Глава 19

Лачуга, в которой мы скрывались, была ветхой и непрочной. Но даже опасность быть погребенным под ней заживо не остановила Виллема. Он обошел каждый угол, пока не нашел люк, ведущий на крышу. Конечно, не для побега. Ему нужен был обзор.

— Пора применить свои охотничьи навыки, — объяснил он мне, отмахиваясь от трухи и тряся сумкой с оружием. — Хочешь увидеть, как мы разбиваем оборотней?

— Я уверена, это эффектное зрелище, — ответила я, не отходя от Витольда, — но я не брошу его.

— От того, что ты будешь торчать рядом с ним, никому легче не станет. А там, — он указал наверх, — ты можешь мне помочь.

Я сжала руку Вита, не зная, какое решение принять.

— Ну же, Рокси, — позвал меня Виллем, закинув сумку в люк. — Оттуда мы увидим, если кто-то из вражеской стаи подойдет к двери.

Волки Регана закончили заколачивать окна и отправились на улицу. Я действительно принесу больше пользы, помогая им в борьбе, чем сидя возле Вита. Он никуда от нас не денется в таком состоянии.

— Ладно. — Я склонилась, поцеловала его в горячий, влажный лоб и прошептала: — Я буду рядом, Вит.

Виллем помог мне вскарабкаться на крышу, потом влез сам. Старый настил под ногами хрустел. Идти было опасно, и нам пришлось ползти к краю.

Волки Регана уже рассредоточились по периметру перед домом, а тылом нам служил лес. Не было гарантии, что нас не окружат. Волк в лесу, что рыба в воде. Но мы надеялись, что они сконцентрируются на дворе — там, где враг.

Виллем вынул из сумки аркебуз, какие-то свертки, плотные шарики, набор стрел и мешочек патронов.

— А мне что делать? — удивилась я, когда он зарядил аркебуз, принял удобную лежачую позу и прицелился к слабо освещаемой лунным светом дороге.

— Следи. Подсказывай мне, какого волка убирать. Смотри, чтобы наших союзников не убили…

— Как?

— Если на волка нападает больше двух, говори. Буду убирать лишних, — улыбнулся он.

Я покивала и поинтересовалась:

— А ты уже участвовал в таких боях?

— Считай, что участвовал.

— Когда?

— Сейчас, — усмехнулся Виллем и получил от меня кулаком в плечо.

— Мне не до шуток!

— Ты же все равно не побежишь. Значит, придется сражаться. А так как я еще слишком молод, чтобы умирать, я буду биться до последнего. Кстати, — он отвлекся от дороги, — о каком свидании ты говорила? Рокси, неужели ты простила его? Из-за него нас едва не убили.

— Не убили же.

— Святое полнолуние, — прошептал он, смотря на меня, как на умалишенную. — Ты нормальная? Реган Аларнис наобещал тебе золотые горы, и ты течешь от мыслей о нем. Витольд сдал тебя в руки маньяка, и ты меняешь ему подгузники. А я забыл покой из-за тебя, лишился всех своих сбережений, чуть не лишился головы, но до сих пор не получил сраный поцелуй…

— Тс-с-с! — перебила я его, заметив силуэты.

К дому приближались волки. Не пять, не десять и не пятнадцать. Их было десятка три, не меньше. Они шли стеной: тихо ступая, рыча, скалясь и капая слюной.

Я интуитивно пригнулась и сжалась. Должно произойти чудо, чтобы мы выстояли перед этой ордой. Они даже в атаку шли слаженно: впереди обращенные, затем гибриды, позади чистокровные. И возглавлял это свирепое войско сам Иден Лаверстейн Айдж.

Увидев его, я похолодела. Во мне проснулась оглушающая жажда крови. Теперь и я готова стоять до последнего. Мы здесь либо умрем, сражаясь, либо уйдем, победив предводителя этой стаи.

— Плохая идея была — возвращаться в Эбетт, где нас недавно уже взяли, — пробурчал Виллем.

— Мы рассчитывали, что Иден сделает ставку на нашу трусость. Решит, что мы не сунемся сюда.

— Выходит, он оказался хитрее.

Выйдя на свет, стая замерла. Иден прошел вдоль ровных рядов, с усмешкой оглядел горстку волков Регана и громоподобно заявил:

— Вам запрещено здесь находиться! Мы ловим опасных преступников, и если вы на их стороне, то вам конец. Если же вы не хотите погибнуть и принести своему альфе позор, отойдите. Обещаю, вашему возвращению в Долину Сна никто не помешает.

