Глава 5

Словно издеваясь надо мной за мои жалкие попытки заполучить свободу, Бальтазар разрешил Регану пользоваться своей рабыней до поединка. Из зала я уходила на непослушных ногах, оставляя за спиной плотоядную ухмылку лорда Лаверстейна Айджа и совершенно дезориентированного Клойса.

Какой из него боец? Отец Клойса — вот кто был воином! Не один десяток лет в должности беты ознаменовался для него сотнями побед и лишь одним поражением, принесшим ему смерть. И случилось это всего год назад. Клойс элементарно еще не привык к своим обязанностям, не участвовал даже в массовых драках. На дуэли он погибнет, это бесспорно!

— Волнуешься? — улыбнулся мне Реган, едва мы вернулись в комнату, где прислуга уже закончила уборку.

Заламывая пальцы и покусывая губу, я повернулась к нему и с мольбой попросила:

— Отмени дуэль.

— Почему? — напрягся лорд Аларнис.

— Пожалуйста…

В дверь постучались.

— Прости, это мой бета. Я поговорю с ним и вернусь.

Не дожидаясь моего протеста, Реган вышел из комнаты и долго не возвращался. Во всяком случае, мне показалось, что прошла целая вечность. Конечно, ему ведь нужно обсудить все детали предстоящего поединка, в котором либо его бета убьет Клойса и я получу свободу, либо он помилует Клойса и я останусь у Бальтазара. И интуиция подсказывала мне, что он не будет спускать с меня глаз. Тогда побег останется моей призрачной мечтой.

Как только Реган возвратился и прикрыл дверь, я в приступе паники бросилась к нему с заклинанием отменить бой, принести Бальтазару извинения и забыть обо мне.

— Роксана, да что с тобой? — Обняв меня за плечи, лорд всерьез заволновался. — Мой бета хороший боец. Лучший в моей стае. Сегодня ночью ты станешь свободной, и я заберу тебя в свое поместье.

— Ты не понимаешь, — как в бреду забормотала я, мотая головой. — Не понимаешь… Его нельзя убивать…

— Но почему?

Я подняла лицо, посмотрела Регану в глаза и глухо ответила:

— Клойс — мой брат.

Лорд Аларнис окаменел, даже его глаза стали стеклянными. Безусловно, он знал, что отец Клойса был чистокровным оборотнем, в отличие от сына-гибрида. А во мне волчьей крови нет…

За исключением одного искаженного гена, из-за которого я еще в младенчестве должна была подвергнуться выбраковке. Явление телегонии в нашем мире недопустимо. Я опасна для оборотней, как венерина мухоловка: мой запах манит, а кровь — яд. Меня не надо обращать в веру, я по-своему оборотень. Но я — гроза, гибель, разрушение.

— Как? — шепотом спросил Реган.

Я отошла от него на безопасное, по моему мнению, расстояние и ответила:

— После рождения Клойса моя мама бросилась со скалы в реку. Стая решила, что она утонула. А мама выжила. Сумела скрыться и даже забеременеть вновь. Я ничего не знаю о своем отце. Предполагаю, он был одним из… тех, кто помогал маме скрываться и выживать. Я всегда знала, кто я, но не знала, кто мой брат. Он сам нашел меня пару месяцев назад. Говорит, его отец, умирая, рассказал, что тело матери так и не нашли. Клойс поверил в чудо и решил разыскать ее. Так он вышел на меня.

— Он должен был убить тебя, — произнес лорд, вздрогнув от собственных слов.

— Не смог. Человек в нем оказался сильнее волка. А может, мои энергетические силки сработали, — криво улыбнулась я. — Клойс пообещал устроить мой побег через границу Болот. У него даже нашелся сообщник. Но моя преждевременная продажа Бальтазару порушила наши планы. Сбежать отсюда сложнее, чем из пансионата Кэйи.

Реган опустил лицо и, прикрыв глаза, выдохнул. Я почувствовала себя обманщицей. Все о себе рассказала, кроме главного.

— Ты опасна для меня, — прошептал он.

— Моя кровь. Но ты же не будешь ее пить, а я не собираюсь заражать тебя своим ядом.

Лорд нервно рассмеялся:

— А я, глупец, уже размечтался создать с тобой семью. Думал, сколько детей у нас будет. Не учел, что твой искаженный ген сильнее любого противозачаточного.

Об этом мама мне тоже говорила. По-своему, так, чтобы ребенок мог понять. Но этого мне было достаточно. Я не смогу зачать ни от человека, ни от волка. Подарить ребенка мне сможет только истинная пара. А учитывая, что моя жизнь висит на волоске, ни о чем подобном и речи быть не может.

— Поэтому я прошу тебя отменить бой. Пусть я останусь у Бальтазара. Дождусь Идена, а потом убью его. И пусть это будет последним, что я сделаю в своей жизни, — заявила я, веря, что Реган не выдаст меня.

— Отменив поединок, я выставлю себя посмешищем в глазах своей стаи. Нет, Роксана, назад пути нет. Только вперед.

— Тогда попроси своего бету…

— Поддаться? — Он вздернул бровь, взглянув на меня.

— Нет. Пощадить Клойса. Победа останется за твоим бетой.

— Если Клойс попросит пощады и принесет Бальтазару поражение, тот собственноручно его прикончит.

Меня обуял леденящий ужас. Неужели я подставила Клойса, который несколько месяцев готовил для меня побег? Опустившись на кровать, я обреченно прошептала:

— И что мне теперь делать?

— Ждать, — тяжело вздохнул Реган. — И надеяться, что Бальтазар выставит со своей стороны другого бойца.

— Кого?

Уголок его губ приподнялся.

— Поверь, в стае Бальтазара есть такие чудовища, что тебе в кошмарном сне не приснятся. Ему нужна победа. Значит, он не станет рисковать, толкая в бой необученного Клойса. Он выберет самого сильного и кровожадного противника, — пугающе сказал он и отрывисто добавил: — Самого. Жестокого.