Глава 23

Я посчитала правильным развеять прах Клойса вместе с мамой. Мы спустились к реке — туда, где склонили свои кроны к воде плакучие деревья. Это было самое умиротворенное место. Сюда не доносились звуки деревни, а соседями были мелкие грызуны и птицы.

— Здесь, — решила я, и мы откупорили глиняную урну.

Положив свои ладони на мои руки, мама вместе со мной подняла ее. Мы вытряхнули прах, который подхватил легкий и ветер невесомым облаком понес над рекой.

— Прощай, Клойс, — произнесла я напоследок и опустила сосуд в воду.

Он поплыл вслед за облаком, слегка покачиваясь, словно кивая мне на прощание.

Я до самого вечера просидела на берегу, слушая бурление воды, вспоминая Клойса и признаваясь самой себе, что расстаться в Реганом Аларнисом было правильно. Все закончилось не так, как мы представляли это себе изначально. Если бы я не сбежала из пансионата, я не была бы наказана Кэйей и сохранила бы самообладание. Если бы у Клойса не сорвался план моего побега, Бальтазар Лаверстейн Айдж остался бы жив. Клойс бы не погиб, как и Иден, и Октавия. Витольд по-прежнему служил бы стае, а я, так или иначе, пересеклась бы с Виллемом. Интересно, как каждый наш шаг влияет на историю. Только обернувшись назад, видишь, как все могло сложиться.

На закате я отправилась к маме. Хотела поужинать и лечь спать, но у нее в гостях были Витольд и Виллем.

— Роксана, вернись домой, — первым заговорил Вит.

Мама с хитринкой улыбнулась мне и отвлеклась на печь, где у нее томился ужин.

— Домой? Или к тебе? — уточнила я, плечом опершись о дверной косяк.

Я не заметила у Виллема синяков. Значит, Вит его не тронул. Неужели до чего-то без драки договорились?

— К нам, — кое-как сказал он под театральный торжествующий хлопок в ладоши Виллема.

— Ну хорошо, — улыбнулась я. — Раз уж вы так страдаете. — Я понимала, что Вит не может все говорить при маме, поэтому не стала его мучить. — Давайте поужинаем и вернемся. Зря разве мама старалась?

Мои мужчины не отказались. И хотя Вит был слишком напряжен, кулаки он уже не сжимал. Да и Виллем придержал свои шутки при себе. Если так пойдет дальше, то они могут стать хорошими друзьями.

Поужинав и поблагодарив маму, я помогла ей помыть посуду, а потом она проводила меня до калитки. Витольд и Виллем уже отошли, направляясь домой, а я задержалась.

— Не смогла определиться? — с улыбкой спросила мама.

— Это плохо?

— Если ты любишь их обоих, а они оба любят тебя, то не вижу в этом ничего плохого. Лучше иметь двух мужей, чем прожить жизнь в одиночестве. Дорожи тем, что у тебя есть. — Мама опустила лицо и вздохнула: — Я не дорожила, так хоть ты не совершай тех же ошибок.

Совет, который мама дала вчера вечером, помог мне принять верное решение. И я решила не игнорировать сегодняшний.

— Спасибо. — Я обняла маму и поцеловала ее в мягкую, теплую щеку. — Я люблю тебя, мама.

— И я люблю тебя, дочка.

Мы еще недолго постояли, просто прижимаясь друг к другу, и я отпустила ее, не вынуждая Витольда и Виллема долго ждать.

Мы вернулись домой ночью, и я сразу же зажгла свечи.

— И что вы решили? — спросила я, поставив одну из них на кухонный стол и сев на его край.

Витольд опустился на стул напротив меня, выдержал недолгую паузу и ответил:

— Ты поразила нас, отвергнув Регана Аларниса — состоятельного, властного альфу двух стай. Вместе с ним ты отказалась не только от заботливого мужчины, но и от богатства, от положения в обществе. И все из-за нас? Чтобы жить в этой деревне?

— А что вас удивляет? — улыбнулась я, видя растерянность в глазах Витольда.

— Ты всегда хотела вернуться к нему, — произнес Виллем, приближаясь к столу. — Меня уже от его имени тошнило, на которое ты едва ли не молилась.

— Реган заслужил доброго слова, — ответила я, взглядом скользя по Виллему. Он кулаками оперся о стол и подался вперед, едва ли не касаясь моего плеча своим подбородком.

— А я? — улыбнулся он с азартным блеском в глазах.

Я посмотрела на выжидающего Вита.

— А вы заслужили меня.

На его лице заиграли желваки, брови съехали к переносице, ноздри стали раздуваться, пальцы начали сгибаться. Ткань рубашки натянулась на напрягшихся мускулах рук и груди.

Я скинула со своих ног обувь и ступню одной из них приложила к его груди. Пальцами захватив ткань рубашки, резко потянула на себя, чем заставила Вита опешить. Забыл, глупенький, что меня мне с детства давали уроки соблазнения.

Я опустила ногу, подалась вперед, рукой провела по отросшим волосам Вита и губами прильнула к его губам:

— Если ты усмиришь свою гордыню, ты будешь сполна вознагражден. Разве ты не хочешь узнать, чему меня учили в пансионате Кэйи, готовя к рабству?

До моего слуха донесся звук ногтя, скребущего по столу. Я чуть повернула голову, так и не поцеловав Витольда, и взглянула на заведенного Виллема.

