Глава 12

Несравнимое ощущение, когда ты выезжаешь на своем верном скакуне из шумного, грязного городка. Я радовалась теплому солнцу, легком ветру, пению птиц и шелесту высокой полевой травы, а спиной прижимаясь к мускулистой груди Витольда, чувствовала себя под его надежной защитой. Нанки не фыркал из-за двух всадников. Они с Витом давно знали друг друга. Тот хоть и не спешил открываться мне, но невзначай упоминал о некоторых мелочах из своего заточения в поместье Лаверстейнов Айджей.

Виллем, не отстававший от нас ни на шаг на своей гнедой кобылице, постоянно украдкой поглядывал на меня и моего спутника и держал оружие под рукой. Я уверена, что поведи Вит себя вызывающе, он снова выстрелил бы в него.

Во второй половине дня мы остановились в тени небольшого пролеска. Комаров тут, к счастью, не было, и мы отдохнули на расстеленных покрывалах.

— Животных бы напоить, — вздохнул Виллем, глотая теплую воду.

Я развернула карту Клойса и сориентировалась в местности.

— К закату дойдем до ручья.

— Отлично. — Он прислонился спиной к дереву, опустил на лицо шляпу и всем своим видом показал, что собирается спать. — Только если решите перепихнуться, пощадите мою психику и свалите куда-нибудь в канаву.

— У тебя всегда пошлости на уме? — взбрыкнула я, сворачивая карту.

Виллем указательным пальцем приподнял шляпу и ухмыльнулся:

— Когда рядом такая лакомка, трудно совладать с приятелем, который всегда наготове. — Он взглядом указал на свой выпуклый пах, на что я закатила глаза, взяла нож и принялась резать яблоко, подавая ломтики Витольду.

Он еще не привык к тому, что я ухаживаю за ним, и приходил в кратковременное замешательство.

После недолгого молчания я решила скрасить гнетущую тишину разговором. Указав Витольду на татуировки, полюбопытствовала:

— Это просто украшение, или они что-то обозначают?

Его зоркость, направленная вдаль, не поколебалась, словно мои слова для него пустой звук. Казалось, будто Вит опять закрылся от всего мира непроницаемой оболочкой. И меньше всего мне хотелось думать, что он скучает по своему плену и аконитовым кандалам.

— Ви-и-т?

Он повернул голову, но совсем не в мою сторону. Поглядев куда-то в чащу леса, он опасливо поднялся на ноги, сжал кулаки и принял атакующую стойку. Пока я соображала, что происходит, оттуда послышался хруст веток и глухие разговоры со смешками, а вскоре к нам вышло двое мужиков. Оба были вооружены, с мешками наперевес. Охотники на дичь, бесспорно.

Я тоже встала, пряча нож за спиной. Виллем же уже вовсю сопел.

Увидев нас, охотники умолкли и остановились на расстоянии нескольких шагов. На их лицах зародился живой интерес. Не к Виту и совсем не к Виллему, а ко мне. Я буквально почувствовала, как с меня срывают платье и грубо насилуют самыми изощренными способами. Позабыв обо всем, я спряталась за спину Вита и услышала, как скрипят его зубы.

— Расслабься, приятель, — осклабился один из незнакомцев. — Мы просто шли мимо. Проблемы нам не нужны.

Они свернули влево и взяли курс к дороге, при этом не сводя с нас приметливых глаз и не расслабляясь. Стоило одному потянуться за стрелой к колчану за спиной, как Вит сорвался с места, бросился на него и повалил на землю одним точным ударом. Захрипев, мужик скорчился от боли и заругался:

— Сука… ребра мне сломал…

Второй сделал шаг вперед, но увидев, что Вит настроен решительно, передумал, попятился и, наплевав на друга, кинулся прочь.

Проснувшийся Виллем, ворча, встал и, посмотрев на стонущего незнакомца, вздохнул:

— Вас на минуту нельзя оставить одних.

Я дернула Вита за руку и вскрикнула:

— Да что с тобой? Они уходили!

— Они пожелали тебя, — рявкнул он, все еще стоя над поверженным и явно думая, добить ли его.

— И что?!

— А то, что они не собирались подавлять это желание! — рявкнул он.

И тут я больно упала на землю. Не такую свободу я хотела показать Виту. Я совсем забыла о том, сколько ублюдков кругом. Люди лгут, предают, грабят, убивают.

— Не волнуйся, — вдруг спокойнее добавил Вит, разжимая кулаки. — Я знаю, как «прекрасен» этот мир. Я же не все время только на цепи сидел.

— Тогда почему ты дал мне шанс?

— В надежде, что ты покажешь мне его обратную сторону. И пока ты не преуспеваешь.

— Витольд, — к нам подошел Виллем и покосился на стонущего мужика, — если ты еще раз распустишь руки, пеняй на себя.

О, мне знаком этот тон! В нем проснулся охотник на оборотней, без совести, но с зазубренным кодексом.

— К лекарю бы его, — кивнул он на раненого.

— В лесу еще двое, — огорошил нас Вит. — Помогут. — Он отвязал Нанки от дерева и посмотрел на нас: — Долго вас ждать?

— Похоже, вы действительно можете оказаться истинной, — вполголоса сказал мне Виллем. — Смотри, как он поломал этого беднягу лишь за его распущенные не вовремя флюиды.

— Это-то меня и пугает, — произнесла я.

— Что?

От подкравшегося ужаса мое горло закололо невидимым битым стеклом.

