не пробовал. Вскоре его зверский аппетит разыгрался, и он навернул все, что было принесено дочкой владельца таверны.

— Даже я столько не ем, — усмехнулся Виллем, вертя шляпу в руках.

— Он вдвое крупнее тебя будет, — ответила я.

В комнату заглянула наша знакомая. Она принесла одежду и обувь.

— Надеюсь, сапоги будут впору. — Она поставила их перед собой, не решаясь приближаться к Хищнику. — Еще я принесла полотенце. Душ свободен. Можете помыться.

Я встала, взяла полотенце и поманила Витольда за собой:

— Идем. Надо смыть с тебя всю грязь. Ты же не животное.

Удивительно, но он повиновался. Не с видом теленка, конечно, а с нескрываемым высокомерием и мнительностью, что собственно, было правильным, учитывая обстоятельства. Меня больше насторожило бы, будь он покладистым даже во взгляде. А так в нем оставалось хоть что-то свое.

Душевая кабина была тесная. Стены покрыты грибком, пол скользкий, зато напор воды радовал. Я повернула кран и с улыбкой указала Витольду на кусок мыла.

— Не жалей воду, — сказала я, пропуская его вперед и уже потянувшись к шторке, чтобы задернуть ее.

Но я не успела. Сильные пальцы сжали мое запястье, и Витольд, дернув меня на себя, затащил за собой под холодный водопад.

Мокрое платье прилипло ко мне ледяной пленкой, перекрывшей дыхание. Мое сердце замерло, глаза устремились в опасное лицо Хищника. Его руки сжимали меня почти до хруста костей. Казалось, что ее чуть-чуть и в стене пропечатается мой трафарет.

— Вит…

— Тшшш… — прошипел он, испугав меня еще больше.

Смешно, но его голос действительно вызвал во мне новую волну страха. Похоже, я начала медленно терять рассудок. Таращилась на Витольда, замечая, как по его смуглой коже стекают грязные ручейки, оставляя разводы, как мокнут его короткие волосы, как блестят затуманенные одержимостью глаза.

Придавливая меня к стене, он задернул шторку, ограждая нас от остального мира, и без малейшего сострадания развернул меня спиной к себе. Я ладонями уперлась в холодную стену, прижалась к ней щекой и задрожала. Видимо, я ошиблась. Мы совсем не истинная пара. Я — его задание и возможность выпустить пар. А он — лишь предмет, к которому я проявила человеческую жалость, успев разделить с ним одну участь во власти Бальтазара Лаверстейна Айджа.

Не извиняясь, он задрал подол моего платья, коленом развел мои ноги и ворвался в меня своим каменным членом.

Я стиснула зубы, не готовая к такому напору. Зажмурилась, скребя пальцами по шершавой стене.

Крепко схватив меня за волосы, Витольд запрокинул мою голову и зарычал. Моя жалость стремительно превращалась в обиду. Я протянула ему руку дружбы, а он отверг ее. Прав был Виллем: надо было бросить Хищника. Но я упустила этот шанс, и теперь я его пленница.

Дергая меня на себя, он вторгался в мое изнывающее лоно снова и снова. Ни чувства вины, ни нежности, ни малейшей ласки. Рыча сквозь стиснутые зубы, толкался в меня смелее, яростнее. И мне казалось, будто я уменьшаюсь в его животных тисках.

Попыталась развернуться, но не удалось. Ладонь Хищника легла на мою шею, его пальцы сомкнулись словно на тростинке, которую можно легко сломать. Почти не дыша и не двигаясь, я смирилась со своим положением и просто ждала, когда все закончится.

Похоже, ему стало скучно, когда я перестала брыкаться. Он приостановил свой пыл, прильнув к моему уху и, хрипло дыша, снова зарычал, едва не оглушив меня. Я не отреагировала, и он сам развернул меня к себе лицом.

Скрывая боль и разочарование, я спиной прижалась к стене и минуту молча смотрела в его задумчивые, выжидающие глаза.

Он не двигался, стоя под потоком остужающей его воды. Мне опять пришлось все брать в свои руки. Я протянула ладонь к его щеке, но он перехватил мое запястье.

— Вит, — прошептала я, — я тебе не враг. Позволь мне доказать тебе, что ты достоин большего. Ведь ты не зверь.

Я шагнула вперед, подтянулась на носках и губами присосалась к его губам. Обескураженный моим поступком, он отпрянул от меня, как от огня, выдав тем самым свой страх передо мной.

