Глава 20

Первое, что пробралось до моего осознания, — это горячие руки, держащие мою ладонь, и дыхание, опалявшее пальцы. Я шевельнула указательным и коснулась колючей щетины. Приоткрыла глаза, но тут же слепила их из-за ударившего по радужке света.

Рядом заскрипели ножки стула, скользнув по полу. Надо мной нависло что-то огромное, затеняющее яркий свет.

— Роксана, — шепот Вита заполз в мои уши и согрел меня изнутри.

Мне удалось очнуться. Долго, я бы сказала, очень долго, я всматривалась в его лицо. От атры не осталось и следа. Его глаза — чистые и открытые — смотрели на меня с безграничным счастьем и любовью. В нем проснулось что-то новое, светлое. Это был тот же Хищник, но отныне свободный от гнета Лаверстейнов Айджей и собственных страхов.

— Пить, — попросила я, не слыша своего голоса.

Он помог мне приподняться и заботливо напоил. Не выпуская из своих объятий, сел рядом и прижал меня к себе.

— Где мы? — спросила я, оглядывая незнакомую мне комнату — небольшую, чистую, уютную.

— В Долине Озер.

— Мы пересекли границу Болот?

— Нам пришлось. Только здесь нам могли помочь. — Я приподняла лицо. Витольд губами коснулся моего виска. — Это была идея Виллема. Он сказал, что охотники могут сделать атровое противоядие и…

Я поняла, что он хотел сказать о яде Октавии, но не смог. И причина была ясна — мне не помогли. Мы опоздали.

— Давно мы здесь? — сменила я тему.

— С боя в Эбетте прошло три дня.

— Как Клойс?

Объятия Витольда стали крепче, и мое сердце защемило. Мой брат не выжил. Он отдал жизнь за меня — ту, что совсем не знал. По моим щекам потекли слезы. Во рту стало горько. Я носом уткнулась в грудь Витольда и тихо заплакала.

Клойс обещал спасти меня, и он сдержал обещание. Но ведь еще он обещал выдать меня замуж!

— Мы не бросили его там, среди остальных. О нем позаботились волки альфы Регана.

Обессиленной рукой я дотянулась до кулона на своей шее и сжала его в слабом кулаке. Это все, что у меня осталось от него.

— Роксана, он хотел, чтобы ты была счастлива. Он взял с меня и Виллема клятву, что отныне ты — наша забота.

— Я теперь оборотень, да? — шмыгнула я носом.

— Охотники говорят, что тебя нельзя обратить. В тебе уже есть ген оборотня. Так что яд Октавии для тебя безвреден.

— Это точно?

Витольд поджал губы и, подумав, ответил:

— Узнаем при следующем полнолунии. Даже если они ошибаются, ты не погибнешь. У тебя есть я и… лорд Аларнис. Разве мы не поможем тебе с первым обращением?

Я смахнула слезы.

— Я хочу выйти на улицу.

— Конечно. Только сначала тебе нужно набраться сил. Полежи. Я принесу обед. — Витольд аккуратно уложил меня на подушку и, нависнув сверху, погладил по голове. — Я боялся потерять тебя, — прошептал он, вглядываясь в мое лицо.

— От меня непросто избавиться, — чуть улыбнулась я.

Он поцеловал меня и ушел.

Долго мне ждать не пришлось. Вскоре Витольд вернулся с бульоном и накормил меня, как когда-то я кормила его.

— Что теперь будет с землями Лаверстейнов Айджей? С их стаей?

— Улаживать этот вопрос принялся Реган Аларнис. Если он умный, то он присвоит все себе.

— Вит, ты тоже имеешь на них право.

— Наверное, мне просто это не надо. Быть альфой — большая ответственность.

— Ты бы справился.

— Может быть, — пожал он плечами. — Когда-нибудь. Но не сейчас.

Я поела, приободрилась и позволила Виту одеть меня. Я и раньше была худой, а сейчас совсем осунулась. Даже ребра проступили. В руках Вита я была как кукла.