Мне было страшно, но все же я находила в себе силы молиться, чтобы волки Регана отступили. Хватит из-за меня страдать!

Иден выждал минуту, развел руками и, взвыв, скомандовал атаковать. Обращенные рывком бросились вперед, вступая в зверские схватки с волками Регана Аларниса. Те, обращаясь буквально в прыжках, контратаковали, и завязался бой.

Виллем, не дожидаясь благословения высших сил, выстрелил в того, что умудрился вырваться вперед остальных и двинуться к дому. Стрела попала ему прямо в лоб и сразила наповал. Я растерялась: не зная, жалеть мне его, или испытывать радость от поражения первого вражеского воина.

Аркебуз Виллема стрелял метко, четко, без задержек. А когда он кинулся перезаряжать его и потребовал от меня стрелы, я ненадолго замешкалась.

— Очнись, Рокси! — велел мне Виллем.

— Ты промазал… — промямлила я.

— Да, несколько раз. — Он вынул из кармана брюк небольшой флакон, зубами подцепил пробку и откупорил его. Обильно полив наконечники стрел, он снова прицелился.

— Что это?

— Аконит. Даже если промажу, он поможет нам, вернув им человеческий облик. Под ядом аконита они слабы.

Задумка Виллема удалась. Но отравление разозлило заметившего нас Идена, и он пустил в бой гибридов. Вот их нужно бояться больше, чем обращенных. Они себя вообще не контролируют в полнолуние.

По всей округе эхом отражался скулеж и вой. Рычания пробирали до мозга костей. К небу тянулась пыль, из-за которой становилось трудно дышать.

— Там, — указала я Виллему, кое-как разглядев, как на одного волка накинулись трое.

Одного Виллем убил, другого ранил, и тот, отползая к лесу, болезненно принимал свой человеческий облик. А его скулеж превращался в стоны.

— А теперь там, — я указала в другую сторону.

Когда Иден отправил в атаку половину чистокровных, Виллем начал метать им под ноги свертки и шарики. Они лопались (а некоторые взрывались) от удара о землю и распыляли в воздухе газ: оранжевый и сизый.

— Пары́ аконита, — объяснил он, запуская очередной снаряд и стреляя из аркебуза патроном. — И слезоточивый порошок. Пусть не думают, что охотники легко сдаются!

На время мы потеряли Идена из вида, но вскоре он сам о себе заявил. Просвистев, приказал прекратить драться и вышел из образовавшегося густого задымления. На цепях он тащил за собой связанного Клойса.

— Брат! — Я едва не бросилась с крыши.

Виллем схватил меня за руку и задержал.

— Ну что, сучка? — хохотнул Иден, обводя лачугу взглядом. — Сама выйдешь? Или еще погрыземся? Учти, у моего терпения есть предел. — Он дернул цепи, и Клойс упал на колени у его ног. — Надоест — прикончу этого изменника!

— Я должна спуститься, — запаниковала я.

— Нет! — остановил меня Виллем.

— Он убьет его!

— Он убьет его, даже если ты сдашься, как ты не понимаешь?! Иден играет с нами.

— Ну и пусть…

Пока мы с Виллемом спорили, во дворе началась какая-то странная суета. Волки стали расступаться, а из дома, едва держась на ногах, вышел Витольд. Он повернул голову и поднял лицо. Лунный свет осветил его воспаленные, полностью почерневшие глаза. Он ослеп… Ослеп, но вышел против Идена!

— Только не это… — мой голос дрогнул. Я оттолкнула Виллема и юркнула в люк. Я должна была остановить Хищника!

Я оступилась, когда спрыгнула, и завыла от резкой боли в раненой ноге. Стиснув зубы, взяла себя в руки и, прихрамывая, заковыляла на улицу. Опираясь на стены, я вышла на крыльцо и стала свидетельницей тишины. Все затаили дыхание в ожидании дальнейшего представления.

— Ви-и-ит, — тихо протянула я.

Он не обернулся. Даже не шелохнулся. Продолжал медленно приближаться к ухмыляющемуся Идену Лаверстейну Айджу. Раненый, босой, ослепший и под воздействием яда аконита.

— Ты как? — Виллем загородил меня своей спиной и угрожающе выставил аркебуз перед собой.

— Витольд, вернись, — с мольбой сказала я, сглатывая слезы.