Я улыбнулась, глуша в себе истерику за его хамское поведение, повернула кран, перекрыв воду, и принялась дрожащими от холода руками снимать с себя платье. Мокрая ткань никак не хотела сползать, и мне пришлось повозиться. Когда же оно упало к нашим ногам, я снова шагнула вперед, смело закинула руки за шею Хищника и поцеловала его с былой настойчивостью.

Он больше не шарахался. Даже приобнял меня и начал отвечать: робко, неуверенно. Я наступала, вынуждая его подчиняться. Своим языком ласкала его язык, посасывала губы, покрываясь мурашками от его щекотной щетины и торжествуя. Есть в нем что-то человеческое. Его просто надо найти.

Теперь я прижала его к стене и фактически заставила целовать меня и сжимать в своих согревающих волчьих объятиях.

Его дыхание быстро сбилось, сердцебиение участилось, руки стали жестче, губы смелее. В какой-то момент подхватив меня под ягодицы, Витольд усадил меня на свой по-прежнему голодный член и заблокировал меня в углу душевой. Спиной трясь о стену, я не переставала целовать Витольда и признаваться самой себе, что он потрясающий. Совсем не такой, как Реган Аларнис, но по-своему манящий и даже сладкий.

Он подчинял меня себе каждым движением. Лишал меня рассудка. Выдавал свою зачарованность мной. Чувствуя, как он заполняет меня собой, я пропитывалась уверенностью, что Идену Лаверстейну Айджу меня не видать. Витольд не отдаст меня, потому что ему я нужнее.

Выбивая из меня стоны безудержного наслаждения, Хищник полыхал. Он был не просто горяч. Это настоящий обжигающий кипяток. Брошенная в эпицентр пламени, я ногтями впивалась в его плечи и выгибалась, насколько это было возможно в тесном пространстве.

Перед глазами плясали звезды, закручивались серпантины. В ушах воцарился непрекращающийся глухой звон. Мое сердце едва ли не выпрыгивало из груди, чтобы переселиться в грудь напротив — ту самую, что терла мои напрягшиеся соски и вызывала во мне разряды молнии.

Нет, мне не нужно бояться его. Я должна его полюбить!

— Ви-и-ит, — трясущимися от бессилия губами пролепетала я, когда он с порывом вышел из меня и задрожал, вдавливая меня в угол. — Не отдавай меня Идену… Дай мне время показать тебе, что мы с тобой достойны лучшего…

Сипло дыша, он отклонил голову и заинтересованно заглянул в мои глаза. Я все еще висела на его мощном теле, а его руки, вопреки расслаблению, крепко удерживали меня.

— Ни ты, ни я не должны быть рабами Лаверстейнов Айджей, — продолжила я, поглаживая его по щеке. — Вместе мы сможем дать отпор и получить свободу.

Он нахмурился.

— У тебя ожоги от аконита… Ты даже не успеваешь излечиваться, как они травят тебя этим ядом снова и снова. Вит, так даже с животными не поступают. Лаверстейны Айджи чудовища. Если ты вернешь меня в поместье, тебя вновь посадят на цепи и будут использовать, как дрессированного пса, а меня буду насиловать, пока я не превращусь в кусок мяса. Ты хочешь этого? Хочешь до конца своей жизни жить на привязи и получать подачки? Хочешь, чтобы меня (а я уверена, что я тебе не безразлична!) Иден затрахал до смерти? Дай мне шанс… Умоляю…

Витольд осторожно опустил меня на ноги и сделал шаг назад. Молча повернув кран, он встал под струю воды. Оперся руками о стену, свесил голову и закрыл глаза.

Может, Виллем прав, и Вит меня даже не понимает?

Не дожидаясь реакции от этого растения, я подобрала платье, хорошенько отжала его и отдернула шторку. Не успела выйти из кабинки, как услышала грубый бас за спиной:

— У тебя неделя…

Он говорит!

Я медленно, очень медленно обернулась. Витольд стоял на том же месте, так же свесив голову. Не глядя на меня, он добавил:

— До полнолуния четыре дня. Потом Иден выпустит стаю. Если к тому времени ты убедишь меня, что воля лучше подчинения, я навеки останусь твоим верным другом. Если же ты обманешь меня, на третий, последний, день полнолуния я отдам тебя стае.

Его голос звучал железно, уверенно. Я и подумать не могла, сколько твердости в нем таится. Рабы так не разговаривают. Если только такие, как я. Бунтари.

— Не обману, — пискнула я, с трудом веря, что у нас состоялся диалог. Витольд повернул голову, и его суровые глаза заискрились. — Но нам надо уходить. Раз волки лорда Аларниса тоже ищут меня, значит, совсем скоро и стая Идена узнает, куда я бегу.