— А где Виллем? — поинтересовалась я, когда он вывел меня из дома.

— Занимается какими-то охотничьими делами. Скоро вернется.

Передо мной распростерлась холмистая равнина, покрытая сочной зеленью и цветами.

— Ого! — ахнула я.

Вокруг были разбросаны домики с маленькой изгородью, разбиты сады, каналы. Здесь играли дети, мужчины где-то стучали, рубили, пилили. Слышался женский смех. Вдалеке виднелась ветровая мельница. А там, где самая высокая гора вонзалась в небо, бурлящий водопад.

— Как здесь красиво!

— Теперь ты понимаешь, почему я не хочу возвращаться в стаю? — улыбнулся Витольд. — Мне кажется, я нашел дом. То место… которое ты мне обещала. — Он взглянул на меня с вечной благодарностью. — Здесь я свободен, Роксана. Даже от тех теней, что всегда преследовали меня.

— Все эти люди… Семьи охотников?

— Не только. Это место для изгоев, для тех, кто потерялся и ищет себя. Оно окружено аконитовыми полями и охраняется охотниками. По слухам, за всю историю его существования здесь ни на кого не напали, никого не убили. Это место и этот дом, — Витольд кивнул за спину, — Клойс хотел подарить тебе.

Я увидела идущую к нам женщину в брюках и рубашке. Ее лицо затеняли широкие полы шляпы, но на миг оно показалось мне знакомым.

— У него здесь есть друзья? — спросила я.

— Друзья? — Витольд тоже перевел взгляд на женщину. — Пожалуй, она больше, чем друг.

Незнакомка остановилась в паре шагов от нас, сняла шляпу и улыбнулась мне. От потрясения я потеряла дар речи. Немигающе смотрела на нее, вспоминая слова Клойса, что он тоже обманул меня, и я могу его не простить.

Он нашел ее, но ничего мне не сказал!

Взволнованно крутя шляпу в руках, она мягко и тепло, почти как в детстве, произнесла:

— Здравствуй, дочка.

— Ма-ма?

— Вот мы и встретились. — Она шагнула вперед, захотев обнять меня, но я попятилась.

Ноги едва держали меня. Та, что была перебинтована, и вовсе словно чужая. Но надежные объятия Вита не дали мне упасть.

— Не подходи ко мне, — дрогнувшим от детских обид голосом сказала я.

Мама остановилась. Улыбка сошла с ее лица, и с тяжелым вздохом она понимающе покивала.

— Ты бросила меня! — громче высказала я ей.

Я столько лет мечтала о нашей встрече, представляла, как обниму ее, скучала по ее голосу, запаху, теплым рукам. Но теперь я видела в ней чужого человека — не многим лучше Лаверстейнов Айджей.

— Может, присядешь? — спросил у меня Витольд, указывая на скамейку.

Ему попросту стало неуютно, он почувствовал себя лишним и хотел оставить нас с мамой наедине.

— Нет, спасибо. Я належалась, — ответила я ему с той грубостью, которую следовало бы применить к матери.

— Роксана, я понимаю, ты злишься, — начала мама.

— Злюсь?! — нервно хохотнула я. — Я?! Злюсь?! Ты хоть знаешь, через что я прошла?!

— Со мной ты была в опасности. Они искали меня. И могли найти тебя. Пансионат Кэйи славился порядочностью хозяйки. Это был лучший вариант уберечь тебя.

— Да неужели? В безопасности под опекой Бальтазара Лаверстейна Айджа? Признайся уже, что ты никудышная мать! Сначала ты бросила Клойса, потом меня… Мы своими силами пытались выбраться с той проклятой земли… И он не выбрался… — Я снова заплакала, не в силах удерживать в себе горе. — А ты… Ты все это время была здесь… — Не желая видеть ее, я уткнулась в грудь Витольда. — Ненавижу тебя…

— Роксана…

— Уйди… — сквозь слезы выдавила я.