— А ты, — улыбнулась я ему, — не думай, что достаточно опытен в любовных утехах. Практика у тебя, может, и есть, но теория… — Я спрыгнула со стола и, начав медленно расстегивать пуговицы на своей рубашке, направилась в комнату, бесшумно ступая на носочках. — Нам не хватит жизни, чтобы испытать все мои знания на практике, — договорила я уже из комнаты, бросая рубашку на пол и стягивая брюки.

Я плавно наклонилась, выпячивая попу и чувствуя, как таращатся на меня две пары пронзительных глаз, сняла брюки и, переступив через них, обернулась через плечо.8c847c

Вит так и сидел за столом, окаменев и немигая смотря на меня. Виллем сглотнул и ослабил воротник своей рубашки.

Я пальцем поманила их к себе, и они, как по мановению, сорвались со своих мест. Не бегом, конечно. Неуверенно, думая, что это сон, но не толкаясь и не ругаясь. Вошли в комнату, сделав ее крошечной, и остановились у порога.

— Смелее, мальчики, — промурлыкала я, по-кошачьи залезая на кровать и соблазняя их своим молодым обнаженным телом. — Я ведь могу передумать. А лорд Аларнис все еще холост.

Эти слова привели Витольда и Виллема в чувство. Больше не медля, они двинулись ко мне, на ходу снимая с себя одежду и вынуждая меня трепетать от предвкушения нашей первой совместной ночи.

Ночи втроем.

Из-под опущенных ресниц наблюдая, как они раздеваются, я села на колени, расплела косу и откинула волосы за спину, открывая свою упругую грудь для мужских взглядов. И если я уже знала тело Вита, то Виллема обнаженным видела впервые.

Закусив губу от вида его сочных выраженных мышц, я взором скользнула к паху, где в боевой готовности своего приглашения ждал крепкий член, не уступающий члену его оппонента в размере.

Витольд первым приблизился к кровати, положил свою ладонь на мой затылок и, притянув меня к себе, впился в мой рот своим неизменно страстным поцелуем. Он будто жаждал напиться мной, иссушить меня, высосать из меня жизнь.

Привстав, но не прерывая нашего поцелуя, я обняла его одной рукой, а другую протянула к Виллему. Не раздумывая, он тоже подошел, и я пальцами пробежалась по его натренированному животу, спустилась вниз, обхватила член в кольцо и принялась гладить его.

Виллем звучно выдохнул, чем привлек внимание Вита. Отвлекшись от поцелуя, тот увидел, как я массирую не его член, взглянул на меня опьяненным взглядом, и уголок его губ вдруг коварно приподнялся.

— А это возбуждает, — прошептал он, привычно порыкивая. Склонился к моему уху и, захватив мочку зубами, слегка прикусил, разгоняя по моей коже волну приятной вибрации.

Закатив глаза от удовольствия, я приоткрыла рот, издав стон и ощутив на губах сладкий вкус поцелуя Виллема.

Закинув руки за широкие мужские шеи, я отдала себя во власть двух самцов, целуя то одного, то другого и радуясь тому, что они больше не делят меня, а делятся мной.

Целуя, гладя и лаская меня, они уложили меня на спину и развели мои ноги. Улегшийся рядом Виллем губами и языком исследовал мое тело, руками мял груди и бедра, а Витольд осторожно пристроился к моему лону, надавливая на него широкой головкой своего твердого члена.

Не в силах больше ждать, я сама толкнулась вперед, притянула его к себе и фактически заставила начать вторгаться в меня со всей его мощью.

Целуясь с Виллемом, но заполняясь Витольдом, я ощущала, как между нами рождается гармония, где нет «я», есть только «мы».

Так и не кончив, но разгорячив меня, он предоставил свое полное право на одну ими обоими любимыми женщину Виллему. Тот и слова не сказал, довольный тем, как складываются события. Подмял меня под себя и, улыбаясь, посмотрел в мое раскрасневшееся лицо. Вошел в меня медленно, но до упора. Заставив выгнуться под ним, какой-то необъяснимой магией поставив мои груди острыми сосками вверх, он резко толкнулся, вбивая меня в мягкую перину и проваливая в бездну самых потрясающих ощущений.

Они овладевали мной поочередно и вместе. Дарили мне море незабываемого наслаждения. Возвращали истинное счастье в мою жизнь.

Они больше не враждовали. Я завязала незримый узел — такой, который никто не сможет развязать.

Мы вместе пережили кошмар наяву. Вместе были на волоске от смерти. Вместе победили самых зловещих порождений ночи. Разве не заслужили мы немного счастья и покоя?

Я ошибочно считала, что Реган — это моя любовь, моя судьба, мое будущее. Отвергала Виллема, что был моим верным другом с нашей первой встречи. И только Вит — мое благословение и проклятие — открыл мне глаза. Может, он и сам это не понял. Но именно он помог мне признаться самой себе в том, что я люблю и желаю Виллема. Я могла никогда не встретиться с Реганом, не встретиться с Витом. Однако Виллем был прописан мне судьбой.

— Я люблю тебя… Люблю… — шептала я, когда он содрогался в сладостных конвульсиях, удерживая меня на своих коленях. — Больше жизни люблю…

Покрытый блестящей влагой Виллем улыбнулся и, тяжело дыша, ответил:

— Я и сам себя люблю.

Засмеявшись, я повалилась на кровать, удобно приткнувшись между двумя крепкими горячими телами.

Перед глазами все плыло, сердце выпрыгивало из груди, в горле пересохло, но это не помешало мне спросить:

— Утро еще нескоро. Повторим?