— Представь, какая ненависть разожжется в нем к Идену, который хочет не только отыметь меня, но и мучительно убить…

Виллем повел бровями, и по его лицу скользнул луч одобрения. Кто бы сомневался, что он не будет против такой защиты, как вервольф!

Мы собрали еду и покрывала и отправились дальше, бросая у края леса стонущего от боли охотника. Ну хотя бы в этот раз я оставляю за спиной не труп.

Больше по пути нам никто не попадался. И Витольд умерил пыл: его пальцы расслабились на поводьях, и он уже не вздрагивал, когда я позволяла себе прикоснуться к нему.

Мы вышли к реке до наступления сумерек. Виллем напоил животных, собрал хворост и разжег костер, а я обложила его камнями и согрела кипяток. Сразу после ужина Витольд лег спать. Прямо на смятую траву. Я не стала будить его, накрыла покрывалом и вернулась к Виллему.

— Спит? — спросил он, жуя распаренные ягоды.

Я кивнула и подбросила сухую ветку в огонь.

Ночь уже опустилась на землю, и насекомые завели свою скрипучую песню.

— Виллем, почему ты стал охотником на оборотней? — заговорила я после недолгой паузы.

— Мой отец был охотником. Дед, прадед. Все, — пожал он плечами. — А что?

— Я всегда думала, что охотники живут и дышат навязчивостью убивать оборотней. А ты не тронул Вита.

— Просто я с ним не справлюсь, — усмехнулся он.

Я улыбнулась и поежилась. От реки тянулась освежающая прохлада.

— На самом деле, — продолжил Виллем без намека на шутку, — ненавижу, когда мне указывают, что делать. Отец говорил, что я должен быть охотником, не спрашивая, чего хочу я.

— А о чем мечтал ты? — полюбопытствовала я, обняв подогнутые колени и положив на них голову.

— Ты будешь смеяться.

— Да ладно! Я, например, люблю танцевать. Часто представляла себя в труппе, разъезжающей по свету.

— Серьезно? Что ж, а я мечтал о цирке.

Я все-таки засмеялась, но лишь потому, что не поверила Виллему.

— Ну вот. Я же говорил.

— Ты не шутишь? — удивилась я.

Он мотнул головой.

— Я даже научился жонглировать. — Виллем взял два небольших ножа и начал подбрасывать их, ловко ловя за рукоятки.

— Ух ты! Да ты мастер!

— Отец был против. — Он отложил ножи. — Не нужен был ему сын-шут.

Его накрыла непривычная тоска, и я решила разрядить атмосферу.

— А как ты с Клойсом познакомился?

— Он мать искал и вышел на наших общих знакомых.

— Странно. Не знала, что мама была связана с охотниками, — призналась я. — Но я ничему не удивляюсь. Ей много кто помогал скрываться от беты Бальтазара.

— Ты хорошо помнишь ее?

— Даже запах иногда вспоминаю.

Как бы я того ни избегала, а разговор коснулся не самых приятных тем. Может, это от усталости. Или в наших жизнях действительно не было ничего хорошего.

— Тебе надо поспать, — вдруг сказал Виллем с заметной заботой в голосе. — Ложись, я посторожу.

— Только недолго. Потом разбуди меня.

— Договорились, — с улыбкой кивнул он.

Я поднялась и отошла к Витольду. Не раздумывая, улеглась рядом, залезла под покрывало и прижалась к его пылающей груди.

Да-а-а, умной меня вряд ли можно назвать. Этот дикарь дважды взял меня силой, а я сама дразню его!

Пробудившись, Витольд шевельнулся и открыл глаза. Наши взгляды встретились. Я почти не видела его лица, потому что костер горел за его спиной, но чувствовала изучающий меня взор.

После короткого замешательства он подложил руку мне под голову, и так стало еще теплее и удобнее.

Я медленно занесла ладонь и погладила Витольда по колючей щеке.

— Ты достоин лучшего, Вит.

Он склонился, и его губы накрыли мой рот. Мнительно, почти трусливо он поцеловал меня и, обняв второй рукой, прижал к себе. У меня прямо от сердца отлегло. Витольд шел мне навстречу. Не просто делал одолжение, а верил мне! После многолетнего рабства с беспрекословным подчинением это немало.

Успокоившись в его жарких объятиях, я быстро уснула.

А разбудил меня не Виллем, который обещал, а Нанки, лизнув меня по щеке. Я проморгалась и сощурилась от ударившего по глазам яркого утреннего солнца.

Я по-прежнему была в мужских тисках, только рук ощущалось больше одной пары. Витольд тоже открыл глаза и тут же нахмурился. Я оглядела себя, определила его руки и обратила внимание, что на моей груди лежит чья-то посторонняя.

Повернув голову, я увидела сопящего у меня за спиной Виллема.

— А ты не обнаглел, дружок?! — вырвалось у меня.

Я подскочила на ноги, разбудив подпрыгнувшего Виллема. Озираясь по сторонам, он силился понять, что происходит. А когда до него дошло, потер лицо и выдохнул.

— Святое полнолуние, Рокси! Ночь была стылой. Я замерз…

— Или искал повод полапать меня? — Я уперла руки в бока.

Он взглянул на встающего Витольда и обезоруживающе заулыбался:

— Рокси, не нагнетай. Ты же мне как сестренка.

Витольд размял шею, в свете дня демонстрируя ярко выраженные мышцы своих рук, и мне показалось, я услышала, как сглотнул Виллем. Он быстро ретировался к воде, сказав нам на прощание:

— Искупаюсь перед дорогой.