Иден швырнул концы цепей, связывающих Клойса, в сторону, где их тут же подобрал один из волков, и стал разогреваться, махая руками.

— А знаешь, Вит, мне даже льстит, что ты вызываешь меня на дуэль! — брякнул он, хохоча. — Сразимся в равной схватке.

— По-твоему, эта схватка равная? — рявкнул ему Виллем, чем привел меня в замешательство. Он недолюбливал Хищника, но встал на его сторону, видя эту несправедливость. — Он отравлен. Ты здоров. В чем равенство?

— А кто-кто там вякает? Мелкий человечишка? Охотник, писающий в штанишки при виде волка?

— Смотри, как бы ты сейчас не обосрался в свои штанишки! — Виллем прицелился в расхаживающего из стороны в сторону Идена.

— Если ты выстрелишь, стая на куски порвет Клойса и девку. Так что убери свою пукалку, придурок.

Витольд чуть повернул голову и рыкнул нам через плечо:

— Отойдите.

— Ви-и-ит… — всхлипнула я, понимая, что не переживу его гибель.

Каким бы нежным, добрым и отзывчивым ни был Реган, моя судьба, моя истинная пара, мое будущее — это Витольд. Мое сердце билось в ритм с его сердцем. Мы чувствовали эмоции друг друга, читали мысли и желания. И пусть наш путь друг к другу не был усыпан цветочными лепестками, мы пережили боль, недопонимание и предательство, теперь мы стали близки как никогда.

Сплюнув на землю, Виллем опустил аркебуз и сжал мое запястье. Если бы не он, я бы уже кинулась вперед, чтобы меня растерзали, только отпустили Витольда и Клойса. Он был моей опорой. Невоспитанной, дерзкой, вспыльчивой опорой, на которую я всегда могу положиться. Я буквально повисла на нем, с ужасом наблюдая, как Иден с усмешкой обходит растерянного Витольда по кругу.

Все чувства Хищника притупились. Он слабее слышал, совсем не видел, и запахи теперь различал с трудом. Из ищейки он превратился в мешок для битья.

— Гарантируй им свободу, когда я разделаюсь с тобой, — потребовал Вит, пытаясь уловить движения Идена.

— Ты? Со мной? — прыснул тот смехом. — Если от этого тебе станет легче, то так и быть. Стая отпустит Клойса и его сестрицу. Только ты сначала победи меня.

Шмыгнув носом, я утерла слезы и сосредоточилась на нашей с Витом связи. Я стану его зрением. Я помогу ему победить. Иден не уйдет отсюда живым!

Не дав Виту ни мгновенья больше, Иден бросился в атаку: напал на него справа, ударил кулаком под ребра и восторженно вскрикнул, когда тот упал, запнувшись о собственные ноги.

Волки загоготали. Это же их любимое зрелище — поединок насмерть. Неважно, что пять минут назад они сами дрались и получили раны. О них уже все забыли.

— Ну что скажете, братья?! — завопил Иден, всплескивая руками и обходя хрипящего Вита. — Прикончим предателя?!

— Да!

— Убей его!

— Размажь по земле!

В такой атмосфере было невероятно трудно скрепиться с Витом нашей связью. Я старалась не обращать внимания на эти гневные требования и насмешки над Хищником и думала, что у меня получается. Но помочь Виту никак не получалось, а значит, я плохо работала.

Не успел он встать, как Иден пнул его носком сапога в грудь.

Вит закашлялся, с трудом удержавшись на четвереньках.

— Справа, Вит! — вдруг заорал Виллем. — Он справа! Сыпани ему песка в глазки, пусть почувствует себя твоей ровней!

Я медленно выдохнула и наконец смогла абстрагироваться от всего. Теперь для меня существовала одна ярко-красная нить, тянущаяся от меня к Виту, две слабее — к Клойсу и Виллему, и один черный силуэт — проклятый Иден. Ему не уйти, не спастись, потому что ему не выстоять перед истинной парой!

«Вит, прислушивайся к моему голосу. Смотри моими глазами, — просила я его. — Дыши со мной».

Он потряс головой, не в силах подняться.

«Давай же! — подбадривала я его. — Это финальная битва. Убей этого больного ублюдка, и мы будем свободны. Мы будем вместе!»

