Глава 14

Лес дружелюбен лишь с теми, кто не варварствует в нем. Нам же за нарушение здешнего покоя пришлось столкнуться с москитами, мышами, змеями. Тропы, о которых твердил Иден, едва можно было назвать проходимыми. Они давно поросли, и Нанки с трудом пробирался сквозь дебри. Идена это злило, и он бил бедное животное пятками по бокам. А когда я оступалась, дергал за цепи так, словно собирается вырвать мне руки.

Мои ноги жгло от ран, в горле пересохло, голова кружилась. К рассвету я уже не чувствовала собственного тела, но радовалась этому, ведь в таком случае Октавия не получит удовольствия от моих мук. Уставшая и обезвоженная, я умру раньше, чем она приступит к своим пыткам.

Вит с другими волками шел впереди и за всю дорогу ни разу не обернулся. Правильно делал. Вряд ли я улыбнулась бы ему, как раньше.

Утром нас нагнали несколько волков и сообщили, что Клойс сбежал. Взбешенный таким обстоятельством Иден хлестанул вестника цепью и прорычал:

— НАЙТИ!!!

А у парня-то явно не все дома. Как вообще у вполне сдержанного Бальтазара мог получиться такой уродливый сынок? Наверное, ответ таился в воспитании Октавии. Она во всем потакала единственному чаду и в итоге разбаловала его.

— Вит! Если к закату Клойс и тот поганый охотник не будут пойманы, отправишься за ними. Учти, бета нужен живым. А с жалким человеком можешь делать все, что захочешь. Хоть на вертеле его зажарь.

Витольд молча кивнул, и мы пошли дальше.

— Кстати, убогая, — заговорил со мной Иден, хотя за всю ночь не проронил ни слова, — ты действительно думала, что твои чары действуют на всех? Если околдовала лорда Регана Аларниса, то это сработает на Витольде? Он же омега. Шавка, приносящая тапки.

Я безмолвно перебирала ногами по острым веткам и скользкому мху, стараясь не реагировать на Идена. Запнувшись о корень дерева, я упала, а Лаверстейн Айдж и не подумал притормозить, таща меня за собой. Кое-как я встала на колени, разрывая платье и раздирая кожу ног, и сумела подняться. Мотнув головой, сдула волосы с лица и упрямо пошла дальше.

Впереди не чувствовалось ни капли сочувствия. Витольд отключил все эмоции, совсем не жалея меня, не желая помочь. Лучше бы он вырвал мне сердце, чем завоевал его, а потом так жестоко разбил.

— Иден, отдохнуть бы? — захныкал один из рядом идущих волков. — А то уже сил нет идти.

Бедненький! Сил у него нет. Пьют, жрут по дороге, в сапогах идут, никто волоком не тащит, а они устали. Не то что я! Почти в карете еду!

— Осмотрись. Сыщешь подходящее место, сделаем привал, — согласился Иден, и тот поспешил вперед.

Он присоединился к нам чуть позже с донесением, что восточнее есть поляна и даже какая-то старая заброшенная хижина.

— А еще там сыроежки, — широко улыбнулся он.

— Продрищешься от них, — фыркнул ему Иден. — Показывай, куда идти!

Волчара свистнул остальным, и мы свернули.

Ударившее по глазам солнце ослепило меня, стоило выйти из густого леса. Я снова упала, но теперь меня не тащило по земле, потому что Иден остановил Нанки и спрыгнул. Пока он осматривался, я поднялась и проморгалась. В горле саднило, и мое сиплое дыхание выдавало мою усталость.

— Фу, как же мерзко ты выглядишь, — бросил мне Иден и дернул цепи.

Пришлось опять идти за ним.

Стая рассредоточилась на поляне, собирая грибочки и ягодки, а Витольд, замерший в самом центре, пристально смотрел перед собой. Поодаль в зарослях бурьяна виднелся покосившийся деревянный домик, справа от него — колодец, слева — холм от погреба.

— Что это за место? — спрашивали друг у друга волки.

Вдруг Витольд пошел прямо к дому.

— Эй, ты куда?! — крикнул ему Иден.

Не отвечая, тот шел дальше. С каждым его шагом я чувствовала, как пробиваюсь сквозь сферу его мыслей. Я снова могла видеть его глазами, слышать его молчание. Перед моими глазами стали вспыхивать жуткие кровавые картины, вспышки огня, силуэты волков. В уши врезался противный смех и рык.

Заваливая и топча траву, Витольд добрался до крыльца, которое заскрипело под его огромным весом, и толкнул трухлявую дверь. В следующее мгновенье он скрылся в темноте дома.

— Какого лысого волка?! — выругался Иден, следуя за ним. — Вит, если ты сейчас же не выйдешь, я прикажу заковать тебя!

Мысленно я торжествовала. Так тебе и надо, Иден Лаверстейн Айдж! Твоя шавка не такая уж безмозглая и еще даст жару, локти кусать будешь!

Он ступил на нижнюю ступеньку крыльца, и я насмешливо сказала:

— Не советую туда входить.

— Чего? — фыркнул он, обернувшись и пронзив меня раздражительным взглядом.

— Это его дом. Здесь погибли его родители.