Недолго мама молча стояла рядом, даже попыталась протянуть ко мне руку, но что-то остановило ее. Возможно, недобрый взгляд Вита. Она опустила лицо и ушла.

Витольд усадил меня на скамейку, сам сел на траву возле нее и взял мои руки в свои. Какое-то время мы сидели в полном безмолвии. Просто слушали звуки вокруг и наслаждались покоем. Но потом он ненавязчиво заговорил:

— У меня был строгий отец. Я начинаю что-то вспоминать. Кажется, мама тоже побаивалась его. Я больше скучаю по ней. Но если бы у меня появился хоть малейший шанс еще раз увидеть отца, пожать ему руку, почуять запах его курительной трубки, я готов был бы пройти ради этого через весь пережитой кошмар еще раз. Наши родители не могут быть идеальными. Такого просто не бывает. Мы все чем-то закалены. Это ломает нас, делает сильнее, снова ломает, взращивает в нас страхи и опасения. Из-за них мы запутываемся, что правильно, а что нет. Если мы не научимся прощать близких, то как мы сможем прощать самих себя? Наша сила в отпущении. Нельзя тащить на себе тяжесть от былого недопонимания, предательства, обид. Это делает нас слабыми, уязвимыми. Ты научила меня избавляться от этого груза. Так может, пришла пора и самой очиститься?

— Из-за нее погиб Клойс.

— Не из-за нее. Клойс отдавал отчет своим поступкам. Когда он бросил вызов Лаверстейнам Айджам, он знал, чем это грозит. Роксана, — Витольд посмотрел мне в глаза, — она единственный родной тебе человек. Позволь ей наверстать упущенное. В конце концов, нашим детям нужна будет бабушка, которая присмотрит за ними, когда маме с папой надо отлучиться.

Он улыбнулся, и я засмеялась.

— Что я слышу?! — всплеснул руками появившийся из ниоткуда Виллем. — Неужели это смеется наша смелая воительница? — Он наклонился и обнял меня. — Рад, что ты пошла на поправку.

Он приветственно пожал руку Виту, и я заметила, что между ними больше нет вражды.

— Спасибо тебе, — с улыбкой сказала я.

Виллем сел рядом, закинул локти на спинку скамейки и сказал:

— За что?

— Ты привел нас сюда. Вит не ослеп.

— А он разве не рассказал? — Виллем сощурился, хитро поглядывая на Вита. — У охотников не оказалось атрового противоядия. Его вообще не существует. Рецепт был утерян еще в прошлом веке. Твой ручной Хищник сам прозрел.

Скривив губы, я осуждающе покосилась на Витольда.

— И кстати, — добавил Виллем, — не отходил от тебя ни на шаг. Я боялся, что он перекусает всех лекарей в округе.

— Он у меня еще диковатый, — хихикнула я, склонившись и поцеловав Вита в губы.

Виллем вдруг встал и поспешил с нами попрощаться:

— Ладно, у меня еще дела. Увидимся за ужином.

Он развернулся и зашагал прочь, а я глядя ему в спину, вспоминала, что он рассказывал мне о своем отце. Тот тоже не был подарком. Но в Виллеме нет ненависти к нему.

— Зря ты поцеловала меня при нем, — произнес Вит. — Он ведь влюблен в тебя. А ты относишься к нему, как к брату. Хотя тебе он тоже нравится.

Я пришла в замешательство: еще недавно Вит просил меня забыть Регана, а теперь намекает, что мне нужно решить вопрос с Виллемом. Пожалуй, с этим мне еще предстоит разобраться. А пока я решила уладить другой вопрос.

— Отведи меня к ней, Вит. К моей маме.

Дом моей мамы находился ниже по склону холма. Он также был огорожен низким заборчиком. Во дворе был установлен колодец и разбит цветник. Мама обрезала кусты, когда Вит подвел меня к калитке, и я оперлась на нее рукой.

Отложив ножницы и сняв перчатки, мама сразу же гостеприимно впустила нас во двор и пригласила в дом. Я тактично отказалась от предложенного чая. Да и в дом мне не хотелось. На улице мне легче дышалось. Я ощущала прилив новых сил.