Что-то щелкнуло, вспыхнуло у него в груди и разлилось по телу горячим потоком. Надежда, уверенность в себе, вера в победу. Пока Иден радовался тому, как двумя ударами выбил дух из непобедимого Хищника, Витольд поднялся и, ориентируясь моими ментальными посылами, встал за его спиной.

Толпа перестала поддерживать наследника Лаверстейна Айджа, и тот взволнованно обернулся. Подняв лицо, он затрясся, но не теряя время, попытался обратиться.

Не успел.

Вит схватил его за горло, сжал и поднял над землей эту мерзкую тушу. Хрипя, брызжа слюной и царапая руку Хищника, Иден задергал ногами. Его волки зашипели, выпуская когти, но пятясь. Уговор — есть уговор. Иден велел им отпустить нас, если Вит победит. Вмешиваться им тоже не было позволено. А так как Иден не был их альфой, он даже не мог попросить помощи. Только Октавия могла изменить правила поединка. На наше счастье, ее здесь не было.

Задыхаясь, Иден медленно слабел в смертельном захвате Витольда. А мы ждали конца, молились о нем. Тот миг, что отделял Идена от смерти, показался мне вечностью. Я вспомнила гибель Бальтазара и поняла, что того мне стало жаль хотя бы в последний момент. Его сына же я ненавидела всем своим естеством.

«Никакой пощады!» — твердила я.

— Пож… пож… пож… — хрипел Иден, вяло цепляясь за сильную руку Вита. — Ты… мы…

Послышался противный хруст сломанных шейных позвонков. Иден перестал барахтаться и повис.

Все стихло. Стая, понуро свесив головы, стала скрываться в тенях построек и деревьев. Бездыханные волчьи тела напоминали бугры на дороге. И среди них навзничь упало тело поверженного Идена Лаверстейна Айджа.

Застыв на месте, Вит опустил руки и разжал кулаки. Слабо веря в нашу победу, я сошла с крыльца и, хромая, двинулась к нему.

На земле звякнули цепи, удерживающие Клойса, и Виллем пошел ему на выручку. Волки Регана не отходили от нас ни на шаг, грозно порыкивая проигравшей стае. Волки Лаверстейнов Айджей были напуганы, растеряны, в считанные дни лишившись своего альфы, его единственного наследника, беты и Хищника. И все из-за меня, простой рабыни.

— Вит… — Я встала перед ним, приложила руку к его щеке и услышала облегченный выдох. — Ты справился… Победил Идена…

Он молча кивнул, шагнул вперед и обнял меня. Носом уткнулся в мою макушку, полной грудью вдохнул мой запах и только тогда успокоился, поверил, что все кончено.

Не выбираясь из его объятий, я повернула голову и улыбнулась Клойсу. Виллем помог ему снять цепи с рук и ног и похлопал его по плечу:

— Мы уже похоронили тебя, дружище!

— Это вы зря, — улыбнулся Клойс, поглядывая на меня. — Мне еще сестру замуж выдавать…

Едва он произнес это, как замер. Улыбка сошла с его лица, в глазах отразился ужас. Мгновенье Клойс держался на ногах, а потом рухнул на колени. Виллем успел подхватить его за плечи, и мы увидели торчащую из его спины стрелу.

Только что обретший краски мир вновь померк у меня перед глазами. Клойса сотрясло конвульсией, и из его рта хлынула кровь. Виллема заколотило от страха. Дрожащими руками он уложил моего брата на бок, порвал спереди рубашку и перевел на меня убитый взгляд. Из груди Клойса торчал пробивший его насквозь наконечник. А посреди дороги позади нас стояла вооруженная арбалетом Октавия. Разъяренная жена и мать, потерявшая мужа и сына, но не сноровку и безжалостность.

Отклеившись от Вита, я будто во сне сделала несколько шагов вперед и, охваченная закипевшей во мне злостью, заорала во все горло. Выплескивая боль, что укоренили во мне Лаверстейны Айджи. Показывая Октавии свой гнев. Угрожая ей не менее жестокой расправой.

— Рокси, — позвал меня Виллем.

Но я, не оборачиваясь и глотая слезы, ответила ему:

— Настал мой черед!

Возбужденно закричавшие птицы вспарили над буро-зеленой, в темноте казавшейся сине-черной, листвой. Она, подобно крыше, укрывала некогда заброшенные дворы.

Внезапно птичий гомон прекратился. По кронам промчался резкий порыв ветра, и все вокруг замерло.

Октавия как умалишенная засмеялась, размахивая арбалетом, но захлебнулась собственным смехом, обратив его в истерический плач.