— Ты действительно думаешь, что я помогу тебе пересечь границу? — устрашающе ухмыльнулся он. — Как же я тебя потом притащу обратно, если все-таки обманешь?

— Сама вернусь.

— Сама? — Он выпрямился, изломив бровь. — Шутишь?

— Я не смогу довольствоваться свободой, зная, что ты находишься в рабстве Идена, — честно призналась я. — Или мы бежим вместе, или вместе возвращаемся к нему. Надеюсь, такого заявления тебе пока достаточно?

Витольд хмыкнул и, взяв кусок мыла, принялся вспенивать его. Ненадолго его хватило. Наверное, выдохся, пока столько слов выжал. Хорошо, что он не совсем немощный и сам способен выкупать свою гигантскую тушу. И как только ему удалось отрастить эти бугристые мышцы в суровых условиях Лаверстейнов Айджей? Вероятно, гены.

Разозлившись из-за его неразговорчивости, я кое-как натянула на себя платье и отправилась в комнату, где Виллем тут же пристал с расспросами, что случилось. Я соврала, что поскользнулась и попала под струю воды, но разве он поверит?

— Хищник напал на тебя?! Давай свалим, пока он там хлюпается?

— Перестань! Мне только удалось заключить с ним сделку, а ты опять предлагаешь бросить его!

— Знаешь, куда загонит нас твоя самоотверженность?

— В могилу?

— Да! Которую перед смертью мы еще и собственноручно будем копать! В лесу. В полнолуние. Под чутким волчьим надзором оборотней.

— Ну это слишком скучно, — пожала я плечами. — Я представляю нашу смерть ярче: со всеми известными муками, нестерпимыми пытками и кровищей. А потом жуткие миазмы на всю округу.

— Фу-у-у, — поморщился Виллем. — Откуда в тебе столько жестокости?

— А мне котят приходилось в реке топить, когда кошки Кэйи их приносили по два раза в год.

Конечно, в этом не было и доли правды. Вернее, пять любимых кошек Кэйи, которых она держала, чтобы они предупреждали о приближении оборотней, действительно часто приносили котят. Но избавлялись от них работники пансионата, а не воспитанницы. Вот только если я начну раскисать перед Виллемом, он быстро задавит меня своей энергичностью. С такими мужчинами, учила нас Кэйя, мы должны вести себя максимально уверенно и стоять на своем, даже если ноги подкашиваются от страха. Иначе можно не заметить, как окажешься марионеткой.

— Святое полнолуние! — Всплеснул руками Виллем. — Роксана, ты видела, как он ест? Мне страшно от мысли, что в следующий раз он сожрет меня! А мои кости использует в качестве зубочисток!

Давя смешок, я хрюкнула и закрыла рот рукой.

— Прости…

— Ты ржешь надо мной? — возмутился Виллем, плюхаясь в кресло. — Скорей бы отделаться от тебя и нахлестаться. Клянусь, оторвусь в первый же день, — мечтательно причмокнул он, откидываясь назад и прикрывая глаза, — куплю выдержанный ром, сниму грудастую шлюшку и сутки буду вкушать божественный нектар и грязно трахаться.

— Грязно — это без «резинки»? — хихикнула я.

Цокнув языком, Виллем раздосадовано взглянул на меня:

— Ты еще слишком юна для этого. Вела бы себя более раскрепощенно и менее заносчиво, может быть, я преподал бы тебе пару уроков шального секса. Уж я бы не отказался помять твои сиськи и попку.

Проследив за его озабоченным взглядом, прилипшим к моей груди, я скрестила руки, скрывая проступившие через мокрую ткань соски, и скривила губы.

— Я облегчу твою участь! — заявила я. — Можешь топать на все четыре стороны хоть сейчас! Я сама доберусь до друзей Клойса. Вит мне поможет.

— И как ты объяснишь им, кто вы такие?

— Клойс дал мне свой кулон. По нему меня узнают.

— Ммм… — издевательски промычал Виллем. — Я бы на их месте заподозрил неладное. Вваливается ко мне какая-то красотка с быком на привязи, показывает дешевое украшеньице, каких сотни, и уверяет меня, что она сестренка моего друга, о которой я ни сном ни духом. Знаешь, что я бы сделал? Повесил бы вас. Потому что только полный придурок поверит в эту сказку. Нормальный человек решит, что вы пришили Клойса, а теперь явились за его друзьями.

— Они поверят! — повысила я голос.