Виллем все бы отдал, чтобы увидеть то, что увидела я. Вовсе не охотники убили родителей Витольда. Это сделал Бальтазар. А подстрекательницей послужила Октавия. Ненавидящая вервольфов, настоящих правителей лесов, еще со времен власти своего деда, она натравила на них мужа, едва они вернулись на родину.

Я видела, как несчастная мать прячет малого сына под кроватью, прежде чем в комнату входит Бальтазар. В его руках два окровавленных меча, которыми он сражает женщину. Он ходит по комнате, перешагивая через труп, что-то вынюхивает, а потом резко заглядывает под кровать. Сначала он хочет убить мальчишку, но в последний момент решает использовать его.

Я видела, как он выносит маленького Витольда на своих руках. Как приказывает бросить тела убитых вервольфов. Как ругается с Октавией, вернувшись в поместье, заверяет, что сотрет мальчишке память и превратит его в покорного пса.

Я чувствовала страшную боль, испытывала леденящий кровь ужас, ощущала, как ком застревает в горле, как щиплет глаза от наворачивающихся слез.

Это была счастливая семья, никому не причинившая зла. Когда-то вервольфы были изгнаны отсюда свирепым дедом Октавии, а после его смерти решили вернуться, не ожидая, что внучка усопшего альфы не менее кровожадна.

Бальтазар не оставил им шанса. Одержимый внушением Октавии, он просто убил молодую пару, не позволив им попрощаться, лишив их права на последнее слово.

Мерзавец, подонок, гад…

Из глубины дома донесся протяжный болезненный рык. Иден вздрогнул и едва не выронил цепи. Рассыпавшаяся по поляне стая начала собираться. Очередной рык — горький и враждебный — вынудил их приготовить оружие, выстроившись за спиной Идена Лаверстейна Айджа.

Все стихли, прислушиваясь к тяжелым приближающимся шагам и скрипу гнилого пола. Во тьме дверного проема мелькнул силуэт. Вырастая грозной горой, на крыльцо вышел Витольд. Сжимая кулаки и оглядывая стаю исподлобья, он не предвещал ничего доброго.

Медленно спускаясь по ступеням, заставил Идена сглотнуть и попятиться.

— Вит, — дрогнувшим голосом залепетал он, — ты не в себе. Смерть твоих родителей была самым страшным днем в твоей жизни, но мы спасли тебя. Мой отец, наша стая…

Иден оступился и, пошатнувшись, остановился.

Скалясь и рыча, Хищник продолжал наступать. Плевать он хотел на жалкие попытки Идена оправдаться.

Волки быстро окружили его, готовые защищать наследника своего альфы, но Витольда они ничуть не пугали. Метнувшись к Идену, он кулаком ударил того в челюсть с такой силой, что этот ублюдок с завернутой шеей повалился на землю. Цепи он выронил, и я не стала терять время. Пока Витольд раскидывал бросившихся на него волков в стороны, словно котят, я подтянула цепи к себе, подобрала их и побежала обратно в лес.

— Связать его!!! — кричал Иден, плюясь, надеюсь, выбитыми зубами. — Аконит!!! Несите аконит, тупицы!!! И эту суку догнать!!!

Я обернулась: за мной пустился только один. Пришлось ускориться.

До леса я не добежала. Волк схватил меня за волосы, которые я впервые в жизни возненавидела за их завидную длину, и дернул на себя. Обхватив мою шею рукой и не позволяя мне пошевелиться, он обмотал цепи вокруг груди и потащил обратно к Идену.

— Пикнешь — почку проткну, — пригрозил он, острием ножа давя на мою поясницу.

Я понимающе моргнула.

Идену уже удалось оторваться от Витольда и запрыгнуть на Нанки. Перехватив цепи, он сплюнул кровь и велел разобраться с Хищником.

— Но… — замешкался тот, передавая меня Лаверстейну Айджу. — Это же Вит…

— Он больше не в нашей стае. А предателей мы убиваем, — ответил ему Иден, ударяя Нанки по бокам. — Принесете мне его голову к ужину!

Сорвавшись с места, он направил Нанки в лес. Я рухнула с ног. Трава, ветки, камни хлестали, царапали и резали меня на удовольствие Идену. Не позволяя мне подняться, он наоборот приказывал Нанки гнать быстрее.

Непрекращающаяся боль окутала меня колючим одеялом и уже начала убаюкивать перед вечным сном, как я сквозь звон в ушах расслышала рев нагоняющего нас Витольда. Меня перестало тащить. До слуха донесся скулеж Идена, глухой удар и невнятное бормотание. Я кое-как поднялась на локти и разлепила глаза. Витольд безжалостно колошматил Идена.

Совсем не чувствуя своего побитого тела, я все же смогла в последний раз улыбнуться. Хотя бы умру, видя поражение Идена Лаверстейна Айджа.

Я обессиленно упала на траву и, закрывая глаза, опять почувствовала Витольда. Он уловил мою боль, ощутил мои раны на себе, и это отвлекло его от Идена. Жажда жизни придала тому сил, чтобы броситься наутек, и Хищник замер между нами, не зная, преследовать беглеца или помочь мне.

Находясь в полузабытье и проваливаясь в какую-то бездну, я была подхвачена на руки и прижата к горячей груди. Сердце Хищника бешено билось в стесняющей его груди.

С трудом приоткрыв глаза, я увидела профиль его напряженного лица и на остатках сознания прошептала:

— Ненавижу тебя…