— Ты! — заорала она мне, а я уже сокращала между нами расстояние, пренебрегая инстинктом самосохранения и обрывая связь с Витом. — Убила! Их!

— Роксана! — окликнул меня Виллем, но я не отреагировала.

Я уничтожу эту волчицу, чего бы мне это ни стоило.

— Схватить их! — скомандовала Октавия, и ее стая послушно бросилась на моих союзников.

Я же подлетела к ней и замахнулась, чтобы ударить по лицу, но она перехватила мою руку, вывернула и ударила меня в бок. Меня захлестнула острая боль, разлившись по всем мышцам. Но зря она надеялась, что я легко сдамся. Стиснув зубы, я развернулась и смогла ударить ее в нос с локтя.

Послышался неприятный хруст. От неожиданности Октавия выронила арбалет, покачнулась и попятилась. Ей пришлось приложить руку к лицу, и ту окрасило в багряный. За моей спиной вновь началась битва. Теперь точно последняя!

— Сука! — проорала Октавия, вытирая кровь. — Ты мне нос сломала.

Она расставила руки в стороны и стала разминать шею в попытке обратиться. Недооценила меня мерзавка. Я успела припрятать для себя шашку с порошковым аконитом. Швырнула ее у ног волчицы, и та вдохнула поднявшуюся столбом ядовитую пыль.

Завыв от безнадежности, Октавия кинулась вперед, повалила меня на землю и стала кулаком бить по лицу. Но каждый ее удар приносил мне не столько физическую боль, сколько будил во мне воспоминания тех несчастий, что выпали на меня из-за этой семейки. Начиная с моей матери…

Рукой нащупав камень, я замахнулась им и ударила Октавию по виску. Заскулив, она повалилась на бок, и мне удалось скинуть ее с себя. Я успела отползти к арбалету, но не подобрать его.

Октавия когтями вцепилась в мою ногу и на брюхе оттащила меня к себе. Сквозь плотную пыльную стену я увидела, как на Виллема напала целая толпа. Я не могла потерять и его! Мне не победить чистокровную волчицу даже с аконитом. Поэтому у меня оставался только один способ: пожертвовать собой.

— Я люблю тебя, Вит, — прошептала я, посылая ему на прощание свои нежные чувства. — Ты должен выжить. Борись. Ты заслужил свободу и второй шанс.

Прежде чем Октавия нанесла очередной удар, я вывернулась из-под нее, схватила ее за волосы и запрокинула ее голову назад. Луна осветила ее длинные острые клыки. Не теряя времени, я придавила к ним свое запястье и резко дернула. Из порванной вены хлынула кровь, заливая рот и глотку Октавии, в глазах которой застыл дикий ужас.

Взревев, она оттолкнула меня и стала выплевывать кровь. Скорчившись на земле, я зажала фонтанирующую рану пальцами здоровой руки.

Октавии не помог даже вызов рвоты. Упав на колени, она захрипела и стала чернеть.

— Тва-а-арь…

Но она вдруг рассмеялась, тратя на это остатки своих сил.

— Радуешься, что от вашей семейки теперь даже запаха не останется? — тоже теряя силы, произнесла я.

— Ты дура… Сегодня полнолуние… Мой укус… Моя слюна… Она тебя или обратит, или убьет…

— Я знаю, — ответила я, стерев тем самым самодовольную ухмылку с ее лица. — Но жизни моих любимых мне дороже своей.

— Ты… Ты… — Она распласталась на земле, несколько раз тщетно дернулась и застыла.

Все было кончено. Я смогла выдохнуть, но не смогла подняться. Перед глазами густела пелена. Я больше ничего не слышала. Лишь чувствовала растущее подо мной теплое вязкое пятно собственной крови. Меня стремительно окутывало невесомостью, боль отходила, и я сумела улыбнуться.

Я, простая рабыня из сиротского пансионата, уничтожила самую кровожадную ветку власти оборотней в нашем мире. И пусть я не доживу до утра, обо мне еще будут слагать легенды.

— Рокси… — донесся откуда-то издалека голос Виллема.

Мне показалось, что кто-то поднял меня на руки. Вдруг стало прохладно, но перед глазами темнело. Я не видела ничего, кроме мертвенной луны. Не чувствовала ничего, кроме приближающегося покоя. И прежде чем я закрыла глаза, я услышала шепот Витольда:

— Все будет хорошо…