— Впервые слышу, чтобы охотники на оборотней были столь доверчивыми.

— Что?

— Что слышала, ягодка. Ты разве не знаешь, к кому я тебя веду? Друзья твоего братца — охотники.

— Клойс — гибрид. Он не стал бы дружить с теми, кто ослеплен помешательством на убийстве волков, — поспорила я, уже морально готовясь к чему-то страшному и припоминая аркебуз Виллема и стрелу с аконитом. — С чего ты это взял?

Он подался вперед, положил локти на разведенные колени и, ядовито скалясь, произнес:

— А я, по-твоему, кто, рыбка?

Мои губы изогнулись в кривой улыбке. Все сходилось: Виллем — выживальщик. Достаточно приглядеться к его манерам, заметить, как он договаривается с людьми, к его оружию; прислушаться к его знаниям об оборотнях… Несомненно, передо мной сидел охотник.

Я инстинктивно сделала шаг назад.

— Ты боишься? — усмехнулся он. — Рокси, я друг Клойса.

— Странная дружба, — констатировала я.

— Согласен, необычная. Зато теперь ты понимаешь, почему мы не можем взять Хищника с собой? Я ему не причиню вреда, раз ты горой за него стоишь. Но те люди…

— Уходи! — вырвалось у меня. — Мы сами справимся. У меня есть кулон.

— Рокси, — хохотнул Виллем, снова откидываясь на спинку кресла, — Клойс дал его тебе для ободрения. Чтобы ты была тверда в своем пути. Наверняка ты засомневалась, встретишься ли со мной, и что делать, если я не приду, да? По глазам вижу, так все и было. А Клойс, желая поскорее отправить тебя подальше от поместья лорда, сунул тебе в руку первое, что попалось, и убедительно соврал.

Я положила ладонь на грудь, нащупала кулон и вспомнила наш с Клойсом разговор. Виллем прав, брат мне соврал. Он был уверен в своем друге и хотел поделиться этой уверенностью со мной.

— Да, вы с Хищником доберетесь до друзей Клойса. Но кто остановит их в желании убить оборотня? — Взгляд Виллема стал пристальнее.

— Мне… — занервничала я, — надо обсохнуть.

Выйдя из комнаты, я отправилась к бару, где был камин, и долго сидела перед ним, глядя на огонь. Меня угостили чаем, так что мне удалось согреться.

Не слыша голосов постояльцев за столиками и не обращая внимания на крутящегося у меня за спиной толстяка, я прокручивала в голове всю ту заварушку, в которую попала. Я заманила в свои сети лорда Аларниса, запечатлелась с Хищником и завела дружбу с охотником на оборотней! Хороша рабыня! И как я должна сказать Витольду, куда я направляюсь? «Эй, Вит, бросай службу у Идена, лучше идем в соседнюю область — прямо в руки охотников на оборотней!» Но если они знают Клойса и готовы принять меня, может, они не фанатики? Есть охотники, крушащие любую тварь с волчьим запашком, а есть такие, как… Виллем. А какой он? Забавный, веселый, бодрый, иногда милый. Нет, главное, что он не пытается убить Хищника. Эта его черта громче любых слов.

Я заметила, как вышедший из душевой Витольд скрылся за дверью и, отставив чашку с недопитым чаем, тоже вернулась в комнату. Виллем стоял у окна и осматривал улицу, а Вит уже надел брюки и натягивал куртку. Его мощные руки не пролезли в рукава, тогда он просто оторвал их двумя ловкими движениям. Хрясь! И все: куртка превратилась в жилетку. Застегнув ее, надев сапоги и заправив в них брючины, Вит взглянул на меня в ожидании указаний. А у меня язык не поворачивался начать командовать им. Он и так всю жизнь провел в неволе, выполняя приказы своих хозяев. Как я покажу ему преимущества свободы, продолжая руководить им?

— Виллем — охотник, — сказала я, решив, что между нами не должно быть тайн, если дальше мы пойдем вместе. — Люди, к которым мы идем — тоже.

Витольд не шелохнулся, даже кулаки не сжал. А Виллем предусмотрительно положил ладонь на рукоять клинка. Интересно, с какого возраста его обучали охоте? И почему он не так кровожаден, как те, о которых ходят легенды? Как те, что убили родителей Вита?

Прочистив горло, Виллем озадаченно произнес:

— Ты же помнишь, что я тебе жизнь спасаю?