— Вит, оставь нас, пожалуйста, — попросила я его.

И хотя он понимал, как мне это нужно, просьба ему не понравилась. Молча кивнув, он помог мне сесть в кресло-качалку и вышел со двора. Далеко он не отходил. Спустился к пруду, где бездумно пускал камни по воде, играя в свете дня мускулами на оголенных руках.

— Он любит тебя, — улыбнулась мама, садясь на табурет напротив меня.

— У нас не всегда все было гладко. Но мы преодолели трудности, — ответила я тоном, демонстрирующим пропасть между мной и ней.

— Я рада за тебя. Правда.

Я взглянула на нее в надежде увидеть ту маму, что я помнила. Но передо мной сидела чужая женщина. На ее висках проступила седина, у глаз собрались морщины, руки утратили молодость, она даже немного осунулась.

— Они вышли на меня, Рокси, — заговорила она после недолгого молчания. — Отец Клойса. Я могла уберечь тебя, только надежно спрятав.

— Под носом у Бальтазара Лаверстейна Айджа?

— Как видишь, мой план удался. Пойми, куда я ни побежала, они следовали бы за мной и однажды узнали бы о тебе. Ты же знаешь, что у нас делают с носителями искаженного гена. Вас боятся, следовательно… убивают. Кэйя показалась мне приличной женщиной.

Ее «показалось» нанесло мне удар под дых.

— И все эти годы ты жила здесь?

— Я не могла переправить тебя через границу. Так бы я давно забрала тебя сюда. — Мама виновато опустила лицо. — А в прошлом году меня нашел Клойс. Мы с ним подружились, и я рассказала ему о тебе. Попросила его помочь тебе с побегом.

— Так это была твоя идея? — нахмурилась я.

— Ну не Бальтазара же. Ты в праве обижаться на меня, дочка. Я не заслуживаю прощения. Я бросила сына, потом дочь. Но только так я могла вас уберечь. Моя жизнь не была легкой. Меня с рождения готовили к рабству у оборотней, а я лишь хотела свободы.

Я вновь посмотрела на Витольда. То, что мы пережили с ним, сидело во мне червоточиной. Каждый из нас в чем-то ошибся, полагая, что поступает правильно. Клойс, вероятно, тоже решил, что я не рискну бежать, узнав о маме. Поэтому скрыл от меня правду.

— Приходи к нам на ужин, — сказала я, и мама от потрясения положила руку на грудь. — Клойс хотел бы, чтобы мы жили в мире. Ради него я готова попробовать.

— Спасибо. — На глазах мамы заблестели слезы.

Я хотела обнять ее, но в последний момент передумала. Слишком рано.

Я встала и, прихрамывая, пошла к калитке.

— Красиво у тебя тут, — добавила я, выходя со двора. — Уютно. Научишь меня выращивать цветы?

— Конечно, — взбодрилась мама, встав и направившись ко мне. — Я испеку пирог на ужин, ты не против?

— Ягодный? Как в детстве? — улыбнулась я от сладких воспоминаний. Мама покивала, утирая слезы. — Хорошо. Я по нему соскучилась.

Больше ничего не сказав, я пошла к Витольду. Залезла в его горячие объятия и просто смотрела на пруд. Он покачивал меня в своих сильных руках, целовал в макушку и усиливал во мне веру в то, что теперь все будет хорошо.

— Вит?

— М-м-м?

— Ты хорошо знал Клойса?

— Мы выросли вместе.

— Расскажешь мне о нем? — попросила я.

— Сейчас? — удивился он.

Я подняла лицо и грустно улыбнулась:

— Я хочу познакомиться с ним поближе, рассказывать о нем нашим детям, просто знать, каким был мой единственный брат, отдавший жизнь за наше будущее.

— Это будет долгая история.

Я вздохнула, посмотрев вдаль.

— А мы больше никуда не торопимся.