— Поэтому сразу убираю все барьеры между нами, — ответила я. — История сложилась так, что нашими землями правят оборотни. Нравится нам это или нет, но они сильнее и выносливее, значит, они всегда будут выше. И все же мы не должны ни охотиться на них, ни страдать у них в рабстве. Если Иден Лаверстейн Айдж доберется до меня, то получит одобрение других альф за поимку убийцы своего отца. Он займет его место, и это подорвет и без того шаткие отношения между альфами, землями и общественностью. Так вышло, что из разменной монеты я превратилась в бесценное сокровище. — Не знаю, переусердствовала ли я в сравнении, но сказала первое, что на ум пришло. — Я нужна Идену не только для мести. Я — это его прямая дорога на трон. А Вит — мощь, которой он будет прокладывать себе путь дальше. Может, вам покажется это смешным, но мы с вами связаны.

— Очень трогательно, — съязвил Виллем. — Но нам пора идти.

— Ты не понял? — строже сказала я. — Вит — мятежный раб. Я — убийца альфы. Мы — враги и оборотней, и охотников. Но только ты можешь нам помочь.

— Я помогаю…

— Нам надо не только пересечь границу и получить убежище. Мы должны добиться защиты охотников и связаться с альфами других стай, чтобы поведать им о зверствах Идена Лаверстейна Айджа!

— А тебе не все равно, что тут будет, когда ты сбежишь? Под покровительством другого лорда ты получишь свою свободу.

— В рабстве Идена бесследно исчезли тринадцать девушек. С двумя из них я была знакома лично. Кто знает, какие ужасы скрыты в поместье Лаверстейнов Айджей? — Я взглянула на непоколебимого Хищника, но он и не намеревался откровенничать, хотя явно знал больше, чем Клойс.

Тяжело вздохнув, Виллем накинул на голову шляпу и проворчал:

— Говорила мне бабка, не связываться с волками. Не послушал. Ладно, договорюсь с остальными, чтобы его не трогали. — Он кивнул на Вита и задумался. — Как же мы проведем этого монстра через границу?

— Он не монстр, — фыркнула я.

— Ты не понимаешь. Вся здешняя территория оккупирована группками волков. Нам не пересечь границу Болот. Попасть на ту сторону мы сможем только через речной торговый путь. Ну прикинемся мы с тобой супружеской парой, мелкими купцами. Но он-то на нашего кроху-сынишку точно не потянет! Кстати, — Виллем заинтриговано сощурился, — а с чего вдруг лорд Аларнис заинтересовался тобой? По-соседски заключил сделку с Бальтазаром?

— Не твое дело.

— Хм… То есть я не ошибся? Он в тебе заинтересован?

— Я же сказала, не твое дело! — насупилась я.

— Если Иден не в курсе, что волки Регана тут по твою душу, то мы можем примкнуть к ним. Лишняя помощь не помешает.

Не успела я подумать, что неплохая идея, как Витольд подал голос.

— За ними следит стая Идена.

— О, а песик-то у тебя говорящий, — ухмыльнулся Виллем и поймал на себе злой взор Хищника.

— Что ты сказал? — переспросила я.

— Октавия рассказала Идену, что альфа Реган подвергся твоим чарам, — пояснил Вит, не сводя взгляда с замершего Виллема. — И тот отправил меня на твои поиски, а стаю на слежку за волками альфы Регана.

— Хитрый ублюдок, — пробурчала я. — Тогда нам придется избегать встреч с ними. По моей вине и так один уже едва не погиб… — Поняв, что сейчас не время вспоминать поединок Вита с бетой Регана, я взяла сумку и четко спросила: — Ну и куда мы пойдем?

— На восток! — заявил Виллем.

— На запад! — поспорил Вит. — С востока несет волками, а запад пока чист. И ты сам сказал про речной торговый путь. А ближайший крупный рынок там, в Эбетте.

— Эбетт? — Брови Виллема взлетели вверх, а лицо озарила улыбка. — Какая прелесть. Самый порочный город в нашей области.

— Никто и мысли не допустит, что беглянка отправится в это грязное, опасное место, — добавил Витольд.

— До него два дня пути, — вмешалась я.

Вит ногтем поскреб подбородок, медленно приблизился ко мне, вынуждая Виллема вынуть из ножен клинок, и прошипел:

— А разве мы куда-то торопимся?

Я мотнула головой, немигающе глядя в его темные глаза-воронки. Уголок его губ дрогнул, и он, обойдя меня, двинулся к двери.

— Поторопитесь. Сюда идут шестеро. У нас не так много времени, чтобы убраться отсюда.

Мы с Виллемом переглянулись. Он убрал клинок, я повесила ремень сумки на плечо, и мы дружно поспешили за Хищником.